Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Так что я честно сказал Улиасу: «Нет, не медведям в лесу. Но фронтир скоро отсюда откатится, я бы дальше за ним пошел».

«Откатится! С чего бы такие мысли? Уже десять лет как должно было быть расширение земель, да вот не состоялось! Теперь еще лет сорок ждать! Нет уж, надоело быть моим помощником — иди в добытчики, ничего больше тебе предложить не могу».

В добытчики, кстати, я и так сходил — несколько раз, объединяясь с опытными ходоками из числа местных бродчан. Не сказать, что много принес, но с ремеслом познакомился.

«Фронтирных деревень много. Найду, где поставить мастерскую. Не волнуйтесь, хозяин, мешать не буду. Можем договор подписать, что обязуюсь из Королевского брода уйти, когда меня в Гильдию примут».

Тут Улиас все же задумался.

«Ладно, — проворчал он. — Вот съезжу зимой в город — подумаю».

Под городом подразумевался Хайле. В несколько раз больше, чем Люскайнен, он лежал дальше к югу. Когда я добирался до Руниала, то намеренно объехал его стороной, потому что в Хайле имелось крупное училище магов Жизни, которое пафосно именовалось «Высшее Училище». Насколько я понял, учили в нем немногим лучше, но давали больше алхимии и некоторых других специальных дисциплин. Преподаватели оттуда несколько раз приезжали в Люскайнен, читать некоторые лекции.

В город Улиас собирался месяца через два, зимой, по санному пути. Сейчас же стояла глубокая слякотная осень. Моя вторая осень на фронтире.

Итак, чего же я добился за эти почти полтора года?

На первый взгляд, немного. Полноправным учеником алхимика так и не стал, хотя Улиас убедился, что мне можно доверить самые сложные эликсиры. Ну, как убедился. Он до сих пор меня шпынял, что я все делаю «неправильно» и к своим самым дорогим припасам не подпускал, предпочитая портить их самостоятельно из-за подслеповатости. Я играл паиньку и не спорил. Тем более, за этот год с лишним успел изучить своего работодателя и знал, что переубедить его почти невозможно, особенно если на кону стоит его представление о себе как о знающем и статусном профессионале. Но и благотворительностью не занимался, например, не пробовал незаметно подлечить глаза Айкена магией жизни.

Собственный дом я тоже не построил: жил в комнатке, которую сдавал мне Улиас. Кстати, брал недорого по любым меркам, — точнее, вычитал из моего жалованья. Тут я немного удивился, поскольку рассчитыва, что с нового «ученика» он слупит втридорога, но быстро понял, что вот как раз ни скаредность, ни скупость не входили в число многочисленных недостатков Айкена. У него как раз-таки плоховато было с бизнес-чутьем, он спокойно мог нагрубить постоянному покупателю, но и цены за свои эликсиры ставил ненамного выше себестоимости. В городах брали гораздо дороже.

Когда я немного побольше его узнал, понял, что на это и был расчет: Айкен как-то инстинктивно нашел свой идеальный баланс — «я буду грубить и куражиться, но, поскольку беру справедливую цену, и другого алхимика рядом нет, хрен вы чего мне сделаете».

С личной жизнью у меня тоже все было туго. Как Айкен не желал выдавать за меня дочь, так и Юльнис не видела во мне не то что потенциального жениха, но даже просто романтический объект. Как я уже сказал, это меня не печалило, но отлично отражало уровень моих внешних достижений — или, точнее, отсутствия таковых! Как-то, с месяц назад, что ли, я услышал разговор между девицей Айкен и подругой: загружал уголь в печь, что стояла в Улиасовой части лаборатории, а они болтали под окном.

— Ох, и неужели он тебе глазок не строит, пришлый этот? — спрашивала подруга.

— Да если бы даже и строил! — презрительно хмыкнула Юльнис. — Зачем он мне нужен?

— Ну… симпатичный. Умный! Добрый! Зимой нам масло для губ и для щек с травками варил, дешево очень, а деткам даже бесплатно раздал!

— Да ладно тебе. Рохля, и все. Папенька его шпыняет, он ни разу поперек не сказал ничего! И старый. Сколько ему, лет двадцать пять точно есть, а все еще в учениках, и то бесправных!

— Ой, ну, говорят, его что-то из города выгнало… может, несчастная любовь!

— Вот-вот, и в городе неудачником был! — фыркнула Юльнис.

Я похмыкал про себя и пожалел только, что не смог подглядеть, кто из подружек Юльнис считала меня умным и добрым, да еще романтическую историю за плечами приписывала. А впрочем, если бы даже и смог — толку-то? Деревенские девушки проходили по категории «смотреть можно, трогать нельзя»: у каждой папаша и выводок братьев с топорами! Нет, девственность тут особо никто не оберегал, но после известных действий на парня начинали смотреть как на законного жениха. А я жениться не собирался. То есть не исключал этот вариант, но перспектива завести здесь, на фронтире, семью и детей, не то чтобы пугала… скажем так, не вдохновляла. Я до сих пор бежал от одной опасности к другой, выживал, пытался как-то крутиться — и вдруг семья? А если меня некроманты найдут? А если еще чем шандарахнет? Тогда по семье прилетит почти неизбежно, и что если я не успею их защитить?

Кроме того, странно было представлять своих сыновей, растущих здешними крестьянами. Или если дочь — и придется ее за крестьянина выдать! Вариантец, однако.

Может, если бы я влюбился, то смотрел бы на вещи по-другому. Но, как я уже сказал, ни одна девчонка, включая Юльнис, местный неограненный бриллиант, не вызывала во мне сильных чувств.

Так что последние полтора года у меня был относительно сухой период. Захаживал я пару раз к одной местной веселой вдовушке к обоюдной выгоде, да еще один экзотический вариант — разок с девушкой-добытчицей переспал, из пришлых. Там все было вообще интересно, она даже звала меня с собой, но я, подумав, все же отказался. Может, шесть лет назад меня бы и сдернуло так после одной ночи хорошего секса, но точно не теперь. Юльнис ведь ошиблась в моем возрасте на пять с лишним лет: мне уже за тридцать, и последние семь лет, по-моему, нужно считать «год за три», как на особо опасном производстве! Думать верхней головой я уже умею, и бросать достигнутое ради мимолетной связи посчитал глупым.

Дело в том, что на самом деле мои достижения были глубже и шире, чем казалось на поверхности. За полтора года я выполнил многое из намеченного.

Например, как следует окопался в месте разбойничьей заимки и оборудовал тамошний схрон под лабораторию. А что, место хорошее, укромное. Я там все обследовал вокруг и понял, что Белая Баба выбрала свое логово очень удачно: вдали от нахоженных троп, между холмиками, рельеф и растительность такие, что случайно не увидишь, даже если мимо пройдешь. Опять же, большая часть работы уже за меня сделана.

Так что я устроил там собственное рабочее место. Варил эликсиры, мастерил химер. Развел рядом огородик со всяким интересным. Больших и особенно полезных химер у меня было уже две: отличные волки, этой весной добыл, когда они отощали с голодухи и попробовали напасть на одинокого лыжника, идущего по свежему снегу к затерянной лаборатории. На свою беду попытались: магия Жизни на близкой дистанции победит любого зверя — а у меня еще и арбалет был.

Плюс к тому несколько птиц. Я поднял пару сорок и лесного филина в качестве ночного разведчика: нельзя быть учеником Бьера и не научиться разбираться в птичках, где они гнездуются, как лучше добыть тушку максимального размера и сохранности — вот это вот все.

А еще я вел в лесу эксперименты по разработке новых эликсиров, которые могут пользоваться спросом среди добытчиков, и кое-каких успехов тоже уже добился. Например, как вам эликсир, который может безвредно для организма замедлять работу кишечника? Ходишь по лесам — и не сидишь в позе орла по кустам дня четыре! Потом выпил противо-эликсир, проторчал в туалете пару часов — и счастлив. Если кто сейчас засмеялся, значит, никогда подолгу в походы не ходил, вот что. Особенно в такие походы, из которых можно принести эльфийскую стрелу в филейной части. Штука, я уверен, будет продаваться бомбически, — но пока я ее не предлагал, продолжал испытывать потихоньку.

Травки, выращенные на своем огородике, я очень удачно продавал — частью Улиасу, частью тем крестьянам, что ездили на сбыт в Люскайнен и Хайле. Да, я мог бы выручить больше, если бы ездил сам, но я все еще опасался светить лицом — мало ли. Кроме того, мне было важнее врасти в общину. Бывают, конечно, группы, которые норовят выкачать новичка досуха и выбросить — вот как банда Белой Бабы. Но деревня Королевский брод встретила меня хоть и настороженно, но справедливо. Во многом благодаря старосте, Эрику Блибу: нормальный мужик оказался, по-хорошему ушлый, он отлично понимал долговременные интересы деревни и руководствовался в первую очередь именно ими, а не сиюминутной выгодой.