Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна

Оставшись с мужчиной один на один, я непроизвольно сделала шаг назад. Растерянный, испуганный каким-то кошмаром и явно не осознающий реальности, эльф поднялся на ноги, но тут же пошатнулся, схватившись за прикроватную тумбу. Я поспешила было придержать его за руку и уложить обратно, как одеяло соскользнуло с бедер и упало на пол. Должно быть, прохлада летней тени шевельнула колокола, и пациент, пробудившись ото сна, поднял на меня свои ясные глаза из-под густых черных бровей.

Я отошла в сторону. Он без тени смущения спокойно лег обратно в постель.

8

Он разговаривал мало. Иногда расхаживался по палате – Лирасол благоразумно оставил для своего командира рубаху и штаны – иногда сидел на лавке во дворе, рассматривая селян. Ишка окрестила эльфа таинственным бедолагой и жалостливо подкладывала ему побольше картошки в обед, да только заниматься им у нас времени более не было. Затемпературила Фолка после родов, а после и дитя её новорожденное закашляло. Вечером вновь Сальмонелл грибами отравился, а после него я к Руське побежала: сын её столько черешни слопал, что сыпью покрылся. У Тувелдона тоже день сложный выдался: сначала он огородника незадачливого оперировал, что тяпкой себе по ноге попал, а потом рану сшивал дурачку местному, любящему собак дразнить. Стоило мне в лечебницу вернуться, как оборотни сородича притащили, в драке пострадавшего, и снова мы с хирургом в операционной заперлись, чтоб мужичонке помочь.

Склонилось солнце к горизонту, растаяли розовые крапинки в небе, и наступила ночь с луной круглолицей. Открыв двери нараспашку, чтоб воздух прохладный впустить, мы с Тувелдоном на порожки сели. Он задумчиво курил трубку, которую недавно выторговал в городе, а я пассивно дышала дымом, потихоньку засыпая.

– Много завтра соплежуев будет, – со знающим видом проговорил он, услышав вдали волчий вой, – хотя…не сильно ночь холодная.

– Все равно придут, – подавив зевок, ответила я, – каждое полнолуние одно и то же…

Хлопочущая позади Ишка бойко орудовала шваброй. Подойдя к койке с сидящим эльфом, она грубовато ткнула его ноги мокрой тряпкой, вынудив лечь. Он выглядел неплохо, и все ж иногда хватался рукой за бок, морщась от боли. Аристократские повадки выдавали в нем господина знатного происхождения, и все ж окружающей обстановки он не чурался: и в туалет наш ходил, и за еду благодарил, и вел себя тихо, никого не донимая. В целом создавалось впечатление, что эльфу мы и вовсе не интересны. Узнав о перемещениях своих напарников, он замкнулся в себе, а мы к нему лишний раз и не лезли.

Девки наши быстро прознали, что в лечебнице эльф красивый восстанавливается, вот и начали под окнами маячить. И пирог принесут, и с беседами пристанут, а наткнутся все ж на одно: непроницаемую стену бесстрастного уставшего лица.

– Ты чагой-то таблетки свои не выпил, а? – грозно рявкнула Ишка.

Эльф, начавший было засыпать, повернулся к прикроватной тумбе.

– Дохтур положила, значит, надо пить!

– А что ж ты, Мирка, в город поедешь чрез две недели? – задумчиво покусывая кончик трубки, жевано проговорил хирург.

– Конечно, там же ярмарка будет. Вместе с Руськой поедем, ей муж телегу свою пообещал.

– Ох, и зря, не умеет Руська водить.

Поспорив немного на тему того, можно ли давать эмоциональным девушкам вожжи в руки, я пошла домой – сегодня очередь Тувелдона была в больнице дежурить. Ярко светили звезды в небе, и громко выли оборотни в лесах. Благоухали раскрывшиеся к ночи яркие цветки мирабилисов, и вплетали в воздух свои лимонные нотки рассаженные у домов энотеры. Решив непременно заняться собственным садом, чтоб растения лекарственные подле себя взращивать, я вернулась домой. Предательски скрипнув, свалилась на землю старенькая калитка, захрустел под ногами разброшенный гравий. Мрачно глядели на сад немытые окна, но куда удручающе действовала на сердце темнота в доме. Открыв дверь и встретившись с тишиной и прохладой, я вместо спокойствия почувствовала лишь одиночество, что душу жгло сильнее скуки. Давно минули времена, когда встречал дома очаг уютный и стол накрытый, а все ж живо воспоминания в голове картинку ту теплую показывали.

Стянув с себя простое льняное платье и бросив его на спинку стула, я умылась в тазу, а после легла в кровать, что со вчерашнего дня не заправленная стояла.

Ничего мне не снилось, и минула ночь, впустив в комнату пыльные лучи еще прохладного солнца. Решив, наконец, прибраться, я перебрала книжки, связала пучки трав, на стене развесив, вытерла пыль, а после даже полы помыла, устав до одури. Попив чай и съев пару сухарей, я распахнула платяной шкаф, в котором висело несколько постиранных платьев. Выбрав голубое, я решила заказать у Зайны новенькую одежду помоднее, но ткань прежде надобно было в городе купить…

Вытерев пот со лба, я вернулась в больницу, где очередью выстроились оборотни, сморкаясь в носовые платки.

– О, Дохтур! – приветливо воскликнул вожак стаи, что изредка к старосте нашему наведывался медовухи хряпнуть. – Вы прям, как чувствовали, что мы пришли!

– Так, каждый месяц одно и то же! Как не чувствовать-то?

Смачно чихнув, он утер нос рукавом темной рубахи.

– Будь, – бросила я кратко.

– Кем?

– Здоров, – уточнила, остановившись.

– Привет?

Смерив искренне удивленного оборотня уставшим взглядом, я отмахнулась, сразу направившись к складу, где в коробке на этот день уже покоились флакончики с каплями. Рецепт этого лекарства я у коллеги городского подсмотрела, благо, травы необходимые в округе у нас росли.

Осмотрев ораву волков и выдав каждому капли, я презентовала козье молоко, которое тут же разобрали семейные пары. Ишка не без удовольствия рассказала о том, в каких прекрасных условиях содержится недавно приобретенная коза.

– Добрый вы Дохтор! – сказал мне вожак, когда все начали потихоньку лечебницу освобождать.

– Это неправда. Просто я постоянно не высыпаюсь, и мне не хватает сил, чтоб всех бить.

– Скажете тоже, захаживали мы как-то с братьями в деревню соседнюю, так тамошний лекарь нам стал температуру мерять. Прям сюда пихал! – возмущенно прошептал он, повернувшись ко мне задом.

– Это ректально называется, и такой способ очень даже неплох.

– Детям суйте, а не мужикам здоровым. Нечего волкам травмы душевные наносить. Вы-то нам в подмышки приборы свои вставляете.

– Так, – подбочинилась Ишка, – вы Дохтора от работы отвлекаете, идите, лечитесь!

– Все-все, мадам, – рассмеялся вожак и, крепко пожав мне руку, смеясь, вышел на улицу.

Захватив своего сородича, оклемавшегося в кратчайшие сроки после драки, оборотни громкой толпой исчезли в направлении леса. Вспомнив в опустевшей комнате об эльфе, я повернула голову, встретившись с неожиданно внимательным проницательным взглядом. Чуть стушевавшись от подобного неожиданного внимания, я подошла ближе, кивнув головой в сторону пустой таблетницы:

– Если боли сохраняются, не стесняйтесь говорить, мы мысли не читаем. У вас не максимальная дозировка, можем дать еще.

– Все в порядке, – произнес он хрипло, сохраняя на лице отстраненное холодное выражение.

– Хорошо.

Разговор не клеился. Впрочем, как и всегда. Пожав плечами, я повернула было обратно, как эльф неожиданно спросил:

– Вы поедете в город?

– Да, – шутка про острый слух из-за больших ушей тут же пришла на ум, но была строго одернута разумом.

– Могу ли я отправиться с вами?

Удивленно вскинув брови, я решила ответить отрицательно и покачала головой.

– Я пообещала присмотреть за вами. Что, если вам станет плохо в поездке?

– Не станет, – строго и безотлагательно ответил мужчина. Привыкнув отдавать приказы, он все же старался вести себя вежливо, но сквозь спокойный тон проскальзывали властные нотки. – Мне очень нужно в город.

– Вы ведь даже не знаете, куда мы поедем…

– Это не имеет значения. Миреваэль, пожалуйста.

Попытавшись вспомнить, представлялась ли я лично, и, не вспомнив, я было удивилась чужой наблюдательности и осведомленности. Впрочем, эльф только и делал, что наблюдал за всеми, поэтому ничего особенного в этом не было. И все ж имя мое полное он запомнил. Приятно.