Долг человечества. Том 4 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

Раскрасневшись от молодого вина, и пропустив через себя всеобщее веселье, народ быстро осмелел. Кто-то, уже не упомню в том гвалте, упоминал, что у меня накануне прошел день рождения, тем самым породив еще один повод для круговых тостов.

Не имея при себе в первобытном мире спиртометра, я не мог точно сказать, каков градус получился у моего скверного напитка. Градуса четыре, может, потому пилось оно как компот, но уставшие и давно не пьющие люди здорово захмелели.

А напиток вышел отстойным, в этом я могу себе признаться честно. Я пригубил, и что на вкус, что на запах, это было забродившее, кисловатое нечто. Винокура из меня точно не выйдет. Однако, в какой-то момент народ то ли в шутку, то ли поиздеваться надо мной, начали обезьянничать и воображать себя сомелье, выделяя какие-то фантомные нотки можжевельника, дуба, спелой сливы и прочее прочее.

Под «ясный мой день» все как один подорвались танцевать. Миру, беднягу, едва-едва стоящую, облокачиваясь на кого-нибудь, подхватил на руки Микаэль и прямо так закружил в танце. Женя, к моему величайшему удивлению, не отказывалась от весьма напористых ухаживаний Владимира, который ясно понял, что другого шанса ему, может, и не представится никогда.

Нет, все было прилично, никакой разнузданности и грязи. Да, дали лиха, но совсем чутка, и то только потому, что сам случай благоволил.

Виолетта никак не могла набраться смелости присоединиться к празднику. Для нее происходящее было чем-то тяжелым и угнетающим, и от алкоголя она решительно отказывалась. Многие в лагере предпринимали попытки вытянуть ее, приобщить к коллективу, и действовали, скажу я так, весьма бестактно. Это порой раздражает сильнее всего, когда тебя пытаются втянуть во что-то, что тебе не нравится, это я просто на свою шкуру примерил ее мысли и ощущения.

Но, когда была откупорена третья бутылка вина, кто бы мог подумать, но она вышла в центр нашей пещеры, временно ставшим танцполом, и громогласно заявила, не скрывая раздражения, чтобы ей немедля подали стакан. Судя по ехидной ухмылочке Лизы, именно ей удалось склонить Виолетту на темную сторону, и та отрывалась как в последний раз. Опять же, повторяюсь наверное, но все было достойно, просто я наконец-то услышал ее громкий, басовитый голос и смех.

Боря зажигал с Катей. Зная о нем, что он чуть ли не бывший монах при монастыре, ни в жись бы не подумал, что он умеет так танцевать. Грузное тело вмиг стало пластичным, словно он заправский балерун, но с современным манером. А Катя, дичайше ухахатываясь, подхватила задор своего кавалера.

Думаю, они встречаются, и уже довольно давно, хотя ни словом, ни делом, об этом не обмолвились. Свечку я не держал, и то лишь догадка по косвенным признакам, впрочем, если подумать, то не такие уж они и косвенные. Но у меня, во-первых, слепота на подобные вещи, во-вторых, чужое счастье лучше не копать и под микроскопом не рассматривать. Полагаю, ребята о своих взаимоотношениях не кичатся и не выставляют напоказ по той же самой причине.

Потом, уж не знаю, как им удалось убедить меня в моменте, ведь я не пил, от «главы» потребовали фейерверка. И не какого-то там иллюзорного, а всамделишного. Идею тут же сгенерировала Варя — мол, ты Марк, подкинь-ка повыше динамитную шашку, а она бы пальнула в нее каким-нибудь особенно ярким огненным шаром.

Сказано-сделано, я, разве что, оставаясь в здравом уме и твердой памяти, покрыл всю нашу долину магическим пологом тишины. Да, сил мне это стоило в одночасье просто целый контейнеровоз, но ради выкриков и восторга можно было раз и пожертвовать собой.

Много всего было, и сплошь хорошего. Далеко заполночь оформились парочки, и многие из индивидуальных ячеек той ночью пустовали. Я остался верен себе и своим принципам, и спать ушел один, чем несказанно огорчил часть женского населения лагеря.

— Подъем, тунеядцы, — я принялся поочередно распихивать провалившихся в глубокий сон мужчин, — у нас много работы. Подъем!

С интересом отметил, что ячейка Егора была занята Ирой, впрочем, я еще в самом начале посиделки отметил даже не звоночки. Колокола. Ира била в набат, и лишь Егор, тупень, только к полуночи раздуплился, когда девушка, растухарившаяся и расслабившаяся, страстно поцеловала его прилюдно.

Владимиру пришлось ночевать одному. Иллюзий на этот счет строить никто в здравом уме бы не стал, женщина вдова и, к тому же, с первым, переходящим во второй, триместре беременности. Но, подозреваю, что не все так уж безрадостно для него складывается, ухаживания Женя принимала, но четко обозначив границы.

То, что кошка-Катя первая высунула недовольную голову с растрепанными светлыми волосами из спального мешка Бориса для меня удивлением не стало.

Однако! Чудовищное в своей сущности проявление, но Микаэль и Каролина снюхались! Нет, спали раздельно, это я запоздало вспомнил, как они вдвоем вчера отжигали. Возрастом они старше меня, причем весомо, но вот друг для друга довольно близки, диапазон возрастов если и был, то совсем небольшим.

Как армянин нахваливал говядину — заслушаешься. И дифирамбы умелице пел, как же иначе. Остальные же, так или иначе, отдыхали одни. Единственное что, не до конца уверен, когда спать ушли Лиза и Виолетта — после фейерверка девушки покинули общее веселье, выпросив у меня бутылочку вина, и распили ее вдвоем, сидя у водопада. Видимо, девчонкам нужно было что-то обсудить, и я в это не лез, да и не полезу.

Медленно и нерасторопно Владимир, Егор, Микаэль и Борис покинули свои теплые лежбища, с лицами помятыми, но довольными, отправились на утренний туалет, отчетливо помня сегодняшнюю задачу. Времени у нас с запасом, спешить некуда, но я грешным делом подумал, что вчерашняя попойка оставит след на физических характеристиках моих людей, и они будут, что называется, не в кондиции.

Тоже воспользовался заминкой, ведь будить мужиков пошел сразу, как проснулся сам. Умылся как следует, в очередной раз посетовал на свои заросли на лице и голове, пообещав самому себе в ближайшее время привести себя в порядок, и по возвращении уже застал донельзя довольную Каролину Терентьевну у жаровни.

— Доброе утро, глава! — С такой материнской теплотой и нежностью поприветствовала меня статная женщина.

— И вам. — Мягко улыбнулся я, глядя, что на большой «сковороде» уже жарятся яйца.

— Вчера вы говорили, что сегодня сранья куда-то отправляетесь, я вот встала яишенки вам в дорогу нажарить… и еще мясо подвялилось в специях, хорошее вышло, чуть сыроватое, не твердое, но уже вполне съедобное. На дорожку вам вязанки сделаю, дабы не оголодали в пути.

— Спасибо вам большое. — Еще раз рассыпался я в благодарностях.

— Эх, Марк. — Томно и многозначительно посмотрела на меня Варя. — Доброго тебе.

— И тебе. — Поприветствовал я проснувшуюся от общей суеты вокруг девушку.

— Железный ты, что ли… — Прыснула она и покрылась пунцом.

— Прости, ничего не имею против тебя лично, ты девушка очень красивая, но никак. — Отвел я взгляд, буквально плавясь под буравящим меня взором огненной волшебницы.

— Знаешь, я помогу тебе искать твою супругу, но не из чувства долга или еще какой-нибудь хрени, а просто потому, что хочу на нее посмотреть. Там, небось, красота неописуемая. — Сказала она, и фразу ее можно трактовать по разному, но я решил не оскорбляться об эти слова, ведь по тону и посылу вряд ли Варя желала меня задеть или обидеть.

— Буду благодарен, заодно познакомитесь. — Ухмыльнулся я. — И да, Ульяна очень красивая.

— Шеф, мы готовы! — Махнул мне рукой посвежевший Борис, приближаясь к теперь утопленному на метр в земле большому лагерному очагу.

— Стоять! Куда готовы! А ну завтракать! — Громогласно рявкнула Кара, и мужики мгновенно скукожились до мужчинок, не смея противопоставить себе такому приказу.

Поели. Яйца Кориту, когда их готовишь, становятся чем-то средним по размеру между куриными и страусиными. Знаю, с чем сравнить — желтой размером с половинку теннисного мячика, зеленого такого, самого стандартного.