Долг человечества. Том 4 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

— Смогу. — Кивнул я и принялся за работу. — А еще я думал над тем, чтобы само ложе чем-то промазать, мягким и дышащим, чтобы не прела культя и не было натираний. Есть идеи?

— Это называется не ложе, а культеприемная гильза. А то, что ты называешь мягким и дышащим, называется лайнер. Я все придумала, и уже сделала для Миры такой… носок, если хочешь.

— Носок? Вот блин, — потер я затылок, — все проще, чем я думал.

— Проще, да не совсем. Там много слоев, чтобы ей было комфортно. И, кстати, — она взяла у меня обратно готовый протез, — потребуются корректировки формы гильзы, но это уже прямо на Мире надо делать, чтобы полностью соответствовала ее формам.

Пока Женя ушла снимать мерки и проверять, насколько подходящую форму мы задали, я попросил у Лизы еще одно одолжение.

— Как ты, справишься с еще одним восстановлением? — Украдкой поинтересовался я.

— Если только не еще одну ногу… — Шумно выдохнула она и подняла усталый взгляд.

— Если трудно, то лучше не надо, это все равно не критично важно. — Постарался я предоставить ей выбор.

— Ерунда, зато спать буду крепко. — Махнула она. — Что нужно восстановить?

Я передал ей опустевший паучий мешок. С опаской и недоверием Лиза приняла у меня из рук противную железу, покрутила ее так и эдак, и немым вопросом потребовала разъяснений. И я пояснил — нужно восстановить то, что было внутри, это первая часть ее навыка, приведение предмета в его изначальный вид.

Напрягшись, она принялась исполнять задачу. Мешок пух, раздувался, складки на черной плоти сглаживались, начинали сочиться проступающей жидкостью, настолько пористой была структура мешка. Наконец, закончив, она вернула мне омерзительную часть тела монстра, и брезгливо стала вытирать руки о передник.

— Ну и гадость!.. — Скривилась она. — Не хочу знать, что это.

— И не надо. — Улыбнулся я, порадовавшись, что она забыла, откуда я это достал.

Поблагодарив девочку за ее вложения, я отпустил ее отдыхать, но тонко намекнул, чтобы постаралась не уснуть раньше времени. Мне нужен еще час-полтора, доделаю кое-что, и тогда расскажу, чего задумал. Она такое обещание мне дала. А потом, вспомнив рисунок и то, как филигранно она нарисовала человеческую ногу только по описаниям, решился на еще одну, пришедшую мне в голову только что, просьбу.

— Лиз, а могу тебя кое о чем личном попросить? — Окликнул я ее, едва сделавшую несколько шагов по направлению к своей ячейке.

— Да, что-то стряслось? — Обернулась она.

— Я опишу тебе внешность человека… смогла бы нарисовать? — Не знаю, почему, но я смущался просить о таком.

— Хе-хе. Ульяну? — Догадалась она.

— Ага. — Кивнул я и расслабился.

— Нарисую, со всей любовью. Повезло же ей. — Многозначительно протянула она. — Завтра, ладно? Боюсь, сегодня мои глазки слишком устали и уже не видят, слезятся.

— Спасибо! — Поблагодарил я ее снова вслед.

Последнее, что я желал изготовить на сегодня, должно было быть приурочено к празднику. А какой праздник и без музыки? Так что, Егору придется сегодня как следует поработать, создавая нужное настроение. А уж с инструментом я ему подмогну.

Обрезки древесины лежали передо мной, готовые к обработке, и здоровый цельный кусок древесины для подставки тоже был неподалеку. Не уверен, что дерево будет резонирующим, да и столяр из меня так себе, но что-то точно получится. Я создал чертов нитроглицерин, что я, не сделаю гитару⁈

Работать на коленке было преступлением. Надо действительно озаботиться мастерской. Впрочем, точно не сейчас, найду на это время, когда определюсь с дальнейшим направлением. Сейчас же хотел сделать самую малость, потому принялся за обработку верхней деки, из того самого прочного куска древесины, из которого создавали ногу. Поверхность волокнистая, множество годовых колец. Для начала выровнять.

Для грифа и корпуса использовал другую древесину. Посуше, позвонче. Плотную, с мелкой ровной текстурой, из того, дерева, что я мог сравнить с кленом. О том, как именно делается гитара, я был осведомлен. Только так, по верхам, представлял элементы, но тут на помощь пришло безусловное понимание, открывшееся мне с продвижением в ремесле.

Руки двигались почти что сами, подчиняясь не столько навыку и профессии, сколько чутью. Так что, используя максимально тонкое разложение, я вместо стамески использовал палец, как направляющую. Отставив заготовки деки и грифа, принялся размечать — действовать нужно точно.

И, зараза, разметка заняла больше времени, чем я рассчитывал. Дека должна обладать кучей характеристик, толщина по всей поверхности быть идентичной, а изгиб совсем не главное в гитаре, нужна была точность. Линии я выводил пером и чернилами, и украдкой до моего слуха доносились разговоры заканчивающих дневные работы людей. Похоже, притягательные ароматы сложного и праздничного блюда вызвали у людей вопросы и некое оживление.

Ничего, погляжу я на ваши лица, когда выдам все свои козыри на сегодня.

Резать начал с деки, выводя грубую заготовку в нужную форму. И, дабы не терять времени зря, вызвал зеленого помощника — пусть струны плетет из паучьих нитей, они прочные, тонкие, должны вызывать хорошее резонирование.

Внутренняя часть, как мне кажется, должна оставаться чуть шероховатой, потому я нарочно не делал глянца, так мне подсказывало чутье и понимание движения звуковых волн.

Труднее всего было с корпусом. Можно было воспользоваться старым методом, выгибая вываренную древесину и длительно ее просушивая, но времени у меня на это нет. Да и кто мне запретит делать гитару из цельного куска, если я это могу, не прибегая к ухищрениям и многим элементам единой конструкции.

Пустотелую заготовку отложил, занялся грифом. Он вышел длиннее, чем я расчитывал, потому пришлось немного подрезать и сверяться с длинами, которые я разметил изначально. Торец вырезал, примерился — хорошо садится, нужно будет только склеить. Лады же я решил сделать из кости — у меня имелось несколько, и сделать из такого материала выглядело хорошим ходом. Не знаю точно, как именно они должны располагаться, но и пойти спросить совета не мог — моментально раскрою всю малину.

Наконец, сделал крепление. Сцепил гриф и корпус, поместив пазы один в другой и заклеил все смолой, которую добыл накануне, в утренней вылазке. Тем временем, трудяга заготовил мне шесть струн. Мешок, восстановленный Лизой, был полон той тягучей массы, и траты эти не показались мне расточительством.

Первая струна должна быть самая тонкая. Это переплетение трех тончайших паучих нитей в одну единую струну. Дальше по нарастающей, четыре плетения, пять, шесть и далее. Чем толще струна — тем более глухой звук она выдаст.

Все упрочнил, каждый элемент пропустив через свою магию и инвентарь. Гриф и корпус собрались воедино, и нужно было заняться колками и механизмом отладки звучания. Вырезал их также, из костей, а как все приладил, сквозь тончайшие отверстия принялся затягивать струны, закрепляя их узлом. А после медленно, оборот за оборотом колка, натягивал струну, меняя ее звучание.

Первую натянутую проверил украдкой — звук высокий, тонкий, на мой неискушенный слух то, что надо. Но уверен, профи сам настроит все под себя, моя задача сделать это возможным. Вторая отозвалась гуще, тяжелее, третья была спокойной, ненавязчивой, и когда я добрался до шестой, толстой струны, свитой из девяти тончайших ниточек, она загудела басом. Хорошо вышло.

После сделал порожки — чтобы струны не бились о дерево и не гасили вибрации. Снова в ход шла кость — вырезал нужную форму, подгоняя по высоте, чтобы расстояние от ладов было одинаковым по всей длине грифа. Верхний порожек я закрепил на головке, а нижний на корпусе, прямо у самой подставки.

Декорировать изделие времени у меня уже не было, но в целом инструмент и так получился отличный. Единственное, чего ему не хватало, это пропитки маслом, лаком и морилкой, для долговечности и благородного глянца. Обязательно это сделаю — но уже не сегодня, не испортится же древисина от одного дня без защиты?