Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна

В книжном прилавке надолго я застряла, и недовольно кашляла Руська, подгоняя поскорее выбрать да уйти. Вдыхая приятный запах, перебирая страницы, я хотела скупить все и сразу, но взяла лишь одну, решив, что покушать в кофейне городской смогу лишь через пару месяцев. Выбрав столик на улице, мы заказали чай и лимонный тарт, как делали каждый раз, как в Вайлот приезжали. Нравилась нам эта традиция самодельная, и, попивая мятный чай из белой кружки с синим ободком, я довольно щурилась, наблюдая за кипящими жизнью улочками. На ярмарку торговцы выкатили бесчисленные киоски с едой и сувенирами, громко проходили выставки домашних животных, и с восторгом рассматривали мы вайлотских коров с огромными витыми рогами, шедших за своим хозяином к большой главной площади.

Здесь было шумно, но очень здорово! Покончив с трапезой и купив от жадности карамельных яблок, мы направились в эпицентр ярмарки, где уже вовсю играли барды, утягивая своей мелодией людей в пляс. На далеком горизонте синели горы, а здесь внизу танцевали горожане, и трещали бочки с медовухой. Завидев знакомую, Руська тут же умчалась, и, лишь оставшись в одиночестве, я вдруг почувствовала себя неловко в столь разношерстной толпе. Смущенно отказываясь от приглашений на танец, я решила посидеть в стороне, пока за руку меня не схватил пьяный паренек.

– Идем, красавица, – икнул он, утягивая в сторону плясок. Красное лицо расплылось в довольной улыбке. – Ишь, рыжая!

– А ты синий!

Он рассмеялся и пошатнулся, вот только руку не отпустил. Попытавшись выдернуть кисть, я поморщилась от боли в запястье.

– Отпусти!

– Пойдем танцевать! Чего упрямишься?

– Потому что не хочу!

Повернувшись, он потянул меня за собой, и, попытавшись упереться ногами в землю, я лишь заскользила следом. Что ж, пусть так. Он пьяный в стельку, отвлечется, а я и сбегу. Как начнем танец, так и отпустит. Нечего внимание к себе привлекать…Да и вокруг столько людей, что никто и не заметит. Хватает тут синих мужиков, если с каждым в полемику вступать, до утра не закончу…

Стоило нам сделать пару шагов, как поверх его руки, сжимающей мое запястье, легла большая ладонь, останавливая этот принудительный ход. Вздрогнув от неожиданности, я подняла взгляд, удивленно рассматривая недовольное лицо эльфа. Хмуро разглядывая пьяного паренька, Хельсарин скривился так, словно один конкретный индивид позорил своим поступком весь мужской честной род. Незнакомый алкаш смотрел в ответ, и на его лице, затуманенном алкоголем, просыпался инстинкт самосохранения.

– Она не хочет с тобой идти, – процедил эльф, и паренек согласно кивнул.

– Да, не хочет…

– Иди отсюда.

Резко развернувшись и потеряв равновесие, пьяный кавалер опасливо обернулся, после чего с грохотом врезался в стол, упав на закуски сидевших там мужиков. Сказать о том, что он получил по шапке, это ничего не сказать…

– Я думала, вы уехали! – искренне призналась я, не зная, куда смотреть. В конце концов, кто не захочет понаблюдать за дракой алкашей.

– Я, – собираясь было ответить, Хельсарин одернул сам себя, – нет…Пока нет.

– Как славно. Спасибо, что выручили.

– Нужно было закричать и попросить помощи…

– Тут все кричат, – кивнула я в сторону гогочущей толпы, – кто услышит? Уж проще сбежать под шумок.

– Я бы услышал.

Лишь улыбнувшись, я пожала плечами, решив, что грубо будет ставить под сомнение этот факт. Мысленно распрощавшись с эльфом, я вдруг поняла, что действительно рада его видеть.

12

Легкая незатейливая песенка разбивала танцующих на пары, заставляя подпрыгивать и кружиться. Наблюдая за чужим весельем, я не чувствовала желание поддаться всеобщему ажиотажу, и все ж атмосфера праздника незаметно наполняла тело, подбадривая душу. Привыкнув к роли человека, готового в любое мгновение оказать кому-то помощь, я всегда ощущала скованность, словно права не имела расслабиться и пуститься в пляс, позабыв обо всем. И если в Дубравке эта граница порой стиралась, благодаря Тувелдону, то в городе я будто превращалась в камень, боясь растерять сосредоточенность и внимание. И все ж глубоко внутри я давно призналась самой себе в истинной причине столь шаткой неуверенности. Завидуя магическим лекарям, я чувствовала себя глупой и ненужной, словно с приездом в города все мои навыки обесценивались в один миг. И если в Дубравке я была Дохтуром, то в Вайлоте – обычной собирательницей трав…

Словно считав на моем лице скрупулезно скрываемые комплексы, Хельсарин неожиданно протянул мне руку.

– Что? – несколько грубовато спросила я, все еще не вынырнув из омута переживаний.

– Могу ли я пригласить вас на танец?

Он выглядел вполне серьезным, и обвинить его в столь плохой шутке было бы глупо.

– Я не очень люблю танцевать.

– Я тоже.

Против воли губы растянулись в скованной улыбке, и, подавив в себе смешок, я вложила свою ладонь в чужую. На миг я замешкалась – кончики пальцев с трудом оттирались от йода и потому всегда были чуть желтыми – но эльф тут же уверенно перехватил мою руку, отходя в сторону плясок. Чувствуя его несколько грубоватую кожу, шершавые мозоли и старый шрам, чуть выступающий над кожей, я на миг вдруг оказалась за настоящей каменной стеной, ограждающей от всего мира.

Остановившись посреди вихря танцующих горожан, я положила руку на сильное плечо, едва вздрогнув, когда большая ладонь опустилась на талию, обдав жаром. Складывалось не очень приятное ощущение, словно краснела и мялась, как дурочка, лишь я, тогда как Хельсарин чувствовал себя уверенно и непринужденно. Шаг вперед, вбок, поворот – первые элементы простого танца дались скованно. Все время пытаясь смотреть вниз на ноги, я путалась и смущалась лишь больше, пока эльф не прижал меня к себе так сильно, что я забыла как дышать.

– Нужно смотреть вперед, – неожиданно улыбнулся он, вкладывая в эти слова мудрый жизненный совет, – а в данный момент – на партнера.

Кивнув, я вновь попыталась опустить глаза, тут же одернув себя. Выпрямившись и вскинув голову, тело ощутило легкость, прильнув к мужской фигуре. Шаг вперед, вбок, поворот – получилось куда лучше. Заскользив по площади вместе с остальными парами, мы, наконец, слились с песней, попав в такт. Взметнувшаяся от движений юбка щекотала своим подолом лодыжки, соломенная шляпка слетела с головы, повиснув веревочкой на шее. Разметавшиеся по плечам волнистые волосы, сбившееся дыхание, сливающиеся в одно яркое пятно танцующие люди – на удивление я вдруг почувствовала себя хорошо, наслаждаясь ветром, обдувающим вспотевшую шею.

Он, не отрываясь, смотрел мне в глаза, и, чувствуя это всем своим телом, я намеренно уводила взор на сцепленные руки, острый кадык или ворот черной рубашки. Музыка становилась все быстрее, и, кружась в танце, где сам воздух казался чище и свежее, я на миг прикрыла веки, позволяя столь необычному чувству свободы играть яркими пятнами в закрытых глазах. Впервые я танцевала так самозабвенно. Быть может, все дело было в партнере? Или в смирении со своими комплексами и несовершенствами? Что-то мне подсказывало, что правильный ответ шел под номером один…

Музыка резко оборвалась, потому что на барда напал пьяный торговец из киоска неподалеку. Завязалась драка, но, остановившись, чтобы привести дыхание в ровный ритм, мы с эльфом смотрели друг на друга, как если бы увидели впервые в жизни. Осторожно, и, как мне смелось подумать, нехотя Хельсарин отпустил мою руку, сделав вежливый шаг назад.

Не успев сказать и пары слов, он обернулся в сторону несущейся и гогочущей Руськи.

– Ты врунька! – рассмеялась она, так хлопнув меня по плечу, что ноги подкосились. – А говаривала, мол, танцевать не умеешь! Там даже дед Жок из таверны высунулся!

В подтверждение своих слов она указала в сторону небольшого домишки, в окне которого хитро лыбилась красная рожа пасечника. Рядом с ним за столом боролся со сном синий Геморас.

– Я и не умею…

– Ой, хорош лясы точить. Я видала! Хельсарин за тобой едва поспевал! Правду ж говорю?