И пришел слон (СИ) - Криптонов Василий

Я молча взял чашку.

Секретарша молча поставила поднос на мой стол.

Я глотнул кофе.

Секретарша меня перекрестила.

— Нет, нет и нет! — бушевал этим же вечером в столовой после ужина Фёдор Игнатьевич. — Вы — заведующий кафедрой, не декан, вам по штату не полагается секретарь!

— А кафедре — полагается, — возражал я.

Ишь ты, по матчасти он меня переиграть решил. Фигу, мы свои законы знаем.

Фёдор Игнатьевич икнул и покрылся красными пятнами. Кафедру мою он за полноценную кафедру не считал. Будь там хоть два преподавателя — ещё куда ни шло, а так я там один балду пинаю. И, тем не менее, секретарь кафедры — вполне себе штатная должность. Назначается ректором. В отличие от секретаря декана, над которой полностью властен один лишь декан.

— Но помилосердствуйте, Александр Николаевич, зачем вам эта старая калоша? У вас же есть эта… Дилемма Эдуардовна!

— Послушайте, Фёдор Игнатьевич, мы, конечно, можем заменить фамильярами живых людей. Да, они лучше выполняют любую работу, они быстрее, они неутомимы и надёжны. Но, помимо того, что это не гуманно, люди могут делать кое-что такое, на что ни один фамильяр не способен.

— И что же?

— Получать жалованье.

Яркость пятен, украсивших Фёдора Игнатьевича, усилилась. А тут ещё спустилась Танька, прошлёпала тапками к столу и, всем своим видом выражая отвращение к содеянному, положила передо мной стопку книжек. «Медицинский атлас», «Мужская репродуктивная система для чайников», «Потенция от А до Я», «Мама, у меня поллюция, что делать?», «Твёрдый, как сталь: история моей любви».

— Вот это, по-моему, лишнее, — заметил я.

— Ой. — Танька вытащила «Историю моей любви». — Прошу прощения, это я себе. Мне необходимо зачитать стресс.

Татьяна ушла ждать меня в постели. Фёдор Игнатьевич схватился за голову.

— Александр Николаевич, скажите, мы когда-нибудь будем жить спокойно?

— Разумеется. Когда умрём.

— Но ведь это не жизнь!

— Подловили… Этак по-сократовски, хитро. Ткнули носом в противоречие. Кстати, вы уже сообразили, что в стенах академии зреет заговор, имеющий целью переворот?

Без особого энтузиазма я представлял, как это известие сокрушительным ударом обрушится на Фёдора Игнатьевича. Но он меня удивил. Махнул рукой так, будто эта фигня — уже давно решённый вопрос. Ну что ж, не только я умею удивлять Фёдора Игнатьевича. В этот раз случилось наоборот.

Глава 67

О том, как полезны своевременные жалобы

Впервые за свою долгую, полную лишений жизнь я присутствовал на педсовете. В актовом зале академии собрались плюс-минус все учителя и даже лаборанты. Я нашёл Леонида, поздоровался, сел рядом с ним. Как раз в этот момент стоящий за кафедрой Фёдор Игнатьевич начал покашливать, привлекая к себе внимание. Бывают такие люди, которые без внимания хиреют. Вот и Фёдор Игнатьевич, видимо, начал хиреть.

— Дамы и господа! — провозгласил он. — Я пригласил вас сюда для того, чтобы вкратце обрисовать ситуацию, в которой мы все благодаря некоторым из вас оказались.

Все, разумеется, начали тихо шуметь и переглядываться. Фёдор Игнатьевич повысил голос при помощи магии воздуха и легко перекрыл нарождающийся ропот.

— На меня поступили жалобы в министерство образования. Не буду говорить, кто за этими жалобами стоит, хотя мне это прекрасно известно.

Фёдор Игнатьевич посмотрел на сереброволосого джентльмена в сером костюме, который сидел двумя рядами ниже меня и являлся деканом спиритуалистического факультета. Джентльмен занервничал, принялся озираться.

— Первая жалоба носила чисто организационный характер и касалась того, что минул уже целый семестр, а я так и не выбрал никого на место своего заместителя. Из-за чего якобы учебный и воспитательный процесс в академии идёт не так хорошо, как хотелось бы жалобщику. В министерстве внимательно изучили наши показатели и пришли к выводу, что по сравнению с конкурирующей академией, что на Побережной, мы по программе ушли далеко вперёд. Несмотря на откровенный саботаж, устроенный некоторыми лицами. Которых мы, в приступе невероятного гуманизма, взяли обратно. Кого-то даже на прежнюю должность, с сохранением жалованья и безо всяких штрафных санкций. Тоже не стану показывать пальцем, это было бы недостойно. Итак, отсутствие человека на обязательной должности мне поставили на вид и попросили в течение месяца эту проблему решить. Месяца мне не потребовалось, решение принято уже сегодня. Анна Савельевна Кунгурцева, с завтрашнего дня, если у вас нет возражений, можете приступать к исполнению обязанностей.

Спиритический декан привстал было, замер в промежуточном состоянии человека, который забыл, встаёт он или садится, потом передумал и таки упал, разочарованный в лучших своих ожиданиях. Анна Савельевна, сидящая тремя рядами выше меня, выглядела изумлённой, и я прекрасно знал, что это не маска. Тут действительно тот случай, когда «не думал, не гадал он, никак не ожидал он такого вот конца».

Вчера мы с Игнатьичем и Танькой долго всё это обсуждали и, под давлением большинства (я был за Кунгурцеву, потому что высоко ценил её в профессиональном плане, Танька же считала, что чем больше женщин будет на управляющих должностях, тем скорее жизнь в целом сделается более танькоориентированной и станет меньше её бесить) Игнатьич согласился, что вариант хороший, а возможно, даже и лучший. Просто если бы не мы, он бы по причине пола эту кандидатуру всерьёз даже и рассматривать не стал. Стереотипность мышления, да-с.

— Это первый момент, — срезал Фёдор Игнатьевич ропот аудитории. — Второй момент, вторая жалоба. Мне вменили в вину то, что я каким-то образом способствую невероятным академическим успехам своей дочери. В министерстве, опять же, на основе анализа отчётов из нашей и конкурирующей академий, пришли к выводам, которые я озвучиваю публично и не перевожу в сферу обсуждений, поскольку здесь имеются прямые директивы министерства, обсуждать которые нам не полагается. Так вот, хотя моя дочь, Татьяна Фёдоровна Соровская, действительно за последние месяцы совершила невероятный академический рывок, всерьёз и небезосновательно собирается в этом году экстерном сдать все экзамены и закончить семилетний курс обучения, на общем фоне её рывок выглядит отнюдь не столь впечатляющим, как хотелось бы подателю жалобы. С сентября месяца средний уровень студентов вырос и серьёзно. Магические способности усилились. Это связывают с тем, что в конце лета в Белодолске был открыт новый магический источник невероятной силы. Нижней границей человека, обладающего магическими способностями, официально считалась величина в два Мережковских, минимальная величина для приёма на службу в академию — четыре Мережковских. Теперь, благодаря своевременно поданной жалобе, стандарты пересмотрели. Преподаватель в академии отныне должен обладать силой не менее шести Мережковских. Повальная проверка начнётся со следующей недели, и с некоторыми коллегами мы будем вынуждены, увы, попрощаться.

— Да как вы смеете! — вскочил декан спиритуалистического факультета, который обладал силой, как мне по секрету сообщил Фёдор Игнатьевич, в пять Мережковских. И это десять лет назад, когда последний раз проводили проверку. А с возрастом — годов этак после сорока — увы, растёт только количество морщин, но никак не магическая сила.

— Смею, Квинтиан Квинтианович, не я, смеет министерство, спорить с которым я не в состоянии. Да, забыл ещё добавить, что моя дочь будет сдавать выпускные экзамены и защищать дипломную работу в присутствии представителей министерства, дабы исключить возможность жульничества с её и моей стороны. Считаю это верным и никаких возражений не имею. На этом, господа и дамы, у меня всё. Если есть вопросы, я готов на них ответить, но, как вы понимаете, спрашивать тут не о чем особо.

Судя по волнению, поднявшемуся в зале, многие имели основания переживать за свои должности. А вот Арина Нафанаиловна выглядела довольной. Её расчёт читался легко. Во-первых, она не преподаватель, и ей не придётся проходить через утомительную проверку. А во-вторых, когда преподаватели вылетят, она вполне сможет претендовать на чьё-нибудь место. Ведь проверка уже закончится, а её уровень по документам (десятилетней давности) — шесть Мережковских.