Долг человечества. Том 4 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

Разумеется, перед уходом я проинструктировал Катю на предмет необходимости отслеживать сундучок. Воспользуемся ее идеей — пусть занимается складом, у нее это хорошо получается, и все материалы пройдут через ее руки.

Прихватив за собой припрятанные волокуши, мы приблизились к той части леса, где на стволах еще не имелось Катиных зарубок. В голове же болезненно пульсировала одна и та же мысль, о детях, которых, если поступить правильно и принять, нужно тоже будет как-то кормить и учить. Но сложность даже не в этом, я отчетливо осознавал, что в наш несработавшийся коллектив подложить такую бомбу замедленного действия… я даже сейчас с трудом прогнозировал, кто чем меня огорошит, а обзаведись мы еще двадцатью неугомонными и любопытными ребятишками, я и вовсе утрачу любой контроль.

Идею необходимо взвесить, и раздражало то, что она въелась в подкорку, мешая сосредоточиться на том, ради чего мы, собственно, вышли, исключая тестирование лифта. Материалы. Пришлось сделать над собой усилие, мысленно перевернуть страницу и перестать беспокоиться о том, что мне в текущий момент неподвластно, ведь сейчас задача стоит проще и прозаичнее, а именно добыть как можно больше всего полезного.

И не абы как, а для весьма конкретных нужд — я намеревался подленько реабилитироваться после вчерашнего и в оставшееся дневное время подготовить для каждого то, о чем он просил. Ну и, в конце-концов, запас карман не тянет.

Владимир шагал первым, вооруженный своим мечом и не поднимая носа от земли. Наша «стычка» с ним улеглась, и здравый смысл возобладал, так что, похоже, развития событий этот неожиданный микроскопический конфликт не получит. Спрашивать напрямую я не желал, да и что он мне скажет на мои догадки? Ведь это именно они и были, просто мое восприятие реальности.

Микаэль, напротив, замыкал, и его цепкий взгляд то и дело цеплялся за особенно толстые стволы, а его «охи» и «ахи» от величественных деревьев разбавляли тишину. Боря волочил лесные сани, Егор нервно дербанил какую-то травинку в мелкую фракцию. Видимо, молодой парнишка еще беспокоился о том, что за ужасы подстерегают его в лесах, и никак не мог отделаться от ощущения подстерегающей его опасности.

Нежданно нагрянувшая весна встретила нас сыростью и затхлым запахом перепрелого листа, и аромат был не неприятным. Это временно, нужно принюхаться, но само его наличие сигнализировало о перерождении леса. Смешанный лес не был однородным, ближе к югу тянулись темные с широкими «морщинами» стволы, а здесь, восточнее, деревья были больше похожи на клёны, прямые, без сучков на первых трех метрах длины.

Я всматривался в ресурсы с точки зрения того, что на что может сгодиться. Плотные, крепкие и живые деревья пустить можно на различные изделия, от посуды до того же грифа гитары, о которой грезил Егор. Да и арбалетов наделать надо впрок, Катя это упоминала.

Получив продвижение по уровню ремесла, я осознал, что понимаю, какие материалы на что сгодятся, и явственно представляю себе готовое изделие, не размышляя долго над тем, как и что нужно обработать. Мысли как-то сами складывались в рабочее решение, и не могу сказать, что ранее я испытывал проблемы с этим, но теперь мой разум стал как будто яснее.

— Давайте вот отсюда начнем. — Сказал я, остановившись на небольшой, хорошо просматриваемой со всех сторон поляне, где на стыке пролесков произрастало сразу несколько пород.

Возражений не последовало, народ подхватился работать без лишних слов. Армянский строитель, прищурившись, обходил стволы, примерялся и сдирал кинжалом кору. Борис принялся собирать ягоды и грибы, пряча в инвентарь съестные дары природы. Инструктор с упоением рассматривал камни, так похожие на те, черные, внутри которых развивалась колония бактерия, но раскалывая их друг об дружку обнаруживал, что это просто какой-то или местный аналог гагата или засушенный и окаменевший навоз какой-нибудь огромной твари.

Я же, вслушиваясь в окружающий мир, и примеряя себе зону лесозаготовок, услышал легкое журчание ручейка. И действительно — метров на десять я отошел по полянке дальше, на восток, и там обнаружил трещину и бьющий из-под земли ключ. Не удивлюсь, если это вода с моей горы, нашедшая выход здесь, как свищ.

Вода была темной от торфяных берегов, и в изгибах, несомненно, будущей речки, обнаружил жирный глиняный слой, бликующий глянцем на солнце. Маслянистая, хорошая глина, я обязательно найду ей применение. Потому, зачерпнув килограмм десять в тканевый мешок, я стянул его, и забросил в инвентарь. Измазался, вымыл руки. И, пока отскребался, обнаружил тут же, почти не отходя от кассы, еще и выходы известняка, осыпающимся осадком прямо на дно зарождающегося ручейка.

Подумал о Лизе — белый пигмент хорошо сочетается с другими и, по сути, является основой для многих других цветов, если смешать с той же охрой или углем, получаются другие цвета. Несколько кусков непромокшего известняка тоже отломил и припрятал в инвентарь — пригодится.

— Шеф, поможешь? — Окликнул меня Боря, похлопав по массивному стволу дерева.

— Да, а ты собрался возить бревна уже? — Обернулся я на зов и поднялся.

— Ну да, чего время терять. Пока довезу, пока к платформе закреплю, так и вечер придет. — Объяснил он, и я не стал спорить.

Просто срезал разложением дерево у основания, подгадав направление падения правильным радиусом уничтожающей сферы. Учитывая длину упавшего дерева и мысленно поделив ее на части для успешного подъема наверх, выходило, что наш максимум за один раз еще пара таких, не больше.

Складываемые мной добытые предметы начали пропадать из инвентаря. Катя заметила пополнение и принялась за работу. Я тотчас объяснил всем, что теперь нет нужды тащить это все у себя, и идея моей заместительницы работает безупречно. Не то, чтобы это было сложно, мы вообще не ощущали разницы между полным и пустым инвентарем, просто теперь нам не грозила ситуация, когда забились под завязку, и пора возвращаться, а силы и время еще есть.

Я вернулся к сбору спустя полчаса, после кратковременной передышки и обсуждения собранного. Прошелся южнее, в ту часть, где не было товарищей, и на открытых местах обнаружил нечто похожее на крапиву. Высокое растение, с толстыми стеблями, и, главное, не жжется, если ее коснуться. Тоже собрал, если свойства те же или хотя бы похожие, пойдет на волокна для лягушонка, из таких получаются самые удачные веревки. Это, если не считать того закончившегося у меня мешка с паучьим секретом.

К крапиве добавились стебли растения, похожего на дикий лён. Мелкое, цветастое, с синими цветочками в навершиях. Глядишь, сгодится на пигмент. О, и желтые нашлись, типа распустившихся одуванчиков, но целым ковром, под солнечным светом, где кроны деревьев не скрыли всей площади земли.

Работа была методичной, спокойной, и я было даже привык к местной тишине. Еще с первых дней на полигоне мне не дает покоя отсутствие звуков природы. Да что там, копаешься в земле, ни червячка тебе, ни жучка, комаров, пчел и прочей летающей гадости так же не имелось. Разнообразие видов было крайне скудным, и судя по всему, для создателей полигона не стояло задачи наводнить нашу испытательную площадку условно нейтральными существами, столкнув нас напрямую с теми, кто так или иначе попробует нас убить.

Змеи и ядовитые пауки отдельная песня. Ни тех, ни других, я не встречал тут, даже самых мелких. Отсюда и повальное игнорирование такой страшной вещи, как клещи. Нет здесь этой гадости, и звуки тоже никто не издает.

— Смотри, — подошел ко мне Владимир, — помнится, маленькая магичка говорила про краски, а эта штуковина выглядит как корень марены, и идентифицируется как мощный диуретик.

— С лекарственным назначением понятно, — взял я в руки темно-бурый корень от крупного валежника неподалеку, который Владимир и отломил, — а причем тут краски?

— У этого корня есть второе название. Марена красильная, из нее делают стойкую красную краску. Не помню уже, откуда я это знаю, да и неважно это. Собрать? — Пояснил он.