Академия Ищущих и Следящих - Московских Наталия

Старый библиотекарь в черной униформе, похожей на преподавательские кители, оглядел Малкольма с ног до головы тусклыми голубыми глазами поверх круглых очков в проволочной оправе и почти сразу потерял к нему интерес.

Среди библиотечных шкафов, из-за столов и с кожаных диванов, на которых сидели курсанты в серой, темно-зеленой и темно-синей униформах, разбившись на небольшие группки или поодиночке, летали призрачные шепотки. Здесь шептались даже дети младших курсов: тишину библиотеки, предписанную монументальной табличкой при входе, почему-то не хотел нарушать никто, так что старому библиотекарю почти никогда не приходилось выдворять отсюда нарушителей.

Малкольм прошелся по первому уровню, выискивая глазами Хейли. Он не видел здесь никого из своих бывших сокурсников, поэтому почувствовал себя спокойнее. Здесь никто не смотрел на него и не перешептывался о его истории, которая – он был уверен – уже успела разлететься по академии.

В какую секцию могла пойти Хейли? – спрашивал себя Малкольм. Почему-то мысль о том, что Кифер наверняка нашел бы ее быстрее, кольнула его, и он зашагал решительнее.

Мимо него проносились шкафы с художественными романами, научными публикациями, медицинскими книгами, учебниками по праву, сводами республиканских законов, книгами по естественным наукам, трудами религиозных мыслителей, мемуарами выдающихся служителей корпуса и многим другим.

На первом уровне Хейли не нашлась.

Малкольм дошел до металлической винтовой лестницы на второй уровень и неспешно поднялся, стараясь не сильно топать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Второй уровень был заполнен шкафами и местами для чтения гораздо меньше, чем первый, и сюда поднимались реже. Секция с книгами располагалась в углублении прямо напротив огромных окон, тянущихся на оба уровня, однако все равно была скрыта в тени, поэтому здесь горели закрытые керосиновые лампы, за которыми следили с особой тщательностью, чтобы не допустить пожара. Узкий проход, начинающийся от лестницы, вел к невысокой деревянной балюстраде, выкрашенной в белый. Отсюда открывался живописный вид на первый уровень библиотеки и на заоконный пейзаж.

Повернув по пути узкого прохода, Малкольм остановился напротив книжной секции по левую руку от себя, и задумался, откуда начать. Таблички, любезно выставленные перед рядами шкафов, гласили: «История Октавии», «История Регенсбурга», «Учение Святых», «Искусство Печатей», «Известные дела оскверненных», «История Академии Ищущих и Следящих Регенсбурга», «Труды ректоров»…

Малкольм тяжело вздохнул. Хейли могло заинтересовать что угодно. Если она вообще была здесь. Он решил пройти между секциями, как при проходке лабиринта на полосе препятствий. Если Хейли здесь, то он ее найдет. Впрочем, в таком случае она должна искать книги, потому что сесть здесь было негде. Наверняка, найдя нужную литературу, Хейли пошла бы вниз, а там ее не было.

Ладно, я быстрее проверю, чем буду стоять и сомневаться, – одернул себя Малкольм и направился в первый ряд.

Его поиски завершились на шестом повороте, когда он зашел в секцию «История Академии Ищущих и Следящих Регенсбурга». Хейли сидела прямо на полу, не боясь запачкать новую униформу. Из-под темно-зеленых брюк, замаскированных под юбку, длиной до щиколоток выглядывали идеально зашнурованные форменные сапоги. Жесткий китель формы словно был создан для Хейли и сидел на ней превосходно, не скрывая, а только подчеркивая изгибы ее натренированного тела. При этом Хейли умудрялась сохранять видимую обманчивую хрупкость, а неизменные два хвостика создавали образ беззащитной доброй девочки.

Малкольм застыл, не зная, что ей сказать.

Она подняла на него глаза, и он заметил, что они раскраснелись и слегка припухли от слез.

– Хейли… – выдохнул он.

Она медленно поднесла палец к губам, призывая его сохранять положенную в библиотеке тишину. Даже будучи в расстроенных чувствах, Хейли Энкель не забывала о правилах. В них не вписывалось только то, как она сидела – на пыльном паркете в обнимку с какой-то старой книгой.

Малкольм подошел к ней и опустился на колени рядом.

– Ты… тебя кто-то обидел? – прошептал он. – Только скажи, и я…

– Не давай громких обещаний, Малкольм. Придется их все исполнять перед зеркалом.

Даже в шепоте Хейли слышались нравоучающие нотки.

Малкольм сглотнул подступивший к горлу ком.

– Что ж, пожалуй, мне все-таки стоит самому себе врезать, – прошептал он. – Хейли, прости меня. Я повел себя отвратительно на распределении. Даже оправдываться не хочу, самому от себя мерзко. Если б я знал, что ты… В общем, прости.

Она не отвечала, и он решил, что она вычеркнула его из своей жизни, как это сделал Лео Асгер и, возможно, еще несколько бывших приятелей.

– Ты не хочешь со мной разговаривать? – спросил он.

Хейли молча закрыла книгу, которую читала, и поводила ею у него перед лицом. Малкольм успел разглядеть название «Проверка учеников при приеме в Академию Ищущих и Следящих Регенсбурга». Он снова почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

– Я пока не нашла здесь случаев, похожих на твой, – прошептала Хейли, – но должен быть выход из твоей ситуации. И я его найду, даже если ты будешь вести себя, как кретин.

Малкольм развернулся, сел рядом с ней и почувствовал, как полки шкафа неприятно врезаются в спину. И сколько Хейли так просидела?

– Я и есть кретин, – так же шепотом признал он. – Прости меня.

– Ничего, – вздохнула Хейли. – Если б меня распределили в Следящие, я бы, наверное, сошла с ума. Так что я понимаю тебя.

– Но говорить тебе гадости все же не стоило, – покачал головой Малкольм.

– Не стоило, – согласилась Хейли.

Она положила голову ему на плечо, и они просидели молча около минуты.

– Вообще-то, – начал Малкольм, – мне дали срок испытания. Сказали, что, если мне удастся проявить способности Ищущего, то мою ситуацию могут пересмотреть. Так что осталось всего-ничего: доказать, что распределительный камень, который никогда не ошибается, ошибся.

Хейли нервно хихикнула и тут же прикрыла рот рукой: звук показался ей слишком громким. Малкольм взял ее за вторую руку и поводил большим пальцем по немного шершавой коже тыльной стороны ее ладони. Хейли повернула руку и переплела свои пальцы с его.

– Все будет хорошо, – заверил ее Малкольм.

– Обещаешь?

Он кивнул.

– Кстати, я хотел предложить тебе сбежать, – с улыбкой шепнул он. – Так уж вышло, что я задолжал Киферу крендель с корицей. Даже два. Если зайдем в мою старую комнату, и я возьму деньги, можем прогуляться по городу. Побудем… просто собой. И плевать, какие у нас метки. – Не заметив решимости на ее лице, он подтолкнул ее. – Ну же, Хейли! Я хочу погулять с тобой, как летом. Обещаю купить крендель и тебе. С сахаром, как ты любишь.

Хейли тепло улыбнулась и потянулась к нему, чтобы поцеловать. Когда она отстранилась, на ее лице все еще читалась неуверенность.

– В чем дело? – спросил Малкольм.

– Если ты пойдешь в этой униформе, все будут думать, что я старше тебя.

– То есть, если я надену синюю униформу, никто не будет косо смотреть? – саркастически шепнул Малкольм.

Хейли думала всего пару секунд, затем осторожно отложила книгу и почти мгновенно поднялась на ноги.

– Ладно, пойдем, – согласилась она. – Сегодня свободный день, так что ничего важного не пропустим.

– Кто ты и что сделала с Хейли Энкель? – расплылся в улыбке Малкольм.

Она протянула ему руку, и вскоре они покинули библиотеку.

Глава 6

У лаза в заборе со стороны заповедного Леса Пилигримов Малкольм повернул два прута, в которые какие-то умельцы сорок лет назад умудрились протолкнуть длинную металлическую пружину, позволяющую отодвигать прутья и незаметно для чужих глаз возвращать их в исходное положение. Оставалось только поставить их так, чтобы разрез в металлическом пруте сверху и снизу не было видно, а сжавшиеся пружины и оставшаяся часть прута довершала маскировку.