Долг человечества. Том 4 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

Думаю, вклад каждого здесь виден и очевиден. Даже от тех, кто непосредственно к лифту не прикасался. Без Каролины Терентьевны питались бы мы чем попало, а она подчует нас то запеканкой, то пирожками-пирогами, то умопомрачительными супами. А главное, из чего она их делает! Из едва ли знакомых продуктов. Накануне она даже похвалилась, что система предложила ей полноценную профессию повара, с которой она, конечно же, согласилась, и именно в своей занятости видела свой собственный уголок уюта и нужности. Готовить вкусную, полезную, согревающую пищу. То, чему я уделял так много внимания, но так и не смог в должной мере обрести мастерство кулинарии.

Виолетта, что мыла, убирала и стирала. Вечно грустная и одинокая женщина с тяжелой судьбой, травмированная пленением и с проблемами со зрением, старалась изо всех сил. У нас не было вопроса о том, что чистого надеть, чтобы не зарабатывать болячки кожные, и в целом чувствовать себя комфортно и свободно.

Да чего уж там — все в той или иной мере вносили свою лепту и занимали свое место. Думаю, если бы я был честнее с самим собой и с ними, ситуации с принудительным досмотром в целом бы и не случилось. Жалел только о том, что так и не узнал, кому принадлежала Ренгу. Она тоже была важной частью нашего отряда, почти бескорыстно помогающая нам в самых невозможных для людей ситуациях.

— Жень, привет. — Подошел я к целительнице, которая у водопада отмывала руки с мылом. — Как обстановка?

— И тебе. — Обернулась она и поднялась, вытерев руки тряпицей. — Что тебя интересует?

— Как здоровье у Миры, как Варя обучается, да и вообще какие новости. — Проговорил я то, что хотел узнать.

— Ох, Марк… — Тяжело выдохнула Женя и перевела взгляд на лазарет. — Провели мы тестирование той задумки, ну, ты помнишь.

— Угу. — Кивнул я.

Девушки намеревались проверить новый навык лучницы по воровству заклинаний.

— Смастерили крошечную фигурку с подвижными ногами, дабы выполнить требование к активации навыка, и Виолетта ее оживила. Мира украла контроль, но почти сразу потеряла все магические силы и чуть не свалилась в обморок, когда использовала украденный навык контроля. Так что, ничего не выйдет. — Грустно заключила она.

— Значит, просто делаем ей костыль и оставляем навсегда безногой? — Стянул я губы ниточкой и, признаться, тоже не обрадовался подобным новостям.

— Протез сгодится, главное легкий и качественный. Если бы не ваше своевременное вмешательство, и мы бы удалили ей колено, тогда да, шансов бы не было. А так, она еще сможет ходить. Никогда — бегать и прыгать, но устойчиво держать баланс стоя в полный рост сумеет.

— И стрелять из лука? — Понадеялся я.

— Да, думаю сможет, но учиться придется почти заново. Баланс там, все такое, я в этом не очень понимаю. — Пожала она плечами и, немного подождав, уставилась мне прямо в глаза. — Ну, или ты опять сотворишь какое-нибудь чудо, вроде лифта. Только так, чтобы у нее нога двигалась.

— Я не кудесник, и не джинн, чтобы вот так все просто получилось. — Вздохнул я.

— Понимаю, и не прошу невозможного, поэтому сразу дала прямолинейный расклад, с чем ей теперь придется жить. — Она сделала короткую паузу, подведя черту, и продолжила. — В остальном все в пределах нормы. Я пополняю запасы лекарств, рассказываю Варе в подробностях о том, что именно делаю. Она ведет записи, старательно записывая каждый рецепт и описывая растения и их эффективность.

— Это очень хорошо. Знания могут быть очень ценными. — Подметил я.

— Верно. Книг-то у нас тут нет, их все придется написать заново, ведь мы тоже не вечные. А наш прогресс придется кому-то передать. — Очень мудро ответила она.

— Ты думаешь, что ничего не закончится после двух месяцев срока? — Спросил я Женю, дабы узнать причины такой подготовки.

— Не знаю, и потому готовлюсь к худшему. Но одно знаю точно, как раньше уже не будет, а потому стараюсь сделать все возможное, чтобы свою жизнь не потратить зря.

Выслушав философский ответ, от которого пахло если не меланхолией, то флегматичностью, девушка замерла, ожидая от меня реакции. Мне же добавить было нечего, и в целом я разделял ее опасения, не веря в то, что через два месяца, уже всего один остался, мы проснемся дома, на Земле, в своих постелях, и как ни в чем не бывало пойдем на работу.

Вместо того, чтобы просто уйти, я представил ей то, над чем работал последние пару часов. Я сделал множество различных банок, склянок, мерных колб, и всего, что могло трактоваться как посуда для лаборатории. Все сплошь из обсидиана. И, экспериментируя, я добился того, что вулканическое стекло стало почти прозрачным — серная кислота протравливала цвет, а тонкие стенки не удерживали пигмент. Да, стекло вышло мутным, но само наличие относительно прозрачной тары билось с просьбой Вари упростить жизнь медкабинета и лаборатории по совместительству. Ровно так же, как и я был нуждающимся в таких колбах — ранее пользовался камнями да деревянными мисками, реже металлом.

И, конечно, сделал с десяток бутылок. Вообще, работа была довольно простой — из цельного куска обсидиана я вырезал требующуюся мне форму, протравливал все в серной кислоте, как следует отмывал и закупоривал либо широкой такой же обсидиановой крышкой, если горлышко было широким, либо вырезал по форме деревянные пробки, воссозданные из разложенной в пыль древесины и спрессованой с помощью усилия рук, воды и упрочнения.

Микаэль и Владимир, вняв моим словам на лифте о том, что необходимо придумать способ просушки от влажности в пещерах, сейчас мудрили что-то и расспрашивали народ. Я не сомневался, что рано или поздно они додумаются до решения, только чего стоить будет воплощение их идей я пока не знал.

В свою очередь, закончив с Женей и вручив ей гору стекла, я отправился проверить свою брагу. Н-да, не вино. Но спиртозность имеется, дистиллировать нужный мне цэ два аш пять о аш я думаю. И как средство для сегодняшней вечерней посиделки сгодится. Отделив вершки по бутылкам, я закупорил их изготовленными пробками и пока оставлял все в секрете, попрятав алкоголь в инвентарь.

Подговорил, разве что, Каролину Терентьевну — коротко объяснив ей, что сегодня вечером постараемся сделать нечто похожее на празднование. Она с радостью согласилась порадовать нас, цитирую «поляной, какую вы еще не видели, никто так вкусно не ел, ни президенты, ни генералы!».

Пришлось раскошелиться и предоставить ей специи и мясо, похожее на говяжье. Уж не знаю, что она будет делать, но по загоревшимся глазам от качественного продукта и знания того, что мы сегодня принесли много съестного, я отчетливо понимал, что будет вкусно.

До заката час, может полтора. День стремительно удлинялся, что не могло не радовать, хотя магическая усталость уже немного чувствовалась. Слегка, на фоне, но тем не менее.

За это время, что осталось я успею сделать еще два дела. Оба трудоемкие, и оба мне незнакомы, потому к своим практическим попыткам решил привлечь того, кто лучше всех может создавать то, чего даже не понимает.

— Лиз, привет, занята? — Подошел я к ячейке отдыхающей в ней девушки. Она сидела внутри, сгорбившись и поджав под себя ноги, и рисовала.

— Нет, что такое? — Оторвалась она от своего занятия и подняла взгляд.

— Поможешь мне немного? Есть идея, которая требует твой навык. — Попросил я, признавшись тем самым, что без нее мне не справиться.

— Конечно! Всегда рада, типа, помочь, а то сижу тут, коров пасу. — С готовностью поднялась она, сунула ноги в тапки и распрямилась, отложив кисти и лист.

Я украдкой глянул на начинающийся черно-белый рисунок — какая-то экспозиция из зданий, улицы, движущихся автомобилей и людей, переходящих дорогу. Кое-что уже было основательно закрашено, а кое-что оставалось схематичным наброском. Красиво она рисует, ничего не скажешь, получше Кати, хотя та бахвалилась, что мы, обезьяны рукожопые, и круга ровного не нарисуем. Не могу сказать, что она не права, но теперь у нее есть конкурент.