Академия Ищущих и Следящих - Московских Наталия

– Нет, – прошептал Малкольм, чувствуя, как утяжеляется дыхание. – Нет, нет, нет, нет…

– Курсант Кросс, – мягко обратился к нему профессор Фром, покачав головой. – Уберите руку с камня, пожалуйста.

Малкольм послушался и растерянно сделал шаг прочь от кафедры. Тишина в зале зазвенела от напряжения и тревоги. Краем глаза Малкольм заметил, как пришедший в себя Кифер тянет Хейли за руку вниз, заставляя ее сесть на место. Члены комиссии в первых рядах продолжали, хмуря брови, показывать друг другу список курсантов, в котором ясно значилось, что Малкольм Кросс в восьмилетнем возрасте был проверен на уровень осквернения и предварительно определен в Ищущие.

– Он неисправен… – прошептал Малкольм, мстительно глядя на распределительный камень. – С ним что-то не так. Это какая-то ошибка…

Хайнрих Фром подошел ближе и покачал головой.

– Курсант Кросс, успокойтесь. Ситуация нестандартная, но такое прежде уже случалось в академии. Запаситесь терпением. Мы обязательно во всем разберемся.

– И определите меня в Следящие? – упавшим от отчаяния голосом спросил Малкольм.

Фром неопределенно пожал плечами и посмотрел на камень.

– Ситуация неоднозначная, курсант Кросс. Нужно время, чтобы ее решить. Делать выводы пока рано. Вернитесь на свое место в зале.

Фром кивком направил Малкольма к спуску со сцены. С каждым шагом ноги будто наливались свинцом. Малкольму казалось, что он вот-вот рухнет, как подкошенный, и останется лежать посреди церемониального зала безвольной тряпичной куклой. Он и чувствовал себя тряпичной куклой – одной из таких, какие шьют дети, попадающие в работный дом. Глаза обожгло слезами, которых он не мог себе позволить. В памяти снова и снова всплывало ненавистное синее свечение распределительного камня. Как такое могло произойти? Почему, тьма его забери, это случилось именно с ним?

На негнущихся ногах Малкольм дошагал до шестого ряда, пробрался к своему месту между Хейли и Кифером и сел, будто сломавшись. Он чувствовал, как каждый сокурсник, мимо которого он проходил, провожал его взглядом, но не мог посмотреть ни на кого в ответ. Лишь опустившись на сиденье рядом с друзьями, он осмелился поднять глаза и понадеялся, что ему удастся не разрыдаться. Хейли смотрела на него с грустью и будто бы с мольбой, словно он мог что-то сделать, мог заставить дурацкий камень загореться нужным светом.

Малкольм разозлился на нее за эту мольбу. Это не ее мир только что рассыпался в прах, а его! Это ему нужно умолять кого-то все исправить. Просить ректора сделать исключение, сдавать любые экзамены и проходить любые проверки, какие только потребует комиссия.

Лишь бы стать Ищущим.

Не Следящим, нет. Только не Следящим! Не одним из этих ленивых снобов, которые не поднимают задниц с насиженного кресла, пока кто-нибудь из активных свидетелей силком не потащит их взглянуть на подозрительного горожанина или не упадет в обморок в процессе обивания порогов этих кабинетных крыс!

Малкольм помнил Следящего, с которым Герман привел его поговорить десять лет назад. То был грузный обрюзгший мужчина с вьющимися бакенбардами. Он носил форменную шляпу-цилиндр даже в кабинете – видимо, прикрывал масштабную залысину, лишавшую его должной солидности. Кабинет был холодным и казался сырым в темном серокаменном здании, и Следящий сидел за столом в огромном кресле, обитом кожей, не снимая темно-синего кителя, пуговицы которого едва не трещали от напряжения на его выдающемся вперед животе. Историю Малкольма, которую пересказывал Герман, он выслушивал с недовольным скучающим видом, словно про себя сетовал Святым на свою тяжелую долю. Если б эти двое не заявились к нему с утра пораньше, его бесполезный день прошел бы гораздо лучше. Самого Малкольма тот Следящий о подробностях почти не спрашивал и косился на него презрительным взглядом, как на уличного оборванца.

Выйдя из отделения, Герман дал волю своему раздражению и несколько минут непрестанно ворчал на Следящего и в красках описывал, что это еще не худший представитель их профессии. Почти все Следящие – бесполезные ленивые олухи, которые готовы на все, лишь бы сидеть в тепле и ничего не делать. Малкольм тогда злорадно подумал, что с теплом в промозглом кабинете этого борова дела обстояли неважно. Он с первой встречи невзлюбил это ленивое отделение корпуса и не мог взять в толк, зачем их вообще обучают и распределяют по рабочим местам, если они ничего не хотят делать. Герман полностью разделял негодование своего малолетнего подопечного, рассказывая о том, что Следящие просто просиживают зад за республиканские деньги.

Если бы Герман узнал, что Малкольму предстоит стать Следящим, он наверняка оборвал бы с ним все контакты. От мысли об этом у Малкольма снова защипало глаза.

– Дружище, это должно быть ошибкой. – Кифер нарушил тяжелое молчание первым. – Не может такого быть, чтобы тебя определили в сид… – он запнулся, прочистил горло и неловко улыбнулся, – в Следящие. Ты же стал лучшим на курсе!

Малкольм слабо улыбнулся, но улыбка быстро увяла, как только прозвучал упавший голос Хейли, озвучивший его собственные страхи:

– Да, только распределение зависит не от успеваемости курсанта и не от его результатов по физподготовке и учебе. Распределяют в зависимости от уровня скверны в теле человека. А уровень Малкольма недостаточный для Ищущего. В этом случае он будет лишен ключевых способностей, которые нужны в этой работе. Ищущий должен чувствовать скверну, уметь находить источники и запечатывать их. – Хейли посмотрела на Малкольма с жалостью, от которой его передернуло. – Я уверена, что, если ты встретишь оскверненного, ты сможешь с ним справиться. Но все остальное… – она скорбно покачала головой, предпочтя не добивать его своим вердиктом.

Малкольм плотно сжал челюсти, не зная, что ей ответить. Сейчас он почти ненавидел Хейли за то, что она была права. Кифер, как мог, буравил ее взглядом и пытался намекнуть, что не стоит сейчас об этом говорить. Малкольму хотелось провалиться сквозь землю. С каждой секундой надежда на то, что с распределительным камнем произошла ошибка, таяла. Курсанты продолжали выходить на сцену один за другим, и для каждого из них камень загорался тем светом, которым и должен был.

– Курсантка Хейли Энкель! – позвал профессор Фром.

Хейли тихо ахнула, однако быстро взяла себя в руки, расправила плечи и, держа идеальную осанку, уверенной походкой направилась к сцене. Клятву она произнесла с гордо поднятой головой, громко и четко. От ее прикосновения к камню сцена озарилась зеленым светом, определившим ее дальнейшую судьбу.

Кифер с сочувствием посмотрел на Малкольма.

– Она ведь говорила, что такое случалось. – Он постарался снова приободрить друга. – Твой случай не единственный. Наверняка с ним разберутся и определят тебя, куда надо. Может, дадут пройти какую-нибудь другую проверку. Они должны все исправить.

Малкольм тяжело вздохнул.

Ему страшно хотелось согласиться со словами Кифера и потребовать у руководства академии, чтобы оно все исправило. Но проблема заключалась в том, что члены комиссии не должны были ничего исправлять. Они вообще ничего не были должны Малкольму. Его приняли в академию, потому что он получил дозу скверны из источника, и степень осквернения определила его в Ищущие. Ни Герман, ни даже ректор академии не принимали решения о том, с какой меткой ему выдать униформу. Это решили кулоны из священного камня, и с ними никто не спорил. И сейчас не будет. Но почему, почему, тьма его забери, десять лет назад кулоны Ищущих показывали зеленый уровень?

– Да, Хейли так и сказала, такие случаи бывали, – хрипло ответил Малкольм. – И Ищущих призывали к ответу, выясняли, почему возникла ошибка. Но искали ее в изначальной проверке. Результат распределительного камня никто под сомнение не ставил. И Хейли не сказала, что этих курсантов распределили в те потоки, куда им хотелось. Наверняка их распределили туда, куда указал камень, а Ищущим, допустившим ошибку, сделали выговор или наказали как-то иначе.