Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

Седой медленно перевёл взгляд на всклокоченного мужчину в грязной куртке. Астахов, чей визг только что раздавался на всю улицу, резко затих. Он сначала побледнел, а потом и вовсе позеленел.

– Ты… ты чего несёшь, урод⁈ – выпучив на меня глаза, наконец крикнул он. – Какой Борзов? Я Астахов! Я врач! Я в Саратове в пятой клинике…

– Врач? – я перебил его, обращаясь уже к бандитам. Голос мой звучал спокойно. Даже в такой ситуации я старался разговаривать так, как обычно общаюсь с пациентами. Чтобы те доверяли мне самое сокровенное. – Вы посмотрите на него. Лицо опухшее, руки трясутся, взгляд бегает. Классический портрет человека в бегах. А теперь посмотрите на меня. У меня через пятнадцать минут приём в поликлинике начинается. Вы действительно думаете, что ваш «босс», человек с его… биографией, добровольно пошёл бы восемь лет учиться в медицинском, чтобы за копейки выслушивать жалобы на деменцию?

Миха нахмурился, его кулаки чуть разжались.

– Слышь, Седой… А ведь дело говорит. Борзый, говорят, к врачам на пушечный выстрел не подходил. Чтобы он сам сунулся в медицину? Да быть того не может.

Астахов понял, что почва уходит у него из‑под ног. Он дёрнулся в сторону, надеясь проскочить между машинами, но Миха среагировал мгновенно. Тяжелая рука легла беглецу на затылок и впечатала его в капот внедорожника.

– Стоять, болезный, – пророкотал Миха. – Куда намылился?

– Пустите! – Астахов забился, размазывая сопли по металлу. – Это подстава! Он врёт! Он всё подстроил!

/ВНИМАНИЕ! Зафиксирован критический выброс адреналина у субъекта «Астахов». Уровень паники – 98%. Вероятность успеха внушения – высокая/

– Проверьте его документы, – посоветовал я, но на всякий случай сделал шаг назад, чтобы выйти из зоны прямого контакта. – И мои можете глянуть. Я – Алексей Сергеевич Астахов. Можете позвонить в регистратуру поликлиники, там подтвердят. А вот кто этот гражданин, который только что угрожал меня закопать за долги… это уже вопрос к вам.

Седой подозрительно прищурился. Он явно не привык к таким логическим умозаключениям.

– С чего бы нам тебе верить, докторишка? Борзов – это не имя, а порода. И ты на неё больно похож, – прорычал он.

Я вытащил из кармана свой новенький паспорт и протянул его Седому.

– Смотрите. Астахов А. С. Лицо соответствует. А теперь вытряхните паспорт из него. Если он честный врач, ему нечего бояться, верно?

Я уже знал. Обо всём догадался. Моя гипотеза вот‑вот подтвердится…

Миха, не церемонясь, сунул руку во внутренний карман Астахова. Тот заскулил, пытаясь вывернуться, но хватка бандита была железной. Через секунду в руках у Седого оказался потрёпанный документ.

Седой раскрыл его, и я увидел, как его брови поползли вверх.

– Миха, гляди‑ка… – пробормотал он. – Александр Петрович Борзов. Фото… Ну, чуть посвежее, чем на нашей ориентировке, но это точно он.

Астахов замер. Его глаза расширились, когда он осознал, что именно сейчас прочитал бандит.

– Нет! Нет‑нет‑нет! – заорал он, срываясь на ультразвук. – Это ошибка! Это фальшивка! Я купил этот паспорт в Таиланде! Мне сказали, это чистые документы! Я не Борзов! Я вас не знаю и не знал никогда!

– О, как запел! – Седой захлопнул паспорт и с размаху ударил Астахова по лицу. Не сильно, скорее пренебрежительно. – Купил в Таиланде? Ну‑ну, конечно! А рожу тоже в Таиланде подправил? Сейчас в машине нам будешь сказки свои рассказывать. Как раз не скучно будет до Саратова ехать.

– Послушай, Седой! – Миха первым поддался под влияние моего внушения. – Я ж слышал, как он орал. Говорил ведь, что закопает докторишку, если он долг не вернёт. Всё сходится – это точно «наш» человек. Опустился, правда… Врачей средь бела дня обворовывает.

Седой посмотрел на меня, потом на рыдающего Астахова, которого Миха уже волок к дверям джипа, и лишь пожал плечами.

– Ты… ты… – Астахов извивался в руках Михи, глядя на меня с такой ненавистью, будто того и гляди дырку во мне прожжёт. – Я тебе это припомню! Обязательно припомню, сволочь!

Я поправил воротник своего пальто и бросил в напутствие:

– Желаю вам удачного пути в Саратов, Александр Петрович. Надеюсь, там вам помогут… разобраться с долгами.

Дверь внедорожника захлопнулась, и крики Астахова прекратились. Двигатель мощно взрыкнул, и чёрный джип, чуть не обдав меня брызгами из лужи, рванул с места и скрылся за поворотом.

Я остался стоять на пустой улице. Сердцебиение уже начало успокаиваться.

Две проблемы одним махом… Вот это везение!

/ВНИМАНИЕ! Угроза минимизирована. Текущий статус: вне подозрений. Вероятность раскрытия в ближайшие 48 часов: 15%/

Пятнадцать процентов… Слишком много. Но я и сам понимаю, что рано или поздно меня снова раскроют. Это лишь отсрочка. Хотя… Кто знает, как обернётся судьба?

Я продолжил свой путь на работу. Смеяться было не над чем, но я с трудом сдерживал усмешку. То, что только что случилось – это ирония высшего сорта. Шутка судьбы неописуемого масштаба.

Несколько месяцев назад я отдал все сбережения своего предшественника, чтобы купить на чёрном рынке чистые документы. Там же я оставил и свой настоящий паспорт. А потом Астахов, возвращаясь в Россию, купил первый самый дешёвый документ, потому что на другой у него не было денег.

И ему не посчастливилось приобрести именно мой паспорт. Либо же кто‑то на чёрном рынке специально подсунул именно этот документ – теперь уже не узнать наверняка.

По факту мы просто обменялись масками, случайно или специально – неважно. Хотя, если учесть, что творил настоящий Астахов в клинике – среди уголовников ему самое место.

А моё место – в кабинете психиатра. Судьба сама всех рассудила.

Однако расслабляться пока что не стоит. Я использовал своё внушение, напряг систему, лишь бы увести разговор в другое русло. Если бы бандиты вспомнили, что у настоящего Борзова есть татуировка, они бы обязательно проверили моё плечо и нашли её блеклые остатки.

Точно… Теперь понятно, почему меня гопники так испугались. Видимо, эти господа из группировки приехали пару дней назад и уже начали искать меня среди местной шпаны. Вот гопники и сложили «два плюс два».

Но ничего. Как показала практика, прошлое нельзя просто сжечь. Его можно только переиграть. А уж переигрывать я умею, как никто другой!

Рабочий день в поликлинике после утреннего инцидента с бандитами казался мне теперь тихой гаванью. Однако ещё одна тайна так и осталась неразгаданной.

Вчерашняя записка. Я прихватил её с собой, чтобы сверить почерки. Этим я и займусь. Но для начала нужно заглянуть в кабинет, который упоминался в этом романтическом послании.

Кабинет №12 находился прямо за стеллажами с медкартами около регистратуры.

Дверь была приоткрыта, и оттуда доносилось приглушённое хихиканье. Я заглянул внутрь. Две медсестры, имён которых я пока не знал, склонились над столом, вовсю изучая пачку глянцевых карточек.

– Нет, ты посмотри! «Алексей Астахов. Лечу разбитые сердца. Любовная психотерапия». Боже, как это пошло и мило одновременно! – пропищала та, что помоложе.

– А на обороте? «Твой личный антидепрессант». Девочки, я не могу, я записываюсь к нему на приём прямо сейчас! – вторила ей вторая.

Я кашлянул. Медсёстры подскочили, пытаясь спрятать карточки под кипу отчётов.

– Доброе утро, дамы. Я слышал, у вас тут раздаточный материал для моего кабинета?

– Ой, Алексей Сергеевич! – молоденькая покраснела настолько, что я уже начал переживать за её кожные сосуды. – Да вот, принесли вчера курьером. Мы просто проверяли… качество печати.

Я взял одну визитку.

Проклятье… Почему мне так стыдно, если делал это другой человек? Кажется, это чувство называется «испанский стыд». Или, как любит выражаться современная молодёжь: «кринж».

Золотое тиснение, нежно‑розовый фон и текст, от которого у любого нормального психиатра начался бы нервный тик: «Алексей Астахов. Психиатр, который видит тебя насквозь. Не бойся своих желаний – бойся их отсутствия. Номер для записи и свиданий:…»