Академия Ищущих и Следящих - Московских Наталия

– Сейчас еще полчаса будет размазывать эту кашу, – зевнув, тихо простонал высокий юноша с коротко стриженными светлыми волосами, повернувшись к своему другу. – Быстрее бы уже распределение! Переедем в новый корпус, где не будет этих сидней, – мечтательно продолжил он, бросив презрительный взгляд на левую часть лектория, занятую курсантами с меткой «С». – Начнем обучаться полевым вылазкам, печатям… Скорее бы!

Его друг – темноволосый и черноглазый поджарый юноша с острыми чертами лица – тихо усмехнулся и покивал. Ему тоже не терпелось официально назвать себя Ищущим и страшно надоело воспринимать распределение как событие, которое произойдет когда-то в будущем, очень нескоро. Для себя он все решил уже много лет назад и с нетерпением ждал, когда его чаяния станут реальностью. Он, как и многие здесь, чувствовал, что быть Ищущим – его истинное предназначение.

Светловолосый вытянул руки на столе, едва не ложась на них, и блаженно прикрыл глаза.

– Заживем, – протянул он. – Еще четыре года, а потом… – он встрепенулся. – Как думаешь, нам с тобой позволят сразу стать напарниками или отправят к более опытным Ищущим?

Из-за плеча его друга вдруг показалось недовольное лицо стройной русоволосой девушки со строгими серыми глазами и вздернутым маленьким носиком. Ей было всего восемнадцать, но крупная родинка справа над верхней губой делала ее внешне старше. Свои длинные волосы она всегда убирала в два высоких хвоста и перевязывала черными ленточками.

– Кифер, ты не мог бы заткнуться? Кое-кто пытается слушать лекцию! – прошипела она и ткнула сидящего рядом юношу. – Малкольм, скажи ему!

– Скажу, если попросишь нежнее, – ехидно улыбнулся Малкольм, заработав от своей девушки еще один укоряющий тычок в бок. Он поборол в себе желание потянуться и приобнять ее, зная, что в ответ получит укоряющее «Не на лекции же!»

– Брось, Хейли, ты же знаешь эту легенду лет с пяти! – отмахнулся от нее Кифер, за что удостоился осуждающего взгляда. – Даже отличницам иногда нужно расслабляться. Сейчас самое время.

– Такие легкомысленные Ищущие по статистике часто умирают в первые годы службы, – сощурившись, буркнула Хейли.

Малкольм поморщился. Он счел это ударом ниже пояса и понял, что грядет буря. Стоило и впрямь вмешаться на секунду раньше. Хейли иногда бывала слишком категорична. В основном она вела себя так по отношению к самой себе, но временами на нее находило, и она начинала мерить по своим стандартам других, что почти всегда кончалось плохо.

Кифер возмущенно выпрямился, его лицо вытянулось.

– Эй! Разве можно так говорить товарищу по оружию?!

– А я это из лучших побуждений. Стараюсь наставить тебя на правильный путь, пока ты сам себя к Святым не отправил. – Хейли с важным видом сложила руки на груди.

– То есть, ты мне угрожаешь, но из лучших побуждений? Ну-ну…

Малкольм толкнул друга под локоть, чувствуя, что их тихая перепалка с Хейли перерастает в горячий спор. Они частенько начинали шуточно перекидываться колкостями, а позже переходили к настоящей ссоре и потом могли несколько дней не разговаривать в ожидании первого шага к примирению друг от друга.

– Да тише вы оба. Нас так выставят отсюда, – шикнул на них Малкольм, хотя и догадывался, что это уже не сработает.

– Скажи это своей девушке, которая швыряется проклятьями, – проворчал Кифер.

– Не проклятьями, а напутствиями! – парировала Хейли.

– Напутствиями о скорой смерти в бою? Да кто так делает вообще?

– Курсанты Йейтс, Кросс и Энкель, встать! – резко скомандовал профессор Грофт, уставший терпеть их возню.

Малкольм раздраженно вздохнул: он что-то такое и предчувствовал, когда затевалась вся эта болтовня о будущем. По правде говоря, разговоров о будущем он не любил. Он не понаслышке знал, что планы очень редко осуществляются так, как изначально представляются. Определить твою судьбу может череда фатальных случайностей, которые никак нельзя предсказать. Когда он думал об этом, внутри сразу начинал копошиться червь тревоги, поэтому он старался гнать от себя эти мысли и жить сегодняшним днем. Опору Малкольму Кроссу давало чувство, что он хотя бы знает, куда поведет его судьба. Сегодня он официально начнет свой путь Ищущего, и это будет правильно.

Хейли Энкель вскочила с места первой и вытянулась по стойке смирно.

– Прошу простить за шум, профессор! Этого больше не повторится! – отрапортовала она прежде, чем Малкольм и Кифер успели подняться со своих мест.

Профессор Грофт смерил долгим взглядом всех троих.

– Если вы так хорошо знаете материал сегодняшней лекции, может, сами расскажете его остальным? А я с удовольствием вас послушаю.

Кифер опасливо покосился на Хейли, будто ища у нее спасения. О едва начавшейся перепалке он тут же позабыл.

Малкольм знал, что друг прекрасно себя чувствует, рассказывая что-то в кругу небольшой компании, но выступать на весь лекторий было для него сущим кошмаром. Хейли, несмотря на отсутствие страха перед аудиторией, стыдливо опустила взгляд и покачала головой. Лекцию она прочитала бы не хуже, а то и лучше Грофта, но Хейли идейно следовала правилам академии и хотела, чтобы ее статус лучшей был достигнут за счет непогрешимости, а не за счет качеств выскочки. Из-за ее стремления к правильности у них с Малкольмом нередко возникали разногласия. Однако нечто в этой патологической честности и абсолютной предсказуемости казалось Малкольму до ужаса привлекательным. Поэтому в спорах правота частенько оставалась за Хейли. Он дарил ей это чувство, зная, что так ей спокойнее. Ему хотелось, чтобы с ним Хейли ощущала себя в безопасности, как ей никогда не удавалось почувствовать себя в стенах родного дома под строгим взглядом отца, работавшего главным городским прокурором.

Грофт выжидающе посмотрел на Малкольма.

– Курсант Кросс? Что насчет вас?

Малкольм спокойно выдержал его взгляд. Он запросто мог бы выступить на весь лекторий. К тому же легенду он знал вдоль и поперек, но ему вовсе не хотелось рассказывать историю возникновения скверны. В его устах она для всех приобретет особый оттенок. Ему вполне хватало того, что история его попадания в академию долетала до него в череде чужих перешептываний вплоть до рубежа старших курсов. Не раз ему приходилось пускать в ход кулаки, когда ему в спину бросали презрительное «оскверненный», а после проводить несколько дней в изоляторе в качестве наказания или убирать территорию на исправительных работах, попутно залечивая ушибы и кровоподтеки. Только в последние пару лет косые взгляды в его сторону сменились завистливыми, ведь он стал лучшим на курсе среди юношей. Их с Хейли считали безупречной парой. Если сейчас Малкольм расскажет о скверне, его собственная история снова встанет тенью за его спиной.

Думая об этом, он почти физически ощутил на своих плечах сильные нечеловеческие лапы с длинными когтями.

Я отведу тебя туда, сынок. Там ты поймешь, что такое настоящая сила. Еще чуть-чуть, Малкольм. Мы почти дошли…

Пришлось выровнять дыхание, как учили на занятиях по самоконтролю, чтобы избавиться от навязчивого воспоминания.

Нет. Ему однозначно не стоит выступать. Сейчас он хотел спокойно пройти распределение и оказаться в этом треклятом мире на своем месте.

– Прошу простить за шум, профессор, – сказал он как можно равнодушнее.

– Не хотите занять мое место на сцене? – ядовито улыбнулся Грофт.

– Никак нет.

Профессор удовлетворенно кивнул.

– Садитесь. Предупреждаю: еще раз попытаетесь сорвать мне лекцию, назначу вам троим исправительные работы. Изолятором старшекурсников не напугаешь, а вот чистка территории…

Малкольм, Кифер и Хейли послушно сели на места и показательно уткнули глаза в тетради в кожаных переплетах. Некоторое время они ловили на себе заинтересованные, сочувственные или злорадные взгляды сокурсников, но не смотрели ни на кого в ответ и прилежно молчали.

Профессор Грофт тем временем перешел к легенде, закончив всевозможные вступительные слова.