Корпорация Santa (СИ) - Деев Денис

Она сделала шаг в цех и медленно провела кончиками пальцев по краю верстака, приближаясь к Максу.

— За столь выдающиеся успехи, — она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, — вы удостоены высшей неформальной награды Сектора. Протокол «Тимбилдинг». Ужин с Мотиватором в Красной Зоне.

Фактически, это было прямое приглашение на свидание, оформленное в стиле годового отчета. Стелла явно давала понять, что Макс стал её фаворитом, и «ужин» в Красной Зоне вряд ли ограничится обсуждением поставок целлюлозы.

Макс сглотнул, чувствуя, как внутри борются ужас и инстинкт самосохранения. Роман со Стеллой был билетом в высшую лигу, золотым парашютом, который мог вынести его из производственного ада. Он уже открыл рот, чтобы выдать максимально лояльное «чрезвычайно польщен, мэм», как вдруг тишину цеха прорезал звук, способный остановить сердце любого бутлегера.

Из-под станины Резчика, из-под горы ветоши и бракованных открыток, донесся громкий, надрывный и абсолютно человеческий всхлип:

— Катенька! Зачем?! Зачем ты ушла к этому упырю?! Он же тебя не любит! Он же тебя… использует!

Стелла замерла.

Романтический флер, витавший в воздухе, испарился так быстро, словно его выкачали вакуумным насосом. Кокетливый наклон головы сменился мертвенной неподвижностью. Лицо Стеллы за доли секунды превратилось в маску из белого мрамора, а её взгляд стал таким холодным, что у Макса на затылке зашевелились волосы.

В мире СантаКорп юнит не имел права на имена. Юнит не имел права на слезы. И уж тем более юнит не имел права иметь жену Катеньку, ушедшую к упырю.

— Ж-313... — ледяным шепотом произнесла Стелла, медленно поворачивая голову к Резчику. — Мне показалось, или ваше оборудование только что заговорило?

Макс понял, что «ужин» отменяется. Начиналась «инвентаризация». Если он сейчас не выдаст что-то запредельно логичное и безумное одновременно, его следующая смена пройдет в угольной яме. Он сделал стремительный шаг вперед, буквально перегородив Стелле обзор и загораживая собой зашевелившуюся кучу мусора, из-под которой уже показалась зеленая пятка Николая Сергеевича.

— Это выгорание, Стелла! — выпалил Макс с интонацией врача-реаниматолога, борющегося за жизнь пациента. — Острейшая фаза переизбытка лояльности!

Стелла замерла, её рука, уже потянувшаяся к рукояти кнута, застыла в воздухе. В мире СантаКорп слово «лояльность» обладало силой священного псалма.

— Поясните, Ж-313, — ледяным тоном потребовала она, но в глазах мелькнула тень интереса. — Что это за звуки? И при чем здесь... выгорание?

— Старик сошел с ума от рвения! — Макс активно зажестикулировал, имитируя глубокую озабоченность. — Представляете, мэм, он требует оставить его на третью смену подряд! Рыдает, умоляет не отлучать его от Резчика. Я, как ответственный администратор, запретил. Сказал: «Восемьдесят Девятый, ресурс нужно беречь, ты не мальчик, иди в капсулу!». А он? Он впал в истерику. Он чувствует себя предателем в тот момент, когда не приносит пользу Корпорации. Эти всхлипы — это мольба вернуться к любимой работе!

Стелла медленно опустила руку. Фанатизм, доходящий до психического расстройства, был не просто нормой — это было то, что Система поощряла, холила и лелеяла.

Она брезгливо, но с явным оттенком одобрения кивнула.

— Похвальная преданность, — произнесла она, и её взгляд на секунду смягчился. — Такая самоотдача заслуживает внесения в личное дело. Редкий пример истинного понимания корпоративных ценностей. Но регламент отдыха нарушать нельзя, ты прав. Переутомление ведет к росту процента брака.

Макс уже готов был стереть со лба холодный пот, как вдруг Стелла прищурилась, и её голос снова обрел остроту скальпеля:

— Однако... Катя? Кто такая Катя? И почему Восемьдесят Девятый утверждает, что она ушла к какому-то «упырю»? Это звучит... подозрительно.

Макс почувствовал, как сердце сделало кульбит и застряло где-то в районе селезенки. Ложь нуждалась в немедленной достройке.

— К-катя? — Макс изобразил короткий смешок, больше похожий на икоту. — А, вы об этом! Это... это аббревиатура!

— Аббревиатура? — бровь Стеллы поползла вверх.

— К.А.Т.Я.! — Макс вдохнул побольше воздуха. — Контрольно-Автоматическая Техническая Ячейка! Это его личное название для «мозгов» Резчика. Старик в своем безумии персонифицировал оборудование. А «упырь» — это он так называет дежурного электрика, который вчера приходил замерять напряжение. Восемьдесят Девятый дико ревнует свой станок к чужакам!

Стелла замерла, переваривая информацию. Логика была извращенной, абсурдной и идеально вписывалась в систему ценностей СантаКорп.

— Персонификация оборудования на фоне трудового психоза... — задумчиво прошептала она. — Любопытно. Очень любопытно.

Глава 12

Стелла еще мгновение смотрела на гору ветоши, под которой затих «психопат-передовик», а затем тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Она снова сократила дистанцию, и Макс почувствовал исходящий от нее жар.

— Поразительная самоотверженность, — промурлыкала она, коснувшись кончиком кнута плеча Макса. — Оставь этого увлеченного ударника. Нам пора. Красная Зона не любит ждать, а вино из натуральных ягод имеет свойство выдыхаться. Идем.

Это был момент истины. Макс буквально кожей чувствовал, как перед ним распахиваются двери в мир мягких кресел и настоящих стейков. Но он также понимал: стоит ему переступить порог, как Николай Сергеевич выберется из-под станины и либо начнет распевать «Подмосковные вечера», либо пойдет искать свою полтину в карманах ближайшего патруля. А это означало мгновенный демонтаж всего стартапа вместе с головой его основателя.

Максу пришлось сделать то, чего не делал ни один здравомыслящий эльф за всю историю СантаКорп. Он пошел на риск, который не покрыла бы ни одна страховка.

— Я не могу, Стелла, — произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Стелла замерла. Воздух в типографии, казалось, превратился в жидкий азот.

— Не можешь? — переспросила она так тихо, что Максу захотелось немедленно залезть под Резчик к вахтеру.

— Настоящий лидер не бросает персонал в момент острого психологического кризиса, — Макс включил режим «гуру менеджмента» на полную мощность, сделав лицо скорбным и одухотворенным одновременно. — Мой долг как администратора — купировать приступ лояльности. Мне нужно... откалибровать его моральный компас, пока он не выжег себе синапсы от рвения. Если я уйду сейчас, Корпорация потеряет ценный кадр. Я должен остаться. Ради общего блага.

Стелла выпрямилась. Желтый Специалист только что отверг Красного Мотиватора. В её системе координат это было событие, сопоставимое с остановкой вселенной. Её эго, взлелеянное страхом подчиненных, было не просто уязвлено — оно было раздавлено.

Она бросила на Макса взгляд, в котором смешались обида, недоумение и чистая, неразбавленная холодная ярость палача-эстета.

— Твоя преданность подчиненным похвальна, Ж-313, — процедила она сквозь зубы. — Почти так же похвальна, как твоя глупость. Но отказ от Тимбилдинга — это жирный минус в твоем личном деле. Огромная черная метка на твоем светлом будущем.

Она резко развернулась и возмущенно выбивая каблучками пыль из бетонного пола направилась к выходу.

— Надеюсь, твои открытки и блесковые бомбы завтра будут безупречны. Потому что любая, даже самая крошечная ошибка... станет твоим последним отчетом.

Она вышла, не дожидаясь ответа, и хлопнула дверью с такой силой, что со стен посыпалась штукатурка, а Николай Сергеевич под станком снова жалобно икнул.

Макс остался стоять в тишине, понимая, что он только что обменял роскошный ужин на вечер в компании рыдающего нумизмата и стопроцентную вероятность того, что завтра Стелла придет его убивать. А может быть обиженная холодная красавица сдерет с него желтый комбинезон и поставит обратно к конвейеру? Что тоже будет равно смерти, долго там Макс не протянет.

Когда эхо от удара двери наконец затихло в вентиляционных шахтах, Макс обессиленно прислонился к стене. В ушах всё еще звенел ледяной голос Стеллы, обещавший ему завтрашнее свидание с инквизицией.