Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Ой! — вдруг горестно воскликнул девичий голос. — Юльнис же там!

— Что? — спросила другая девушка. — Не пори чепухи! Она у старосты была!

— Была, да ушла за своей вышивкой! Сказала, в спальне забыла!

— Да ну, глупости говоришь! Здесь она где-то! Юльнис! Юльнис!

— Юльнис! — крикнула первая.

…Млять.

Я сорвался в бег еще до того, как ночь заголосила имя дочки алхимика десятком голосов. Опять, мать вашу! Не дам! Не на этот раз! Не в мою смену! Ей же семнадцать лет, девчонке этой, восемнадцать весной должно было стукнуть!

Кто-то кричал мне вслед — «Эрик!» для разнообразия, не «Юльнис!» — но я, конечно, не обратил на это внимания. Бросился в дверной проем сеней. Кирпич цокольного этажа, конечно, уцелеет, но вот балки перекрытий скоро прогорят — и второй с третьим этажом провалятся вниз.

Так, ну Элиаса уже точно не спасти: если полыхнуло на его рабочем месте, то алхимика просто испепелило. Скорее всего, он даже ничего почувствовать не успел.

— Юльнис! — крикнул я.

И тут же понял, что делаю глупость: не услышит она меня. Надо идти к ней в спальню и надеяться, что девушка только потеряла сознание от дыма, но не сгорела.

Полная дымом лестница — архитектура дома тут «городская», большинство деревенских обходятся одноэтажными. Огонь уже лизала потолочные балки. Но перед тем, как зайти к Юльнис, я толкнул собственную дверь. Так, рукописи и прочее — не буду тратить время, самое ценное храниться на заимке. А вот змея! Мое «оружие последнего шанса» лежало в специально пропитанном коробе около двери и осталось, к счастью, абсолютно целым. Хорошо, а то ее я бы так просто не восстановил. Змею на шею — сама спрячется под одеждой — и теперь к спальню Юльнис.

Та оказалась заперта изнутри — вот дура! Она реально думала, что огонь этим удержит⁈ Впрочем, в панике люди делают странные вещи…

Я создал вокруг кулака облако пламени и саданул по доскам двери, одновременно прожигая и проламывая их. Так, а теперь открыть изнутри засов… Ого, а это не засов! Это кусок крыши уже упал и перегородил дверь, и в получившуюся дыру тянет воздухом, разжигая пламя. Так, ну все. Скорее всего, с Юльнис кончено. Наверное, она побоялась спускаться вниз по лестнице, открыла окно — его не видно со двора, оно на лес выходит — и думала вылезти на крышу.

Все же я разметал дверь, откинул кусок горящей балки — и обнаружил под ним изломанное, обожженное тело. Опустился на корточки, коснулся, ожидая, что оно откликнется некромантскому дару. Но… тело оказалось живым! Едва-едва, однако магия Жизни послушно хлынула в обожженную куклу.

Я подхватил Юльнис на руки, развернулся к лестнице. Там уже полыхало гораздо сильнее, чем раньше. Вот черт! Мне-то огонь не повредит, но на ней и так уже живого места нет!

Однако другого выбора не было. Склонившись в три погибели, чтобы хоть как-то защитить девушку своим телом, и прижав ее обожженную голову к своему плечу, я бросился вперед — сквозь огонь. Одновременно вливая в нее столько магии Жизни, сколько она вообще могла принять.

Улица встретила нас прохладой — и встревоженными возгласами.

— Спас! Вытащил! Господин Шелки!

— Эрик, мать твою! Ну герой! Ну молодец!

И старушечий голос, полный тоскливой жалости:

— Ой, да вы поглядите, как она обгорела-то, бедняжечка!

А потом мужской:

— Да-а… Извини, Эрик, но, похоже, зря тащил. Либо не выживет — либо…

— Руки на себя наложит, — это снова старуха. — Живого ж места нет!

— Выживет! — твердо пообещал я, стиснув зубы. — Я — алхимик. Выхожу! Опять первой красоткой будет!

На деле я не чувствовал такой уверенности. Но еще одну жертву этому миру отдавать не собирался.

Глава 12

Юльнис

Суета и хаос, отсветы пожара, кричащие и суетящиеся люди — и вот я вижу, что меня с Юльнис на руках направляют в сторону дома деревенского лекаря-коновала (в буквальном смысле, а не в том, что он свое дело плохо знал), Матти Штрема. Хорошо, вовремя отследил и успел упереться.

— Мне не койка для Юльнис нужна в первую очередь, а нормальная кухня, где можно варить эликсиры. Так что я в трактир к Рейнарду.

— У меня есть противоожоговые, — Штрем скомкал в кулак русую бороду.

— Вот туда и тащи, — распорядился я. — Староста Блиб, помогайте!

Расчет был на то, что при поддержке старосты трактирщик мне не откажет.

Впрочем, может, он и так бы не отказал: Королевский брод вошел в режим «всем миром спасаем своего» — и, пока не схлынет общее испуганное сочувствие и решимость отстоять деревню от внезапной, непонятно откуда пришедшей беды, я мог рассчитывать на полное содействие. За полтора года жизни здесь я уже наблюдал этот режим несколько раз, в том числе тогда, когда из леса вывернула подраненная и истощенная, но все еще очень опасная «эльфийская горилла» — здесь этих тварей называли снежными обезьянами.

Рейнард без нареканий разрешил положить Юльнис на койку в комнате рядом с кухней, где обычно ночевал его старший сын (чтобы легко можно было проверить очаг среди ночи) и сказал, что я могу пользоваться любой утварью. Штрем принес из дома полотнища чистой ткани, которые тут разрезались на бинты, и все мази, годные для лечения ожогов, которые у него были.

С помощью его жены, которая заодно работала деревенской повитухой и привыкла врачевать девушек и женщин, я обмотал кожу Юльнис полотняными бинтами, пропитанными мазями и эликсирами — всю целиком, включая голову с обогрелыми остатками волос. Без бинтов девушка выглядела страшно: окровавленная, покрытая волдырями, где не волдыри — там открытые раны, местами мясо обуглилось до костей.

— Руку-то отнять надо, — сказала госпожа Штрем за работой.

— Не надо, — ответил я сквозь зубы.

— Так а как… Если бы лето, еще можно было бы к магу Жизни в крепость отвезти. Но ведь слякоть — не довезем!

Маг Жизни в ближайшей крепости тут был ближайшим магом Жизни на те же самые былинные сто миль в округе. Понятия не имею, почему никто из учеников в Люскайнене не попытался занять такое вакантное местечко. А хотя нет, понимаю. Эманации эльфийской магии — приятного мало. Это я притерпелся в итоге, потому что у меня другого выбора не было. А нормальные маги Жизни такое терпеть не будут. Они сюда наезжают из крепости время от времени, раз в пару месяцев, вроде как на гастроли — денежек подзаработать. И все. Ну еще с тяжелыми, но не срочными случаями местные, бывало, везли больных в крепость. Как я понимаю, комендант смотрит на это сквозь пальцы.

— Маг Жизни тут не поможет, — мотнул я головой. — Нужен алхимик. Ничего. Справлюсь. Так. У вас в хозяйстве есть трубочки тонкие? Чтобы вливать в горло деткам или еще кому, кто есть не может?

— Есть, у мужа, — повитуха поджала губы. — Только она глотать не сумеет.

— С моей помощью — сумеет. Принесите сегодня же. Я у вас куплю.

— Да уж не надо денег, пользуйся, — махнула рукой повитуха. — Вряд ли они сейчас еще кому понадобятся!

Наконец она кончила суетиться и оставила меня наедине с пациенткой. Я без сил опустился на угол кровати — и тут меня окончательно накрыло осознанием неподъемности камня, что я на себя взвалил.

Я правильно сказал: магия Жизни далеко не всегда дает перевешивающий положительный эффект при лечении ожогов. Нам в Училище говорили, что это ставка пятьдесят на пятьдесят: то ли вылечишь, то ли хуже сделаешь. А мое базовое земное образование давало ответ, почему. Магия Жизни ускоряет регенерацию, что в свою очередь нарушает картину классической «ожоговой болезни», помогая в короткие сроки затормозить развитие ожогового шока, и компенсирует дыхательную недостаточность. Но с другой стороны — ускоряет вывод продуктов распада тканей в кровь, что дополнительно перегружает уже и так перегруженные почки. Без достаточной площади здоровой кожи, способной взять на себя часть функций выделительной системы, происходит декомпенсация.

Как будто этого мало, даже если выделительная система справляется, магия Жизни ускоряет рост соединительной ткани, а она и так имеет неприятное свойство после повреждения нарастать неупорядоченно, образуя рубцы. И ничего с этими рубцами потом не сделаешь. В нашем мире их кое-как умеют выжигать лазером, потом приживляя взятый у того же человека кожный имплант (целая технология пластической хирургии под это разработана). Итог будет много лучше, чем остаться с рубцами, но далеко не всегда удастся восстановить естественный вид пострадавшего места.