Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна

– Вы ведь знаете, кто здесь живет?

– Конечно.

Открыв замок и войдя внутрь, я хлопнула дверью перед носом Хельсарина, бросив напоследок недовольное:

– Я.

10

«Какашки и моча – это прелесть врача» думала я, наблюдая за радостно скачущим по больнице ребенком, что неделю маялся от запора. Рассказав его матери о том, что питаться надобно правильно да полноценно, я укорила себя в том, что сама-то данных рекомендаций не придерживаюсь. За день ежели разок поешь хорошенько, так и радостно на душе, а коль и чай похлебаешь со сладостями, так и жизнь ярче становится. Распрощавшись с пациентами, я проигнорировала приветствие Тувелдона – обида во мне ещё не остыла – а после демонстративно недовольно прошла мимо эльфа. Тот, впрочем, себя виноватым не чувствовал. Его строгая мина лишь на долю секунды вспыхнула смущением прошлым вечером, чтобы снова стать непроницаемой и бесстрастной харей. Своей безэмоциональностью он не только меня смущал, но и люд наш деревенский, что по природе своей был подобно потоку бурному. Хоть и рукастый мужик был, да, что уж греха таить, красивый, а все ж черт ногу сломит, пока догадаешься, об чем думает.

– Ох, и болит сегодня моя голова, – пропела Ишка, хватаясь за косынку.

– У всей Дубравки так, погляжу, – я тут же согласно кивнула. Бывали деньки, когда жалобы на боли головные всю деревню мучали. – Снова авось погода резко меняется.

– Лучше уж погода, чем как тот случай в прошлом году.

– Это когда Сальмонел в костры траву конопляную кидать начал, а потом вся деревня невесть что видела?

– Ох, и устроил он нам. Помню, ложусь я спать, а на меня черти с потолка смотрят, – вздрогнув, Ишка всплеснула руками. – Как на кол его не вздернули! А что ж вам-то, Дохтур, тогда мерещилось?

– Феи, – прочистив горло, я деликатно умолчала, что всю ночку мне тогда мужики обнаженные снились.

Хельсарин, ставший невольным свидетелем деревенских проблем, лишь слегка нахмурился, опосля направившись к сараю. Сегодня Ишка надоумила его склад в порядок привести, да ящики перетаскать. Проводив фигуру мужскую задумчивым взглядом, я впервые за все время задалась довольно простым вопросом: из какого народа пациент этот? Эльфы на заре времен на группы разделились да так и сформировали народы свои, пускай и расой одной являлись. Уши длинные, а значит навряд ли к горным относится – у тех хрящик едва вытянутый. Фигура высокая да мускулистая – точно не из лесных, ведь те, как феи, хрупкие и изящные. У теневых эльфов кожа почти черная, а у равнинных глаза раскосые да волосы светлые. Должно быть, набрал себе крови разной да ходит, выделывается...

Не хотела я о нем думать часто, и все ж как на диковину заглядываешься, так и лицо новое взор невольно вместе с любопытством притягивает. А как выйдет он на улицу, как засмотрится в небо на добрый час, так и вовсе против воли мы с Ишкой на него поглядываем. Смотрит так, словно ждет кого, но эмоции на лицо свое не пускает, оттого не догадаешься: грустно ему иль, наоборот, страшно. И все ж я мысли ненужные прогоняла. Хоть и душило любопытство треклятое, однако, не хотела я знать, кем эльф этот является. Жизнь в деревне научила не лезть в дебри да не брать на себя больше, чем унести сможешь.

Рассказывала мне Ишка, мол, лет десять тому назад, прибился к Дубравке молодец раненый. Выходили его, выкормили, а после нагрянула стража да повязала его. Преступником оказался, своровал что-то у господ видных.

Засучив рукава, я достала ступку и принялась травы сухие в порошок стирать. Хотела б я капельницы на лад новый научиться ставить, но для того системы нужны специальные. Хоть одну б в городе купить, а там и попрактикуюсь на Сальмонеле, что вечно обезвоженный из-за отравлений постоянных. Вслушиваясь в шуршащий каменный звук ступки, я мысленно пересчитывала спрятанные в ящике деньги, надеясь, что хватит их и на книгу новую, и на обувь добротную.

– Ты что ль, обижаться на меня вздумала? – хитро прищурившись, спросил Тувелдон, выйдя из операционной. Судя по запаху, хирург заперся там, чтобы продезинфицироваться изнутри.

– А как обиду не таить? Вы меня девой старой обозвали!

– Так, в шутку ж я, Мирка.

– Плохо шутите…

– Я ж как лучше, – рассмеялся хирург, – вон, мужика к тебе домой отправил!

– Не надо делать мне как лучше. Оставьте мне как хорошо.

– Ладно-ладно, не вороти носом, у самой шутки такие, что в глазах рябит да темнеет.

Попытавшись скрыть улыбку, я усиленно принялась работать ступкой, да только Тувелдон эту улыбку заметил и добродушно потрепал меня по волосам, а после скрылся во дворе.

Теплый, почти золотистый свет от заката красивым ровным потоком струился в раскрытую дверь. Ещё один день клонился к своему завершению. Оставаться на ночь в больнице сегодня никому надобности не было: всех пациентов, что были, мы отпустили по домам. Ночевал тут лишь Хельсарин, что совсем не походил на больного. Взглянув давеча на рану его, я и раны-то никакой не обнаружила.

Он с сараем закончил быстро, но, вернувшись обратно, застал лишь меня. Ишка домой пораньше отпросилась, чтоб с мужем на речку выбраться. Рассыпав порошок по баночкам и убрав их на полки, я вытерла ступку, а после, сделав несколько пометок в плане на месяц, ушла в кабинет, чтоб вынести оттуда ломоть хлеба да кусок сала с помидором: санитарочка уж очень просила трудягу ушастого покормить, как вернется. Молча поставив все это перед ним, я нахмурилась, ощутив на себе чужое внимание. Яркая радужка цвета расплавленного золота была испещрена темными крапинками, рассматривая которые я почему-то думала не о самом Хельсарине, а о том, что этот кусок сала я заточила бы и сама…

– Можете поесть со мной, – произнес он неожиданно, а я согласилась неприлично быстро.

Сев напротив, я тут же нарезала хлеб и помидор, а после, не дожидаясь компанию, отравила в рот первый кусочек. Уголки губ эльфа дернулись было вверх, но он тут же скрыл улыбку за едой. Съев оставленную Ишкой трапезу в тишине, мы старались не смотреть друг на друга, но, устав от неловкости исключительно с моей стороны, я решилась завести разговор:

– Хельсарин, откуда вы родом?

Прожевав сало, он внимательно посмотрел на меня, словно решая, нужна мне эта информация или нет.

– Из столицы.

– Надо же, там, говорят, медицина на совершенно ином уровне.

– В основном, лечебницы заполняют магические лекари.

Разговор оборвался: как его продолжить я не знала. Беседа ради беседы? Нет уж, увольте. Выдавливать из себя ужин вместе с пустой болтовней не очень хотелось…

– А вы? Родились здесь? – спросил он неожиданно, и я искренне удивленно подняла брови. Даже если интерес этот был из вежливости, разговор обрывать он не хотел.

– Да, всю жизнь здесь.

– Не думали уехать?

– Нет, – я улыбнулась, ведь сказанное было чистой правдой, – нравится мне здесь. Тихо да уютно. Почвы плодородные, леса красивые и люд добрый. Тяжко иногда бывает, но все ж, какая работа легкая, коль серьезно к ней относишься?

– Ваша правда.

Найдя момент достаточно подходящим, я поднялась со стула, поблагодарив эльфа за компанию. Сняв косынку и халат, я подошла, чтоб попрощаться, но Хельсарин неожиданно вызвался проводить меня до дома. Не найдя достаточно аргументов для отказа, я согласилась, но всю дорогу мы вновь молчали. Быть может, я все ж по нраву ему пришлась? Искоса взглянув на мужчину, я увидела лишь хмурое выражение строгого лица. Навряд ли. С такой рожей девушку приглянувшуюся не провожают. Вечно думы неприглядные в голову лезут! И нечего эльфа себе в мужья присматривать: они всяко дольше люда простого живут. Но шел он медленно, чтоб шаг широкий с моей семенящей поступью поравнять, а после калитку придержал да ветки дерева в сторону убрал, чтоб пройти дать вперед. Мелочи, а приятно-то как…

Остановившись у двери, я потопталась на месте. Если на чай позову, не так поймет, да и сральню мою увидит…

– Спокойной ночи, – произнес он, тут же приведя меня в чувство.