Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович

В аудитории раздались смешки. Я тоже не удержался от хмыканья. Не то чтобы было очень смешно, но мой наставник умел оживить даже самую сухую лекцию игрой интонации и намеком на юмор — прошу прощения за невольный каламбур.

— Зачем Алиша хотела продать свое тело? — продолжил Бьер допрос альтернативно живой особы.

— Ей нужны были деньги на приданое дочери.

— Почему она выбрала именно такой способ добыть деньги?

— Потому что маг Жизни сказал ей, что она умирает.

— Почему же она не завещала свое тело через больницу в Руниале?

— Потому что ей сказали, что если она придет в Мертвую деревню сама и позволит некроманту умертвить себя, то получит почти вдвое больше, — сказала женщина, — и еще не будет мучиться от болезни.

— А она сильно мучилась?

— Да, сильно.

— Какой же некромант умертвил ее?

Молчание.

— Она не знает, — сказал Бьер, — вот и не может ответить. На самом деле Кодекс некромантов категорически запрещает нам убивать людей для опытов или в лечебных целях. Однако разрешает облегчать страдания неизлечимо больных. Поэтому мы поили эту женщину отваром мака, пока она не умерла во сне, мирно и без боли. Разумеется, она не помнит этого события.

— Прошу прощения! — сидевшая через два места от меня девушка подняла руку.

— Да, Руния? — обратился к ней Бьер.

— Что мешает некромантам злоупотреблять этим правилом?

— То же, что мешает злоупотреблять другими положениями Кодекса, — проговорил Бьер. — Мы приносим магическую клятву, которую не можем нарушить. Вам и самим скоро предстоит ее принести, еще до начала четвертого курса. Тогда узнаете во всех деталях. Так, еще несколько вопросов, чтобы вам совсем стало понятно, чем отличается некроконструкт от живого человека…

Он вновь обратился к немертвой.

— Как сейчас дела у дочери Алиши Мьеркат?

Молчание.

— Получила ли она деньги? Сыграла ли свадьбу?

Молчание.

— Хочешь узнать, как живет эта девушка?

Молчание.

— Опиши мне день, в который родилась дочь Алиши Мьеркат. Какая была погода?

— Осенний день, с утра шел дождь, после обеда выглянуло солнце, к вечеру ударил первый мороз и земля покрылась инеем.

— Любила ли Алиша Мьеркат свою дочь?

Молчание.

Магистр Бьер снова обратился к аудитории.

— Итак, господа адепты, как видите, у этого некроконструкта не сохранилось ни собственной воли, ни собственных желаний или оценочных суждений, хотя в полном объеме сохранилась память обо всем, что происходило при жизни. Как я уже сказал, можно настроить некроконструкт таким образом, что он будет выдавать иллюзию воли и желаний, но это требует длительной и довольно кропотливой работы. Что вам следует уяснить сразу: анимированный некроконструкт — не живой человек. Анимированный некроконструкт никогда не станет тем, кем был при жизни. Анимированный некроконструкт никогда не проявит собственной воли и собственных желаний. Я разговаривал с этой женщиной, когда она была жива, и абсолютно уверен, что она обожала свою дочь. Но сейчас, если бы я приказал ей, она стала бы пытать эту девушку раскаленными щипцами, не слушая просьб о пощаде. Я, разумеется, ничего подобного не прикажу. Но это не меняет сути. Потому что, еще раз, у нее нет собственной воли! И не может появиться со временем!

Бьер обвел нас взглядом.

— Я знаю, что вы хотите спросить у меня, но не решаетесь. Год за годом все адепты на этом месте думают примерно то же самое. «Как же так! Ведь все знают, что некроманты могут одолеть смерть и сохранить собственную личность! А нам говорят, что это невозможно!» Все так. Некроманты — исключение. План Смерти удерживает нашу личность, если хотите, назовите ее душой, целостной некоторое время в момент смерти. Если некроманта убить правильно — или если он сам убьет себя правильно — личность сохраняется в полном объеме, со всеми ее волевыми желаниями и даже эмоциями. Хотя после смерти острота этих эмоций несколько притупляется. Зато некромант обретает полный контроль над своими тканями и органами, магам Жизни такое и не снилось. Правда, у немертвого состояния есть некоторые недостатки, которые, я уверен, многие из вас после трехлетнего обучения уже могут перечислить. Но я, пожалуй, повременю задавать вам на дом такое эссе, так как большинство напишет откровенную чушь. А я сегодня не в настроении это проверять.

Снова смешки.

— Именно поэтому ни один некромант в здравом уме никогда не анимирует своих любимых, друзей и родных, — тем же будничным тоном продолжил Бьер. — Не использует их в качестве сырья для сложных некроконструктов. И не выполняет таких заказов, если он добросовестен. Вам все понятно, княжич?

С этими словами он поглядел на роскошно одетого мужчину.

Тот вскочил со стула, сжав кулаки.

— Вы позвали меня сюда, чтобы поиздеваться надо мной⁈

— Нет, я позвал вас сюда, чтобы избавить от иллюзий, — проговорил Бьер. — Я мог бы выбрать менее милосердный способ. Я мог бы временно анимировать вашу жену. Но я позволил вам посмотреть на результат аналогичного поднятия…

— Так вы хотите публичный спектакль, — пробормотал молодой богач. — Ладно, пусть так! — он положил руку на эфес шпаги. — Магистр Бьер! Сын князя Лейса и его жена — не материал для ваших лекций! Но я готов примириться с этим! Оживите мою женщину, пусть она заговорит, пусть она скажет, что помнит меня, пусть улыбнется мне! Мне плевать, если у нее нет своей воли, мне плевать, если она не будет отвечать на часть моих вопросов — эта женщина нужна мне! И я готов платить золотом по ее весу!

— Академия уже отправила вам и вашему отцу официальный отказ, — холодно сказал Бьер. — Если бы вы послушались, не было бы никакого публичного спектакля. Неужели непонятно до сих пор? Ни один некромант этого мира не выполнит ваш заказ. Кодекс запрещает нам.

— Этого мира⁈ — в глазах мужчины появился фанатичный блеск. — Так я пойду в другой! Мы пойдем в портал! У меня достаточно денег!

Он развернулся на каблуках.

— Постойте! — властно сказал Бьер. — Если вы так серьезно настроены, есть кое-что, что я все же могу для вас сделать.

— Да? — княжич развернулся к нему.

— Пятый, Восьмой, как условились.

Из-за первого ряда встали двое служителей в таких же серых одеждах, что и у Алиши. Лица у них были такие же невыразительные, но ничего особенно безэмоционального или мертвого в них не ощущалось. Просто невозмутимые такие мужики. Запаха от них тоже никакого не исходило — лучшие алхимические снадобья не пахнут. Но это все же были некроконструкты. Бьер всегда называл их просто по номерам, некоторые другие преподаватели присваивали имена.

Почти все слуги в Академии принадлежали к числу альтернативно живых. Исключение составляли повара на кухне и старший персонал, вроде того мажордома, который встретил меня в первый день, принес печенье и предложил собрать комиссию.

Разумеется, все немертвые слуги представляли собой именно что кропотливо оживленные штучные изделия. Ими можно было командовать с применением «интуитивно понятной лингвистики», они говорили о себе в первом лице и демонстрировали сложное поведение. А вот платить им или кормить их было не нужно. Только и трат, что на алхимические составы, препятствующие разложению. Сплошная выгода!

Пятый и Восьмой подхватили с пола большие оцинкованные бидоны, слаженно подошли к гробу, раскрыли крышки и плеснули содержимое бидонов на мертвое тело. Раздалось шипение, ото льда поднялись клубы пара. Щелочь, наверное.

— Не-ет! Крисна! Крисночка!

Бьер легко удержал княжича, рвущегося к гробу. Физической силой магистр отличался солидной, несмотря на худобу. Аристократ бился несколько минут, потом не выдержал, упал на колени — и разрыдался.

— По-моему, на сей раз Бьер перегнул палку, — шепнул один из адептов, сидевших выше. — Княжеского сына ему так просто не спустят!

— Не-а, — так же тихо, шепотом ответил ему сосед. — Это же младший сын, а жену вообще себе из простолюдинок нашел, спятил прямо по ней… Может, сам папаша и притравил. Так что будет только благодарен, что сынку мозги вправили. Бьер — ушлый мужик, всегда нос по ветру.