Академия Ищущих и Следящих - Московских Наталия

– Любопытный вопрос, Эмилия, – медленно покивал профессор. – Теоретически, если Искра и скверна имеют одну и ту же природу, обратная трансформация возможна. Однако даже если те, кого избрал Святыми сам Создатель, смогли лишь исказить Искру, сложно поверить, что может найтись человек со столь чистыми помыслами. Особенно при учете, что дозы, полученной любым Следящим или Ищущим, на это не хватит. То есть, такую трансформацию должен осуществить высший оскверненный, что само по себе уже ересь.

– И не было экспериментов? – упорствовала Эмилия Дирелл. – Никто не пытался образумить высшего оскверненного? Ни разу за всю историю?

Профессор вытащил из нагрудного кармана черного преподавательского кителя часы на цепочке и покачал головой.

– Рад бы порассуждать с вами на тему древних легенд, курсантка Дирелл, но наше занятие подходит к концу. Тема, которую вы затрагиваете, явно выходит за рамки вводной лекции для старших первокурсников. Пожалуй, отпущу вас сегодня чуть пораньше, чтобы вы успели подготовиться и пройти в церемониальный зал. Впереди у вас большой день, курсанты! Увидимся на новых занятиях.

Лекторий взорвался суетой, вновь зашуршали закрываемые тетради и кожаные сумки. Кто-то из курсантов встал и приложил к груди сжатый кулак, чтобы отдать дань уважения профессору, другие, взволнованные предстоящим событием, забыли об этом, но Грофт не стал их отчитывать. Он стоял и смотрел, как ряды курсантов, четко делящихся на две группы, покидают лекторий. В следующий раз он увидит их уже только после распределения. А после – будут новые потоки, которые точно так же расколются надвое.

Глава 2

Малкольм достиг дверей церемониального зала одним из первых и еще несколько минут ждал, когда Хейли и Кифер догонят его. После лекции профессора Грофта ему совсем не хотелось идти в главный корпус в компании сокурсников. Будь его воля, он отсиделся бы где-нибудь до самого вечера и не попадался никому на глаза. Он понимал, что это трусливо, и ему было противно от собственного малодушия. К тому же это, скорее всего, и не помогло бы. Но идея становилась тем привлекательнее, чем сильнее росло количество курсантов возле церемониального зала. Оставалось надеяться, что распределение всех отвлечет, и про его рассказ об источнике все быстро забудут.

Когда толпа начала собираться возле церемониального зала, Малкольм высмотрел в ней два хвостика Хейли, перевязанных черными ленточками, и светловолосую голову Кифера. Друзья тоже заприметили его и одновременно махнули руками. Когда они дошли до него, у высоких резных дверей зала уже стоял гул, напоминавший жужжание огромного пчелиного роя. Пять десятков курсантов в серой униформе вместо привычного деления на две большие группы, разбрелись по небольшим компаниям близких друзей и воодушевленно обсуждали предстоящее распределение.

– Ты куда сбежал? Мы тебя потеряли, – хлопнул друга по плечу Кифер. Малкольм поднял на него взгляд снизу вверх и небрежно пожал плечами.

– Да так, думал, лучшие места нам займу, а тут двери закрыты, – ответил он.

Хейли одарила его сдержанным намеком на улыбку. Так она обычно улыбалась профессорам, когда получала от них поручения, которые ей не хотелось выполнять. Примерно так же она улыбалась отцу, когда он навещал ее в родительские дни. Эта улыбка означала понимание и уступчивость, но не одобрение. Никогда не одобрение.

Малкольм отвел взгляд.

– Ясное дело, они закрыты будут! – не обратив внимания на смурной вид друга, сказал Кифер. – Надо же все подготовить. Камень принести, почистить его там… или что они с ним обычно делают? Списки курсантов сверить. Я слышал, что однажды на распределении забыли назвать одного парня. Просто пропустили его в списке. Так тот чуть в обморок не упал, представляете! Думал, что его вышвырнут из академии или того хуже… – Кифер загадочно замолчал, ожидая реакции. Не увидев ее ни от Хейли, ни от Малкольма, он слегка насупился и буркнул: – Это ж надо быть таким трусом!

Малкольм поморщился, как будто Кифер назвал трусом его самого.

Хейли сдвинула брови и покачала головой. Ее взгляд рассеянно побродил среди курсантов и наткнулся на небольшую группку с метками «С», стоявшую чуть поодаль. У девушки, прислонившейся спиной к огромному зеркалу высотой до потолка, лицо почти сравнялось по цвету с краской на стене. Она прерывисто дышала и прижимала руку к груди.

Малкольм проследил за взглядом Хейли и с настороженностью уставился на сокурсницу, с которой явно творилось что-то неладное.

– Что у них там происходит? – спросил он.

– Какая разница? – небрежно бросил Кифер. – Ладно б они были наши. А это ж сидни. Плюнь на них.

Хейли неопределенно покачала головой. Сосредоточенное лицо говорило о том, что она усиленно старалась разобрать беседу сокурсников за общим гомоном.

Кифер, все еще обиженный отсутствием реакции на свою небольшую историю, нехотя обратил внимание на побледневшую тощую брюнетку, которой была велика форма даже самого маленького размера.

– Это же Лиз Хартиг с потока «С», – заметил он. – С младших курсов удивлялся, как ее взяли в академию. Она на общей физподготовке несколько раз в обморок падала. Слабачка, каких поискать! Ей даже в Следящие путь заказан.

– Перестань так мерзко себя вести, – шикнула на него Хейли, и Кифер недовольно поджал полные губы. Его лицо сделалось по-детски обиженным, и из высокого видного восемнадцатилетнего юноши он будто резко превратился в мальчишку лет десяти.

Малкольм бросил на друга сочувственный взгляд, памятуя о том, что на лекции он уже успел схлопотать от Хейли, и снова отвернулся в сторону сокурсников.

– Да успокойся ты, Лиз! Что ты такое говоришь?

– Как тебя могут распределить «не туда»?

– Все будет хорошо, перестань… – успокаивали девушку три сокурсницы, квохчущие возле нее заботливыми курицами-наседками. Двое юношей рядом с ними стояли столбами и ничего не говорили, выказывая свою поддержку молча.

Бледная, как известка, Лиз Хартиг качала головой и всхлипывала.

– Мне нехорошо. Точно вам говорю, уровень скверны поднялся! Меня определят в Ищущие, а я… а я там не выдержу! Я там не смогу!…

– Ну, глупости не говори. Не мог у тебя уровень осквернения измениться. Ты же все это время была в академии, тут ведь нет источников.

Малкольм заметил, что оба юноши, стоявшие возле Лиз Хартиг, покосились на него. По его спине начал медленно взбираться холодок. В ушах эхом зазвучали слова «тут ведь нет источников». Иногда Малкольму казалось, что они здесь есть. Пару лет назад он начал просыпаться по ночам и иногда подолгу смотреть в окно. Что-то будто тянуло его на улицу. По его телу пробегала странная вибрация, которую он хорошо запомнил еще с восьмилетнего возраста. В такие ночи ему обычно снилась мать. Однако все лето, большую часть которого он провел в доме Хейли и подрабатывал вместе с ней разносчиком газет, кошмары его не мучили, и вибрация источника ему не вспоминалась. Он уже успел решить, что просто выдумал все это. И вот теперь Аксель Димлер и Браус Винс с метками «С» подозрительно на него косились, а он чувствовал себя так, будто они застукали его ночью глядящим в окно спальни.

– Пфф! – прыснул Кифер, толкая Малкольма в бок. – Слышишь, что она несет? – шепнул он. – Думает, что ее определят не в Следящие. Ну, если б такое было возможно, ей было бы из-за чего переживать. В Ищущих она и недели не продержится. Как ты там говорила, Хейли? Такие умирают в первые годы службы?

На напоминание о своей грубости Хейли отреагировала невозмутимо.

– Вообще-то, такое бывает, – сказала она задумчиво. – Редко, но бывает. За всю историю академии всего дважды курсант на распределении попадал не в тот поток, куда его изначально определили. Проводили расследование: выяснялось, что это могло быть ошибкой родителей, которые сами проверяли своих детей в очень раннем возрасте. Из-за тесного контакта матери и ребенка кулон Ищущего мог выдать неправильный результат. Но сейчас при поступлении в академию детей всегда перепроверяют, так что Лиз, скорее всего, боится напрасно.