Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей

— Да я и не боюсь, — развёл я руками. Поцеловал крепко девушку в губы и вышел во двор, где меня уже ждали Чучело и Глупыш. Я вскочил в седло и, махнув рукой, пришпорил того, кого все принимали за коня. Долгие проводы ни к чему. Даст Бог — встретимся. А если не судьба, то и сердце лишний раз рвать девушке не хочется. Потому я даже не обернулся, посмотреть, провожает ли меня Сарисса с солнцами вокруг зрачков…

…Что-то неладное я заметил в одном небольшом селении, в южном уже королевстве, граничащем с королевством Пульшер. Впрочем, местные предпочитали свои страны называть не королевствами, а халифатами, что сути не меняло. Так как халифы обладали точно такой же властью, как и короли, и даже побольше. Этот халифат назывался Джэв, и был довольно огромным. Впрочем, больше половины земель халифата занимали пустыни, либо малопригодные для земледелия песчаники, а городки, да поселения ютились вокруг оазисов, да вдоль пыльных, прожаренных солнцем дорог. Вот в одном поселении, дворов на полсотню, я и заметил неладное.

Вначале я почуял, что за мной следят. Подумал было, что вновь соблазнились Чучелом, но после поменял своё мнение. Если бы следивших интересовал конь, они давно бы уже попытались напасть или выкупить животину. Да и тех, кто следит, я не замечал дня три, что само по себе было странным. Только позже я понял, что слежку установил маг. Я даже смог вычислить источник — небольшую булавку, напитанную силой, которую мне воткнули в седло. Я мог выкинуть её, но тогда загадка бы осталась неразрешённой, и я решил пока оставить булавку и посмотреть, что будет дальше. На всякий случай вновь надел на руки наручи, а перед сном старательно раскидывал охранные заклинания.

Но напасть на меня решили не ночью, а днём, спустя три дня слежки. Я как раз подъезжал к небольшому оазису и заметил, что там отдельно друг от друга расположились сразу две компании по дюжине человек, которые старательно делали вид, что не знакомы друг с другом, и им друг на друга глубоко плевать. Однако, я сразу понял, что это один отряд, который просто разделился надвое. Не подав и вида, что разгадал их игру, я спокойно поздоровался и прошёл к источнику с водой, чтобы наполнить фляги и напоить Чучело. Стеклянный волк по моей просьбе перешёл в призрачное состояние и остался у входа в оазис, чтобы не напугать чутких животных. Когда я набирал фляги, ко мне развязной походкой подошёл молодой воин и спросил:

— Куда движешься, незнакомец?

— По делам, — меланхолично ответил я, наполнив вторую флягу и подставляя под струю воды третью. Подошедший нахмурился и проговорил, бросив взгляд на своих подельников:

— Не слишком ты вежлив в пустыне, кяфир. Не боишься неприятностей?

Я наполнил третью флягу, аккуратно закрыл её и повернулся к незнакомцу:

— Вежливым нужно быть с теми, кто ведёт себя любезно. Представляется и спрашивает, не нужна ли помощь. Или обычаи халифата Джэв так резко изменились?

— Ты будешь учить меня обычаям, кяфир? — картинно вскипел подошедший, хватаясь рукой за рукоятку кривой сабли, называемой здесь ятаганом.

— Почему бы и нет? — пожал я плечами, — Из меня мог бы получиться неплохой педагог. Если ты знаешь значение этого слова.

К незнакомцу подошли ещё четверо из его отряда и угрожающе остановились за его спиной. Один из них, могучий и бородатый, проговорил басом:

— Меня зовут Улам иль-Балым, кяфир. Но я говорю это не из любезности, а для того, чтобы ты знал моё имя. Мой племянник не представился и не предложил помощь потому, что на кяфиров наш обычай не распространяется. Ты чужак, и тебя сюда никто не звал.

— Так и вас сюда никто не звал, — рассмеялся я.

— Мы здесь живём, чужеземец, — сузил глаза иль-Балым.

— Вы пришли сюда триста лет назад незваными, истребили местное население, а кого не убили, того поработили. Потому ещё нужно разобраться, кто из нас более незваный, — я давно перестал смеяться и говорил ровно и холодно, — Но сейчас меня интересует не это…

— И что же тебя интересует, кяфир? — бородатый рассматривал меня с каким-то весёлым любопытством.

— Две вещи, — я опустил фляги на землю и потянул из ножен свой клинок, — Первая — почему вы не напали на меня сразу и делаете вид, что незнакомы. А вторая — кто у вас главный?

— И зачем тебе главный? — явно насмехаясь, спросил Балым.

— Я оставлю его в живых, чтобы узнать, кто вас послал. Остальных мне придётся убить, — я говорил спокойно и серьёзно, но халифцы приняли мои слова за шутку и начали ржать, хлопая себя ладонями по ляжкам.

— Старший — я, — заявил Улам иль-Балым и вновь расхохотался, — Можешь убивать остальных!

— Ты не ответил на первый вопрос, — я взмахнул мечом и наклонил голову влево-вправо, разминая шею.

— Это на какой? Почему не напали сразу? — Балым отсмеялся и заговорил с весёлым удивлением: — Интересно стало, почему на одного кяфира вдруг понадобился целый отряд наёмников, да ещё и с наказом убить тебя в спину, чтобы ты не успел дотянуться до оружия!

Халифец оглянулся на своих людей и проговорил, гордо подбоченясь:

— В моём отряде лучшие воины на тысячи лиг на юг и север! И каждый из них с тобой расправится один на один. Однако же нас упрашивали сделать так, как просят. Вот я и решил лично посмотреть, кто ты такой, кяфир, и поговорить с тобой.

Я подумал немного и произнёс ровно:

— Если ты расскажешь, кто заказчик, а после уберёшься со своим отрядом отсюда, я оставлю вам жизни. Даю слово.

Улам вновь заржал, захлопав себя ладонями по ляжкам. В это время трое из его отряда подошли к Чучелу, видимо, уже посчитав того законной добычей. А я, чтобы зря не терять времени, крикнул:

— Глупыш! — и кинулся на стоящих рядом со мной. Я увидел, как расширяются в изумлении глаза наёмников, как самый первый подошедший пытается вытянуть из ножен ятаган. Но было поздно. Я отсёк руку наглецу, а потом тремя ударами зарубил остальных, оставив в живых лишь Улама. Тот поперхнулся смехом, а после, когда я рубанул его рукоятью меча в висок, и вовсе упал без сознания. Второй отряд хотел было кинуться ко мне, но среди них возник стеклянный волк и принялся рвать наёмников. Среди тех раздались крики ужаса и предсмертные вопли, перемежаемые рыком Глупыша. Чучело тоже не остался в стороне и втаптывал копытами троих подошедших к нему халифатцев. Я кинулся к четырём оставшимся в живых наёмникам, но те кинулись бежать в пустыню. Я успел зарубить одного, а троих догнали и уничтожили Чучело и Глупыш.

Я в это время вернулся к лежащему без сознания Уламу иль-Балыму, тщательно связал его и принялся обыскивать погибших и их имущество, пытаясь найти хотя бы какой-то след к тому, кто заказал меня убить, да ещё и в спину. Однако, кроме монет, оружия, да всякой дряни вроде украшений, ничего стоящего не нашёл. Тогда я подошёл к командиру уничтоженного отряда и, чтобы не тратить такую драгоценную в пустыне воду, просто на него помочился, чтобы привести в чувство. И когда Балым открыл глаза, произнёс равнодушно:

— А теперь мы поговорим…

Глава 18. Сражение в пустыне

Балым лежал, харкая кровью, потому как я выбил ему несколько зубов, чтобы он стал разговорчивее. Хотя, халифец, устрашённый молниеносной гибелью отряда, и так был разговорчивым. Но очень уж меня душила злость на таких вот самоуверенных, ставящих себя выше других. Я узнал, что хотел, и уже думал прикончить командира наёмников, как услышал из пустыни вой стеклянного волка. Поднял голову, всматриваясь в жаркое марево, кинул туда плетение поиска и злобно ощерился. В мою сторону двигался целый отряд из сотни янычар, а с ними двое магов. Видимо, заказавший покушение, всё же не надеялся полностью на наёмников и решил перестраховаться. Что же, тем лучше! Я повернулся к Чучелу и сказал:

— Врагов много, ты же хотел повеселиться?

Тот, кого принимали за коня, всхрапнул радостно и грозно и принялся преображаться. Покрылся бронёй, изменился весь, приняв истинное обличие. Я подошёл к келпи и потрепал его по холке: