Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Едва я сообщил, что меня направил магистр Теск, что я собрался поступать и хотел бы узнать, когда мне прибыть для вступительных экзаменов, как служитель исключительно любезным тоном сказал:

— Да для чего же вам уезжать, приезжать, время терять? Сейчас слугу попрошу, проводит вас передохнуть и умыться с дороги, а тем временем господа магистры соберутся втроем, испытают вас быстренько…

Лихо они тут в оборот берут! Неужели настолько некромантов не хватает?

Меня провели — или, точнее, пригласили — в почти богато по местным меркам обставленную комнату, предложили на выбор сидр, ягодный вар (тот же компот) и чай, а также легкие закуски, имевшие вид печенья «курабье». У меня даже в горле запершило от ностальгии. Впервые в этом мире я столкнулся с такой едой — вроде бы простецкой, но на самом деле требующей высокотехнологичной обработки и сложной рецептуры! Эх, не ценил я эти курабье, когда их можно было в любой Пятерочке мешками покупать… Да я вообще раньше не любил печенье, но тут любые сладости были редкостью и роскошью — так что принципа ради все-таки съел парочку. Или троечку. Вкусно! Отвыкшие от хорошего вкусовые рецепторы живо просигнализировали, что им тут очень и очень нравится.

Довольно скоро в комнату заглянул хорошо одетый слуга и сказал конфиденциальным тоном:

— Вам очень повезло, уважаемый! Магистр Бьер на месте. Если произведете на него впечатление, сразу возьмет в свою группу. Очень рекомендую.

— Спасибо за совет, — кивнул я. — А как я его узнаю?

— Его трудно не узнать.

Вопреки словам служителя, магистра Бьера я опознал не сразу. Точнее, опознал неправильно. Некромантов оказалось четверо, а не трое, и все они разительно отличались друг от друга, что уже мне было непривычно. Дело в том, что маги Жизни на работе носят примерно одинаковые белые балахоны или так называемую «полевую форму» — белые туники и брюки. Плюс почти все они отращивают бороды и красят волосы в белый цвет: имидж благообразного старца со свежей и молодой кожей сам по себе лучшая реклама их услуг! Это я мужчин имею в виду, конечно. Женщины седину даже не пытаются имитировать, наоборот, всячески с нею борются. Но в Люскайнене среди преподавателей училища женщин не было вовсе.

А тут из четверых две оказались дамами. Одна — молодая, с хищным красновато-рыжим цветом элегантно уложенных волос, таким же хищным носом и многозначительной улыбкой на подкрашенных губах. Лицо — исключительное, но фигура худовата, на мой вкус. На меня она поглядела с интересом, но, пожалуй что, не как на мужчину. Скорее, как на ингредиент… или так мне показалось. Другая — наоборот, деловитая, как бухгалтерша, лет сорока на вид, тоже худощавая (если не считать младших адептов, я никогда не видел толстых или хотя бы полноватых некромантов), с гладко зализанными волосами и видом замученного секретаря комитета. Секретарем она впоследствии и оказалась. Обе были одеты в черное, но категорически по-разному. Рыжеволосую красотку обтягивало узкое платье с расклешенной юбкой, расшитое элегантным узором черное по черному, только более блестящими нитями. А одежду секретарши я даже не сразу заметил, обычное платье горожанки без всяких украшений или декольте. Еще один человек, мощный седовласый мужчина с черными бровями, театрально красивым лицом и трубным голосом, как раз и показался мне магистром Бьером — но его, как потом выяснилось, звали магистр Трау, и был он немного немало ректором Академии. А магистр Бьер притулился с краю стола и особого внимания на себя не обращал. Выше среднего роста, исключительно худой даже на фоне остальных, очень бледный, он читал какую-то книгу, когда я вошел, но тут же ее отложил и с интересом уставился на меня.

— Ну-с, молодой человек, — доброжелательно проговорил Трау, — значит, магистр Теск направил вас сюда? Надо же! Уже лет пять от него ни слуху, ни духу… Как давно вы его видели?

Испытывает меня, или правда не в курсе?

— Три года назад, — сказал я. — Насколько я знаю, он погиб в Ичир-Эрсейн вскоре после нашего знакомства.

— Насколько он знает! — фыркнула рыжая красотка. — Запомните, юноша, некромант не считается погибшим, пока его тело не было уничтожено на глазах трех свидетелей!

— Там все выжгло дотла, помнишь же доклады, — устало сказала секретарь. — И потом если бы нашли фрагменты, их бы вернули нам. Офицеры имперских войск знают, что делать с некромантскими останками.

У меня возникло нехорошее чувство, что они говорили о возможности анимировать Теска — или, точнее, то, что от него осталось. А судя по тому, в каком покоцанном виде он вернулся в крепость перед пожаром, там в любом случае не могло остаться много.

— Если уж на то пошло, — впервые заговорил магистр Бьер, — эльфы тоже прекрасно знают, что делать с некромантскими останками. Едва ли нам оставалось, что спасать, даже до пожара. Если я правильно помню восстановленную Имперским дознавателем хронологию, — он поглядел на меня. — Чем же вызвана такая пауза? Катастрофа в Ичир-Эрсейн случилась три года назад. Почему вы решили прибыть в Академию только сейчас?

Я пожал плечами.

— Не был уверен, что хочу быть некромантом. Алхимия привлекала меня больше. Плюс семейные обстоятельства.

Удобная отмазка, на нее все можно валить.

— Мы, безусловно, поощряем в наших студентах развитие любых научных интересов! — проговорил беловолосый Трау с зашкаливающе благожелательными интонациями, словно мой собственный научный руководитель в моем прежнем мире. — Так что при желании вы тут можете заниматься и алхимией, и травоведением, мы постараемся оказать всяческую поддержку… А что касается вашего дара, давайте сейчас и проверим. Не то чтобы я сомневался в словах Гарета, но порядок есть порядок!

«Какого Гарета?» — подумал я. Но почти сразу сообразил, что «Теск» — это, конечно же, фамилия.

С этими словами Трау извлек из-под стола деревянную коробку размером с коробку из-под планшета и подвинул мне.

— Прошу!

Я осторожно откинул деревянную крышку. Ни малейшего запаха, но животное, лежащее внутри на древесных опилках, было, несомненно, мертво. Ни одна живая крыса не будет неподвижно лежать кверху брюхом, растопырив лапки.

— Коснитесь ее и подайте некроэнергию, — тем же благожелательным тоном проговорил Трау.

— Прошу прощения, учитель, — вмешался Бьер. — Юноша пришел к нам без подготовки, вряд ли он понимает, чего вы от него хотите.

И этот туда же — «юноша». А сам выглядит не сильно старше меня. Впрочем, такие худощавые типы часто кажутся моложе своих лет.

Интересно, они будут мне «объяснять» так же бестолково, как Фьекка это делала? Или попытаются показать на примере? А как? Некроэнергию ведь в живого человека влить нельзя.

— Да, действительно… — вскинул брови Трау. — Вот что значит отвык от абитуриентов! Что ж, могу я вас попросить, коллега?..

— Разумеется.

Бьер поглядел на меня.

— Вы можете сейчас вспомнить свои обычные ощущения перед сном, если вы засыпаете в спокойной обстановке?

— Могу.

— Тело тяжелое и немного не ваше, вы внутри и одновременно как будто вовне, не так ли? Скажите, в таком состоянии вы чувствуете нечто, что окутывает вас, будто кокон?

— Чувствую, — почти удивленно сказал я.

Сам я лишь недавно заметил, что перед засыпании моя магическая энергия воспринимается гуще и плотнее. А когда заметил, сообразил, что это ощущение преследовало меня с самого первого дня в этом мире, я просто не обращал на него внимания, считая частью процесса погружения в сон.

Бьер протянул руку и положил указательный палец крысе на живот. Я легко ощутил ток некроэнергии с его пальца в тушку, точно так же, как с магистром Теском. Зверек дернул правой передней лапкой.

— Вот так, — сказал Бьер, убирая руку. — Видели?

Я кивнул.

— Я подал часть этой незримой субстанции в мертвый организм. Каким образом? То же самое усилие, которое вы предпринимаете на пороге сна, чтобы выкинуть из головы лишние мысли и заснуть — но теперь вы направляете не мысли, а эту субстанцию. Попробуйте.