Академия Ищущих и Следящих - Московских Наталия

Тогда Малкольм развернул конфету, и слезы градом потекли у него по щекам. Он плакал и никак не мог остановиться. Думал, Герман будет ругать, ведь такие, как он, всегда пресекают слезы, особенно когда ты мальчишка. Даже мама говорила, что мальчики не плачут. А Герман молча стоял и ждал, пока Малкольм успокоится, положив ему руку на хрупкое плечо.

– Поплачь, парень, – сказал он. — Ты извини, успокаивать я тоже не мастер. Просто поплачь. Я знаю, от этого становится легче. Сам, думаешь, никогда не рыдал? – И улыбнулся. Впервые с момента встречи.

Они провели вместе еще какое-то время, и мальчик прикипел к своему новому спутнику.

Герман рассказывал разные истории об академии, стараясь преподнести ее в лучшем свете, но в каждой фигурировали драки, стычки и трудности, которые приходилось преодолевать во время учебы. Малкольм не был уверен, что хочет попадать в то место, о котором рассказывал Герман. С каждым днем путешествия ему все сильнее хотелось остаться со своим новым другом. Он просил Германа обучить его самостоятельно и не увозить ни в какую академию, но Ищущий раз за разом объяснял, что так нельзя. Точнее, так не положено. Это он очень часто произносил.

Первые несколько лет Герман даже заезжал в академию, чтобы навестить своего подопечного. Видимо, тоже привык к нему, хотя никогда и не признавался в этом и вообще говорил, что недолюбливает детей. Не понимает их. Но приезжал – из года в год, как по расписанию. Кто-то из курсантов ждал родительский день, как праздник, а Малкольм ждал редких приездов Германа. Но последние пару лет визиты не удавались. Герман Ленске стал Старшим Ищущим, и дел у него прибавилось: кураторство, инспекции, разъезды… Вряд ли он теперь нагрянет в академию. Повезет, если придет хотя бы на выпуск.

Кифер прошмыгнул на центральные места шестого ряда и поманил за собой друзей, чем выдернул Малкольма из воспоминаний. Он потряс головой, чтобы прийти в себя, и спешно направился на занятое для него место. Хейли стиснула его руку, за которую держалась, будто за спасательный канат. Малкольм лишь теперь осознал, что ладони у нее холодные, как лед, и немного взмокшие: стало быть, она всерьез говорила, что сильно нервничает перед распределением. Малкольм почувствовал себя эгоистом. Стоило поддержать Хейли, ведь для нее это важный день, а он вместо того раскис еще на лекции Грофта. Пора было с этим заканчивать. Сегодня прошлое окончательно уйдет в прошлое и уступит место светлому настоящему. Можно было позволить себе помечтать и о будущем. Малкольм этого не любил, но иногда ему этого хотелось. О чем он мечтал? Стать Ищущим, работать с Кифером, жениться на Хейли, дослужиться до Старшего и потом регулярно навещать Германа, когда тот уйдет в заслуженную отставку. Может, Герман тоже захочет преподавать на старости лет? Наверняка быстро войдет в состав проректоров с его-то заслугами…

Церемониальный зал тем временем погрузился в жадную тишину. Курсанты расселись, хаотично поделившись на группы «И» и «С» в рамках каждого из рядов.

Первым на сцену вышел ректор академии Вольфганг фон Бергер. Он был стар, но не выглядел дряхлым. Седые волосы были аккуратно зачесаны назад, прикрывая залысину на макушке, сухое лицо в морщинах сохраняло энергию и живость. Красный мундир с несколькими орденами за заслуги перед республикой придавал ему властности и некоторой схожести со служителями храмов Святых.

– Дорогие курсанты! – крикнул он с кафедры, на которой перед ним стояла деревянная подставка, пока что накрытая металлическим куполом. Скрипучий голос, несмотря на его почтенные годы, оставался громким. – Сегодня для всех нас особенный день! Сегодня мы начнем ваше профессиональное обучение как новых Следящих и новых Ищущих…

– Он назвал сидней первыми, потому что сам когда-то был Следящим, – тихо проворчал Кифер, наклоняясь к Малкольму. – Видимо, он этих лентяев больше жалует.

– Судя по отчетам академии, он не благоволит Следящим больше, чем Ищущим, – тут же заспорила с ним Хейли.

– Ты и отчеты академии читала?

– Они хранятся в той же секции библиотеки. Доступ к ним открыт. Почему бы и нет?

– Когда ты время находишь?

– Просто умею грамотно распределить свободные часы.

– Так, только не начинайте снова, ладно? – предупредил их Малкольм, через которого они переговаривались, как через стенку. – Не хватало еще, чтобы нас даже тут заставили вставать и отчитываться.

Хейли поджала губы и послушно притихла. В кои-то веки правота осталась за Малкольмом. Он снова взял Хейли за руку и ободряюще сжал ее, почувствовав, что она все еще холодная и подрагивает.

– Все будет хорошо, – шепнул он.

Хейли благодарно кивнула и сжала его руку в ответ. Кифер, глядя на них, показательно закатил глаза и сделал вид, что с интересом слушает ректора, хотя, зная его, пропускал мимо ушей половину сказанного и витал в облаках. Ему не терпелось пройти распределение и начать практику. Кифер был из тех, кому плохо сиделось на одном месте дольше получаса.

Ректора на кафедре сменили деканы потоков. Декан Следящих говорил размеренно и долго, одним своим видом усыпляя добрую половину зала. Казалось, курсанты с меткой «С» слушают его внимательно и борются с сонливостью только из вежливости. Декан Ищущих занял не больше двух минут, поприветствовал старшекурсников, напомнил об опасностях и тяготах службы, усиленной физподготовке и суровых зачетах по владению оружием. Его сход с кафедры встретили воодушевленными аплодисментами, после чего на сцену неожиданно вышел профессор Хайнрих Фром.

– Спасибо, декан Осмунд, – кивнул он предыдущему оратору. – В конце вашего выступления я каждый год жду страдальческого стона курсантов, но каждый раз слышу восторг. Молодое поколение рвется в бой, какой уж там страх перед зачетами!

Фром лучезарно улыбнулся и подмигнул – неизвестно, кому, но в зале послышались легкие смешки, в основном девичьи.

– Не стану вас утомлять долгими речами, их вы от меня еще наслушаетесь, когда будете приходить на мои лекции. Они часто стоят первыми, так что мужайтесь. – Он попытался зловеще хохотнуть, чем вызвал новый прилив воодушевления у курсантов. Никто не боялся ни его лекций, ни его практических занятий, все жаждали поскорее к ним приступить. – Начнем, пожалуй! – Фром приподнял металлический купол, стоявший перед ним на кафедре, обнажив большой грубый камень, обточенный до идеальной сферы и зажатый металлическим обручем, прикрепленным ножками к подставке. – Церемония будет проходить так: я называю ваше имя по списку, вы выходите со своего места, поднимаетесь на кафедру, произносите реплику, к которой готовились очень долго, и кладете руку на распределительный камень. В зависимости от его цвета вас официально определят на тот поток, на который вы и так уже вовсю рветесь. – Фром развернул большой журнал в кожаном переплете, любовно разлинованный канцелярами специально для академии, и поправил очки, вглядываясь в список курсантов, выведенный каллиграфическим почерком секретаря ректора. – Курсант Леонард Асгер!

В четвертом ряду поднялся юноша с нашивкой «И», сидевший в центре, и зашагал в сторону прохода, ведущего к сцене. Расстояние между рядами было рассчитано на эти перемещения, поэтому позволяло свободно вставать и выходить со своего места, не тесня и не беспокоя при этом остальных.

Хейли крепче сжала руку Малкольма.

– Начинается, – шепнула она. – Святые, мне страшно…

– Где бы записать? Несравненная Хейли Энкель боится, – усмехнулся Кифер.

Малкольм строго посмотрел на него.

– Это не смешно, Кифер, – сказал он, и друг сконфуженно замолк, насупившись.

Тем временем курсант Асгер дошел до кафедры и поравнялся с профессором Фромом. Тот приветливо кивнул ему, как первопроходцу, и указал на камень.

– Я, Леонард Асгер, клянусь следовать пути, указанному распределительным камнем, верой и правдой служить республике и продолжать дело Святых.

– Клятва засвидетельствована, – одобрительно сказал Фром и кивнул в сторону камня, сделав пару шагов назад.