Корпорация Santa (СИ) - Деев Денис

Амбал слово сдержал. Макса снова приволокли в «тронный зал», освещенный гудящим синим пламенем газового фонтана.

Ковш восседал на своем валуне, лениво обгладывая какую-то подозрительную кость. Увидев недавнего выскочку, он нахмурил тяжелые надбровные дуги.

— Ты еще не сдох? — просипел орк, отбрасывая кость в темноту. — Я же приказал лишить тебя воды.

— Обезвоживание негативно сказывается на производительности труда, босс, — Макс криво усмехнулся разбитыми губами, смело шагнул вперед и, не дожидаясь разрешения, подобрал с пола жирный кусок угля.

Ни слова не понявшие охранники тем не менее дернулись, чтобы размазать наглеца по сталагмитам, но Ковш поднял массивную ладонь. Ему вдруг стало интересно.

Макс подошел к самой гладкой стене пещеры и размашисто, уверенно начал рисовать.

— Смотри сюда, уважаемый, — Макс начертил сужающуюся воронку, пару блоков и пересекающиеся стрелки. Выглядело это так, словно в пещеру неандертальцев забросили бизнес-тренера. — Это называется «Воронка конверсии». А вот это — матрица компетенций. Сейчас твоя Яма работает как сборище дегенератов. Твои амбалы тратят время на дробление породы, а хиляки пытаются махать тяжелыми кирками. Это технологический кошмар и перерасход калорий.

Ковш уставился на настенную живопись. Слово «компетенции» явно отсутствовало в его лексиконе, но уверенный тон Макса и графики обладали странной, гипнотической силой.

— И чо? — мрачно спросил орк.

— А то! — Макс обвел центральный график жирным кругом. — Если расставить людей по моей схеме... Если каждый будет делать только одну узкую задачу, в которой он хорош... Яма выдаст ровно в два раза больше угля. Не на десять процентов. В два раза, Ковш.

Макс сделал шаг к трону и заглянул прямо в бешеные, навыкате глаза предводителя. Настало время для главной ставки.

— А значит, — голос Макса стал вкрадчивым, как у дьявола, предлагающего контракт, — ты получишь от корпорации в два раза больше воды. В два раза больше еды. И целые горы новых, дыхательных фильтров и масок для своей личной гвардии.

Макс замолчал. В пещере повисла звенящая тишина, прерываемая лишь гудением газа.

Внутри у Макса всё сжалось в тугой ледяной узел. Это была чистая, ничем не подкрепленная догадка. Он поставил всё на то, что СантаКорп поощряет Ковша за сдельную выработку. Если же наверху был установлен фиксированный тариф — пайка не зависела от объемов, а уголь просто выкачивали в рамках плана — то презентация теряла смысл. А вместе с ней терял смысл и сам Макс.

Ковш долго смотрел на наглого работягу. Затем его лицо, напоминающее кусок изжеванного антрацита, медленно расплылось в жутком, клыкастом оскале. Гипотеза подтвердилась. Жадность — универсальная валюта во всех мирах.

— Хорошо, — прохрипел Ковш, и его голос эхом отскочил от сводов. — Попробуем твою... матрицу. Но слушай сюда, доходяга — если ты облажаешься и план упадет хоть на грамм... я лично спущу с тебя шкуру. И сделаю это очень, очень медленно.

Макс, чувствуя, как отпускает ледяной страх, позволил себе легкую, фаталистичную улыбку.

— Да брось, Ковш. Мне по-любому тут умирать. Месяц-два, и легкие откажут. Твои угрозы лишены мотивационного веса.

Ковш наклонился вперед, тяжело опершись локтями о колени. В его глазах сверкнуло нечто пугающе древнее и жестокое — истинное понимание сути вещей на самом дне мира.

— Ты многого не знаешь о Яме, — тихо, со знанием дела произнес орк. — Поверь мне. Умирать... можно очень по-разному. И окаменелые легкие — это легкий, приятный бриз по сравнению с тем, что я могу устроить.

Холодок пробежал по позвоночнику Макса, но отступать было некуда. Сделка была заключена.

Глава 24

Ковш свое слово сдержал. Макс был официально освобожден от махания кайлом и переведен на должность Chief Operating Officer Угольной Ямы — или, в переводе на местный диалект, Главного Бугра.

Теперь бывший Красный Пиджак вышагивал по пыльным тоннелям, гордо держа в руках плоский кусок светлого пористого камня, заменявший ему планшет, и угольный стержень вместо стилуса. Для придания его управленческим решениям необходимого административного веса Ковш приставил к Максу двух своих самых мордатых амбалов. Эта парочка молчаливо следовала за ним по пятам, и Макс прекрасно понимал: это не только его личная служба безопасности, но и его палачи. Если кривая добычи поползет вниз, эти двое прикончат его прямо на рабочем месте, даже не дожидаясь конца смены.

А дела шли откровенно так себе. Гладко было только на настенных графиках в «тронном зале».

В реальности же запуск конвейера столкнулся с жесточайшим саботажем линейного персонала. Ссыльные эльфы, работавшие в режиме первобытного хаоса, категорически не умели взаимодействовать в команде. Макс срывал голос, носясь по забоям и матерясь так, что краснели даже бабочки-светляки в банках.

В какой-то момент к нему подошел один из доходяг, перепачканный сажей, и робко поскреб впалую грудь:

— Слышь, Бугор... Я тут подумал, эта ваша система... она как-то плохо работает...

Макс, у которого уже дергался глаз от вида очередной пробки из вагонеток, резко развернулся.

— Подумал?! — рявкнул он, потрясая каменным «планшетом». — Я всё четко продумал за вас! Первые номера — только рубят пласты. Вторые номера — только дробят глыбы. Третьи — увозят уголь к подъемникам! Покажи мне в этой схеме номер, который должен думать?!

Доходяга втянул голову в плечи.

— Нет у вас такого номера! — отрезал Макс. — Думать не надо! Надо работать и неукоснительно выполнять алгоритм!

Но теория продолжала трещать по швам из-за эльфийского фактора. Добытчики сбивались в кучу по пять человек у одного истощенного забоя, мешая друг другу кирками, пока богатая жила в двух шагах простаивала. Логисты устраивали грандиозные заторы на узких развилках, не желая уступать друг другу дорогу, и тележки намертво блокировали штреки. Назревал масштабный коллапс.

Макс чувствовал, как микроменеджмент тянет его на дно. Буквально. Амбалы за спиной уже начали многозначительно похрустывать костяшками пальцев.

«Спокойно, Ж-313, — сказал себе Макс. — Вспомни главное правило топ-менеджмента: делегируй и властвуй! Если не можешь контролировать хаос сам — создай прослойку управленцев среднего звена!»

Он сорвался с места и метеором понесся по штрекам. На каждом проблемном участке он выхватывал из толпы самого смышлёного на вид эльфа и торжественно назначал его местным бригадиром.

Макс торопливо, брызгая слюной, вдалбливал новоиспеченным менеджерам их обязанности:

— Твоя задача — следить за выработкой! Перебрасывай Первых номеров на самые богатые жилы, не давай им толпиться! Ты — работаешь регулировщиком! Разруливай поток тележек, чтобы они разъезжались на перекрестках! Понял?! Выполнять!

Далеко не все и не сразу осознали свалившуюся на них ответственность, но Макс не останавливался. Он носился по шахтам взад-вперед, раздавая пинки, инструкции и перестраивая иерархию прямо на ходу, в клубах едкой черной пыли.

Он был настолько глубоко погружен в спасение своего стартапа, что когда надрывно завыла сирена, возвещающая об окончании смены, Макс с ужасом осознал одну критическую деталь.

Будучи главным архитектором процесса, он так увлекся криками и беготней, что совершенно забыл посчитать, сколько тележек в итоге выдала на-гора эта экспериментальная смена.

Амбалы за его спиной тяжело, синхронно вздохнули. Настало время идти к учетчику и подводить итоги. И от этих итогов зависело, останется ли Макс в должности, или его голова украсит пику в тронном зале Ковша.

Возле пункта приема у грузового лифта собралась вся Яма. Все ждали развязки эксперимента.

Макс стоял у колченогого стола, скрестив на груди ободранные руки, и чувствовал, как его сердце пропускает удары. В горле пересохло так, что он не мог даже сглотнуть. Если утренняя неразбериха и пробки из тележек сожрали слишком много времени, то прямо сейчас его карьера в Яме завершится самым радикальным образом.