Искажение - Цеханский Сергей

— Открывайте! — вопил Григорий, барабаня кулаком в запертую дверь. — Почему закрылись? Вам еще два часа работать, это нарушение распорядка!

Дверь не отворяли, внутри было тихо, и Гриша продолжал неистовствовать. Николай, набычившись, молча изучал вывеску с распорядком работы, а Виктор, переминаясь с ноги на ногу, заглядывал всем в глаза и только что не скулил.

— Хватит! — не выдержал, наконец, Андрей. — Все равно не пустят, пошли в кафе.

Но кафе «Вираж» тоже оказалось закрытым. «Сандень» — значилось на табличке за стеклянной дверью, а дальше — в глубине — маячили люди в белых халатах.

— Наверное, их санстанция трясет, — злобно предположил Николай.

— Ребята! — простонал Виктор. — Поехали в гостиницу, там же столовая есть.

Мысль показалась удачной, и ребята кинулись к остановке.

Уже находясь в троллейбусе, Андрей заметил, как из-за угла кафе выскочил попутчик и замахал рукой, пытаясь остановить машину. Удалось ему это или нет — Андрей не увидел, но настроение испортилось окончательно. И не зря.

«Ремонт», — гласила корявая надпись, сделанная зеленой краской. Краска была совсем свежей, Гриша даже испачкал палец. Все это походило на сущее издевательство. Однако силы у голодающих уже иссякли, и возмущенных возгласов не последовало. Все с надеждой уставились на Виктора.

— Пошли, — вздохнул Виктор, неопределенно пожав плечами. — Может, чего-нибудь и осталось.

Осталось немного. Четвертинка черного хлеба и два огурца.

— М-да, — подытожил Виктор трапезу. — Надо было в магазин зайти.

Ему никто не ответил, в воздухе повисла напряженная тишина. Андрей чувствовал, как внутри у него нарастает раздражение, и понимал, что то же самое сейчас испытывают и остальные. Чувство голода было настолько сильным, что грозило сотрясти монолитный коллектив до основания. Коллеги-программисты недружелюбно переглядывались, собирались с мыслями. Экономические трудности всегда побуждают к поискам виноватого, и, кажется, назревает конфликт. Внезапно в голове Андрея победно запиликала знакомая мелодия:

— Тринь-тринь, тринь-тринь, тринь-тринь...

— Стойте! — крикнул Андрей, вскочив с кресла. — Он же специально нас провоцирует!

— Чё? Чё такое? — задиристо бросил Николай, кулаки у которого уже чесались вовсю.

— Ммм... — застонал Андрей, схватившись за голову.

— Аы-ы! — оскалился вдруг Гриша, словно хорек в ловушке.

— Уух? — выдохнул Виктор и рванул ворот рубахи.

— Да вы что?! — заорал Андрей, из последних сил сохраняя ясность мыслей. — Опомнитесь!

Но ребята, кажется, завелись нс на шутку.

— Ну чо-о?!

— Аы-ы!

— Уух!

— Тринь-тринь, тринь-тринь... — стучало в голове Андрея.

Андрей пошатнулся, сделал пару шагов и распахнул балконную дверь, впуская свежий воздух. Стоявший под фонарем попутчик тут же ломанулся в глубь лесопарка.

Андрея отпустило.

- Ф-фу... — выдохнул за спиной Коля. — Что это со мной?

Андрей обернулся. Николай медленно опустил настольную лампу. Было видно, что секунду назад он собирался опустить ее на голову Андрея.

— Ладно, — сказал Андрей. — Успокойся.

Григорий сидел, вцепившись зубами в подушку.

— Со мной такого никогда не было, — жалобно прошептал он. — Я есть хочу. А он мне во сне зубами грозился. Попутчик твой.

— Дело дрянь, мужики, — с натугой выдохнул Виктор. — Влипли мы куда-то.

Возникшая пауза была долгой и тягостной. В воздухе витало тревожное предчувствие, и, наконец, Гриша, не выдержав, выпустил очередь созревших эмоций:

— Зачем ему это нужно? Это глупо! Чушь какая-то! Мы можем поехать на вокзал и там поужинать! Буфет работает круглосуточно!

- Можем, — лениво согласился Андрей. - Но ведь не поедем.

Коля, подумав, подтвердил:

— Далеко. Да и поздно уже.

— Вот что, мужики, — значительно произнес Виктор на правах старшего. — Голодные люди - злые люди. А нам еще ночевать в одной комнате. Так что давайте попьем чаю. У меня есть кипятильник и заварка.

— А у меня сахар! — оживился Гриша. — Живем, мужики!

Лица у всех просветлели. Виктор выложил на стол заварку, кипятильник, пачку сахара, сгрудил в кучу стаканы, взял графин и отправился в туалет. Было слышно, как он шуганул мышей и, что-то напевая, вылил в унитаз несвежую воду. Потом наступила тишина.

Наконец, Виктор показался в дверях. Не решаясь войти, вытянул руку с пустым графином и ошарашено прокомментировал:

— Воды... нету!

Глава VI

Дезориентация идеологии

Ночь прошла беспокойно. Гриша ворочался, тоненько посапывал, чмокал губами. Николай время от времени чиркал спичкой, затягивался сигаретой. Виктор лежал тихо, иногда горестно вздыхал. Андрей лишь под утро забылся тяжелым сном.

Забрезжил рассвет, а вместе с ним и осознание необходимости куда-то идти.

— А-ам! — зевнул Виктор. — Молочка бы парного...

— Корочку хлеба, — отозвался Гриша.

— Паштету вам из гусиной печенки, — схамил Николай и по-спортивному сбросил ноги на пол.

Андрей перевернулся на другой бок, накрыл голову подушкой.

— Встава-ай, Андрюха, встава-ай, — загудел Виктор по-отечески. — Сейчас завтракать пойдем.

— Подъем, Андрюха! — кукарекнул Гриша. — На занятия!

— Какая сегодня лекция? — промычал из туалета Николай, чистивший зубы.

— Сейчас скажу — Гриша пошелестел страницами тетрадки и звонко отбарабанил: — Роль материалистического мировоззрения в понимании диалектического развития на современном этапе!

— Господи, — простонал Андрей. — Мы-то здесь причем?

— Надо зна-ать, Андрюха, надо зна-ать, — прогудел Виктор, исчезая в туалете.

Андрей нехотя поднялся.

Едва покинули гостиницу, как Гриша заорал:

— Смотрите!

Пирамида из картонных коробок, в два раза большая, чем в прошлый раз, приближалась к мусорному баку. Услышав крик, пирамида завертелась, метнулась в отчаянном прыжке и успела-таки заскочить за угол бака. Раздался треск, коробки посыпались, но снова никто не показался.

— Ты чего орешь? — спросил Коля. — Человека напугал.

— Это был он! — прошептал Гриша, пятясь за спину Николая.

— С чего ты взял? — удивился Коля. — Там же никого не было видно.

— Я... — Гриша растерянно заморгал. — Я почувствовал!

Коля изумленно поднял брови, но, подумав, предложил:

— Ладно, пойдем посмотрим.

За мусорным баком оказалось огромное количество коробок из-под марокканских апельсинов. Самих апельсинов, естественно, не было.

— Интересно, кто их ест? — Коля присел на корточки.

— Пошли отсюда, пошли! — теребил его за рукав Гриша. — Здесь плохое место!

— Марокко, — прочитал Коля иностранную надпись. — Наверное, марокканцы сами все съели, а коробки продали нам. За валюту. Да отстань ты! — отмахнулся он от Григория.

— Уйдем отсюда! — чуть не плача, умолял Гриша. — Здесь плохое место, я не могу объяснить, но я это чувствую!

С Григорием и впрямь происходило что-то странное — руки тряслись, глаза беспокойно бегали, на лбу выступили капельки пота. Андрей покосился по сторонам.

Заросли, освещенные косыми лигами солнца, были неподвижны. Только чуточку шевелились от слабого ветра, но этого было достаточно, чтобы возникло ощущение, будто там кто-то прячется. Дальше был лесопарк — настоящий густой лес — и туда лучи не проникали.

Виктор тоже что-то почувствовал — пригнулся, напружинился и, резко оттолкнувшись, сиганул под ближайший куст.

— Мяа! — Из куста пулей вылетел облезлый кот.

— Ушел, — процедил Виктор, отряхивая колени. — Ну...

Внезапно за соседним кустом послышался жуткий треск, и кто-то галопом понесся в глубь лесопарка.

— И, — коротко икнул Гриша и ухватился за Андрея...

Пока ехали в троллейбусе, успокоились, и Гриша заныл, что хочет есть. Позавтракать решили в буфете комбината. На лекцию опоздали, и возник вопрос: «Что делать?» Ответа никто не знал.