Корпорация Santa (СИ) - Деев Денис

Но когда каменная кишка наконец закончилась, и Макс вышел в небольшую пещеру, он понял, что расправил свои управленческие крылья слишком, непозволительно рано.

От увиденного он приуныл так глубоко и безнадежно, как не унывал даже при виде квартального отчета с миллиардными убытками и грядущей налоговой проверкой.

Пещера освещалась уже привычным для подземного мира СантаКорп способом: из глубокой расщелины с гудением вырывался фонтан природного газа, полыхая ровным синим пламенем. А вот за этим импровизированным камином располагался... трон?!

Ну а как еще прикажете называть массивное, сложенное из крупных, грубо обтесанных валунов кресло, на котором по-хозяйски восседал здоровенный, исполосованный шрамами эльф? Хотя, если применять классическую фэнтезийную терминологию, это был самый настоящий орк. За все свое пребывание на Террисе Макс не видел более отвратительной рожи. От постоянного пребывания в Яме и въевшейся угольной пыли кожа местного монарха стала антрацитовой. Из-под массивной челюсти торчал оскал переломанных, неровных зубов, а в бешенных глазах навыкате проскакивали алые искорки.

Справа и слева от трона замерли амбалы-телохранители, которых красавчиками назвать было сложно.

— Кого ты привел нам, Харон? — просипел орк на троне.

Макс, чей внутренний антикризисный управляющий не привык отсиживаться на галерке, решил, что пора брать ситуацию в свои руки. Инициатива — залог успешных переговоров. Он сделал уверенный шаг вперед.

— Меня зовут Макс...

— Как?! — презрительно скривился местный авторитет.

— Ж-313, — быстро поправился Макс. В его голове вовремя щелкнул тумблер корпоративной безопасности: светить здесь своими амбициями, а уж тем более принадлежностью к Желтому или Красному кадровому резерву, было категорически нельзя. Подумают, что обычный работяга-горемыка — целее будешь.

— Пасть захлопни, — лениво оборвал его орк, потеряв к нему всякий интерес, и снова перевел тяжелый взгляд на проводника. — Новичок?

Харон лишь молча, утвердительно кивнул своей высохшей головой.

Орк щелкнул толстыми, как сардельки, пальцами. Один из его дуболомов тяжело протопал в дальний угол пещеры, порылся в куче хлама и извлек оттуда побитую жизнью, ржавую кирку с отполированным чужими мозолями черенком. Он подошел и небрежно швырнул инструмент прямо под ноги бывшему Старшему Мотиватору.

Звон железа о камень прозвучал как сокрушительный удар судейского молотка.

— Подними, — сухо распорядился предводитель. Это был не приказ. Это была констатация факта. Жесткое введение в должность на самом дне пищевой цепи.

Макс смотрел на кирку. Инстинкт топ-менеджера взбунтовался. Работать руками?! Ему?! Человеку, который пару часов назад оперировал миллионными бюджетами?!

— Погодите, — Макс расправил плечи, пытаясь нащупать переговорную позицию и вывести диалог в конструктивное русло. — Я могу принести гораздо больше пользы, если мы обсудим распределение...

— Лишить дневной пайки воды, — равнодушно, даже не дослушав пич-презентацию, отдал приказ орк своим амбалам. Затем он посмотрел на Макса взглядом, в котором не было ничего личного. — Туповат. Ничего, жажда это быстро исправит.

Глава 23

Путь от тронного зала до рабочего места оказался недолгим, но познавательным. Харон, шаркая впереди, решил провести для новичка краткий инструктаж по местной корпоративной этике.

— Значит так, — скрипел старик, не оборачиваясь. — Условия контракта здесь простые. Делаешь дневную норму — в конце смены получаешь пищевой брикет. Твой базовый оклад, так сказать. Чтобы с голоду не подохнуть.

— А если я перевыполню план? — мрачно поинтересовался Макс, взвешивая в руке ржавое кайло.

— За перевыполнение полагается бонусная часть, — Харон глухо кашлянул. — Вода. И кусок относительно чистой ткани на лицо в качестве фильтра.

Макс нахмурился. Мозг антикризисного менеджера, даже находясь в состоянии глубокого шока, продолжал анализировать бизнес-процессы. Размахивать кайлом в этом филиале ада — стратегия заведомо проигрышная. Долго он так не протянет. Нужно было срочно уходить с производства и садиться на распределение ресурсов.

— Слушай, Харон, а кто всем этим добром заведует?

— Так Ковш и заведует, — равнодушно отозвался проводник.

— Ковш — это у нас кто? Местный завхоз?

— Тот обаятельный парень, который тебя только что в забой отправил.

Макс споткнулся.

— Погоди. А разве пайку не тюремщики раздают? Где охрана? Администрация?

Услышав это, Харон остановился. Его плечи затряслись, и под сводами тоннеля разнеслось жуткое, ухающее совиное эхо. Старик искренне, до слез смеялся.

— Тюремщики? — прохрипел он, утирая грязным рукавом глаза. — Оглянись вокруг! Какой надзиратель в здравом уме и трезвой памяти сюда спустится? Наверху нас просто списывают со счетов и сбрасывают в трубу. Они отсылают нас сюда умирать, и сами в эту яму не суются. Мы тут на полном, так сказать, самоуправлении.

Договорить они не успели. Тоннель вывел их из скального массива прямо в центр бушующей угольной бури. Разговор пришлось экстренно свернуть, чтобы не наглотаться летящего в лицо стеклянно-острого шлака.

Топая сквозь черный вихрь за сгорбленной спиной Харона, Макс усиленно соображал. Итак, Система полностью делегировала полномочия. Угольная Яма представляла собой закрытую монополию с единственным бенефициаром во главе. Значит, чтобы выжить, нужно наладить сотрудничество с Ковшом. Проблема заключалась в том, что орк на троне являл собой классический криминальный элемент, а переговоры с братками из девяностых — это та дисциплина, которую в современных бизнес-школах, к сожалению, преподавали из рук вон плохо.

Буря осталась позади, когда они нырнули в зевы настоящих, глубоких шахт. Они спускались всё ниже и ниже по вырубленным в породе ступеням.

Здесь не выл ветер, но воздух был густым, как кисель. Макс видел десятки изможденных эльфов, которые монотонно, как сломанные механизмы, вгрызались кирками в угольные пласты. Осколки летели во все стороны. Породу грузили в тяжелые металлические тележки и с натужным хрипом толкали к подъемникам.

Единственным источником света в этом муравейнике отчаяния служили расставленные вдоль стен мутные стеклянные банки. Внутри бились крупные, излучающие тусклый зеленоватый свет бабочки-светлялки. Освещение придавало лицам каторжников жуткий, мертвенный оттенок.

Харон увел Макса в самый дальний, узкий и пыльный отнорок, где духота казалась почти осязаемой.

— Вот твой забой, — старик ткнул узловатым пальцем в глухую черную стену. — Твой план на сегодня — восемь тележек. Доставишь их до подъемника до отбоя. Вперед.

Макс сглотнул вязкую слюну, подошел к стене, перехватил поудобнее скользкий черенок и с силой, вложив в удар всю свою нерастраченную управленческую злость, врезал киркой по угольному пласту.

ДЗЫНЬ!

Кирка с веселым звоном отскочила от породы, словно резиновая. Отдача была такой чудовищной, что кисти Макса мгновенно онемели, а локтевые суставы взорвались болью. Инструмент едва не вылетел из рук. Угольной стене же удар не нанес ни малейшего урона — с неё даже пыль не осыпалась.

Макс зашипел сквозь зубы, тряся отбитыми руками.

— В трещину бей, — раздался сзади спокойный, скрипучий голос.

Макс обернулся. Оказывается, Харон не ушел. Старый паромщик стоял в полумраке, прислонившись к пустой тележке, и, скрестив руки на груди, проявлял совершенно нехарактерную для этого места заботу.

К середине смены Макс понял, что умирает.

Совет Харона бить в трещину оказался рабочим, но физику процесса это не отменяло. Спустя четыре часа непрерывного махания тупой ржавой киркой ладони бывшего Старшего Мотиватора превратились в сплошное кровавое месиво. Легкие горели огнем, а каждый вдох угольной взвеси казался глотком битого стекла.

Но хуже всего была жажда. Ковш знал, как ломать новичков. Во рту пересохло настолько, что язык напоминал кусок наждачной бумаги, прилипший к нёбу. Макс понимал: чтобы просто выжить, ему нужно не выполнить норму в восемь тележек, а перевыполнить её. Только тогда он получит бонусный глоток воды.