И пришел слон (СИ) - Криптонов Василий

— Прочитай мой список дел.

— В списке дел одно дело: отлупить Кешу.

— Отлично. День распланирован, приступим.

Отлупить Кешу оказалось весьма непросто. Осознав масштаб сотворённой им глупости, он от меня сбежал. В редакции дали его домашний адрес. Квартирная хозяйка сказала, что Кеша ранним утром, суматошно упаковав вещи, спешно отбыл. Найденный извозчик доложил, что свёз его на вокзал. Паровоз сказал «ту-ту».

— Ладно, — сказал я, мстительно глядя на рельсы. — Земля квадратная, за углом встретимся. Диль! Ты можешь отыскать этого достойнейшего джентльмена?

— Да, но это может занять много времени.

— Ты ж Серебрякова нашла в мгновение ока!

— Серебряков маг, которого я знаю. Нашла его по характерному переплетению нитей, это раз плюнуть. А Кеша — обычный человек.

— Да сейчас же, тридцать раз он обычный! Ладно, понял. Отложим в долгий ящик.

— Изменить дело на «положить Кешу в долгий ящик»?

— Не надо. Хотя соблазнительно, конечно…

В академии Леонид мечтал уложить в долгий ящик меня.

— Благодаря вам, Александр Николаевич, я чувствую себя ветеринаром в зоопарке! — орал он, мечась по моему кабинету. — С утра до ночи перед глазами качаются чьи-то хоботы!

— Вы записывайте всех, записывайте. Скоро сделаете себе имя и прославитесь.

— За что вы так со мной обошлись⁈

— А зачем вы на докладе ляпнули, что я это лечу?

— А для чего вы на докладе вытащили меня говорить⁈

— А зачем вы тогда вообще приходили⁈

— Для поддержки!

— Вот это и была поддержка!

— Хорошенькая поддержка! Вы можете вообразить, какие теперь сны мне снятся⁈

— Нет, и не очень-то хочу…

— Как будто бы я бегу, а за мной гонятся они! И окружают. И бежать дальше некуда…

— Какой вы всё-таки чувствительный молодой человек…

— Тьфу на вас, Александр Николаевич, налейте чаю!

— Прошу, отведайте кофию. Новый предмет быта, Татьяна подарила на Рождество.

— Благодарю, кофе весьма кстати.

— Вот, пожалуйста. Вы, Леонид, главное учитесь хорошо.

Леонид ходил на мои новые курсы по ММЧ для взрослых. В рамках эксперимента туда нагнали десяток человек из самых разных областей. Леонида там быть не должно было, его я пропихнул по блату, он очень интересовался. Конечно, я мог бы и так его обучить, во внеаудиторном порядке, но для этого нужно было бы тратить время и на курс, и на Леонида. Я же потихоньку начинал паниковать от своего рабочего графика. Он перешёл за все разумные пределы. Шесть академических часов в неделю, ежедневно желающие поставить себе у дома иллюминацию, неотлупленный Кеша… Куда ещё? Я порой даже ста страниц за день для души прочитать не успевал.

Помимо Леонида на курс ходили всё сплошь незнакомые лица. Госслужащие, военнообязанные. Один, маг-метаморф, ходил прямо в парадной форме, с погонами и всем прочим. Сидел неизменно за первой партой, тщательно всё записывал и никогда не разговаривал — видимо, боялся невзначай разболтать какую-нибудь военную тайну.

Со своими студентами я перешёл к практике. И всё вроде бы шло неплохо. Мы экспериментировали с обыкновенной бумагой. Студенты мяли и рвали бумагу взглядами. Психокинетиков это не удивляло, они, возможно, даже жульничали, однако для всех остальных внезапно открывшиеся способности были настоящим чудом.

Разогнавшаяся до немыслимых пределов Танька и тут блистала путеводной звёздочкой. Когда на первом же практическом занятии она взглядом сложила из листа бумаги журавлика, на лицах остальных отчётливо читалось: «Может, мы все просто уже пойдём домой?..»

Я поставил Таньке зачёт авансом и сказал, что она может больше не приходить. Она и не приходила — обрушилась на оставшиеся дисциплины, заставляя преподавателей в панике выть и метаться.

В середине января я поставил Фёдора Игнатьевича перед выбором: либо пусть берёт Старцева на прежнюю должность, либо ставит вместо меня Диану Алексеевну. Повздыхав, Фёдор Игнатьевич послал за Старцевым. Диана Алексеевна работала у нас без году неделю, уже занимала пост заместителя декана. Ставить её деканом — это было бы слишком жирно и нагло. Этак она к концу года место самого Фёдора Игнатьевича займёт, а он морально не готов.

Что касается Арины Нафанаиловны, то вопрос её возвращения не рассматривался совсем. Она не являлась ни ценным преподавателем, ни ценным административным сотрудником. Люди, заменившие её, были в разы успешнее и приятнее в общении.

Старцев принял у меня дела с великим энтузиазмом.

— Здесь то, что только подписать. Это требует разбора. Чайник я вам не оставлю, уж извините. В этом ящике запасные перья, чернила, жёлтые берёзовые листья.

— Зачем листья?

— А, это Даринка мне по осени в портфель толкала, чтобы я радовался, ибо они красивые.

— Кто такая Даринка?

— В перспективе — боевой энергетический маг, пока просто ребёнок. Ну, бывайте, Семён Дмитриевич. Если что — к Диане Алексеевне обращайтесь, она вас проконсультирует.

Семён Дмитриевич взялся за дело круто. Он ведь, почитай, целую жизнь не был на работе в нормальном состоянии. Через неделю весь факультет по струнке ходил, сдавал отчёты и повышал успеваемость. Особенно взвыла Диана Алексеевна.

— Это невыносимо! Он придирается к каждому моему шагу! — возмущалась она, бегая по моему кафедральному кабинету. — Такое ощущение, будто только и ищет повода меня уволить. Сегодня заявился на службу на час раньше положенного, а когда через полчаса появилась я, устроил мне разнос за недостаточно серьёзное отношение к работе! Мол, я не живу жизнью факультета!

— Рад бы вам что-то посоветовать, да только вот этого, нового Старцева никто ещё толком не знает. На службу вас лично Фёдор Игнатьевич взял. Даже если Старцев кляузничать начнёт — мы вас отстоим, не волнуйтесь. Увольнений не будет.

— Возможно, Александр Николаевич, это покажется вам важным. Я слышала, что декан спиритуалистического факультета с Фёдором Игнатьевичем находится не в лучших отношениях.

— Есть такое.

Я не то чтобы подозревал, скорее уж знал наверняка неким высшим знанием, что донёс о полтергейсте в библиотеке и о полунеудачной попытке его изгнания именно декан спиритуалистического факультета. В студентах я был уверен, у них и мотивов не было стучать. А вот проболтаться декану, похвастаться — это могли. Дальше уже тот действовал сам. И надействовал, собака такая.

— Так вот, в последнее время они с Дмитрием Семёновичем буквально спелись, только что не под ручку ходят, извините меня, конечно.

— Вот зараза… А я ведь рекомендовал Фёдору Игнатьевичу вас деканом поставить.

— Вы правду говорите?

— Ну да. На мой взгляд, прекрасно бы справились с работой. Со Старцевым-то всё ясно, он своей благоверной хочет должность вернуть. Ну и фрукт оказался… И стоило его лечить? Раньше был пусть причудливый, но безобидный человек, а теперь… Впрочем, отставим заводные апельсины в сторону. Работаем с тем, что есть. Следите внимательно за начальником и обо всех подозрительных моментах докладывайте мне.

Подозрительный момент случился уже через пару дней. Как только я вошёл в академию, передо мной образовался Стёпа Аляльев и похоронным тоном доложил:

— Она вернулась.

— Кто?

— Арина Нафанаиловна, конечно же.

У меня ёкнуло сердце. Я поднялся к Старцеву и заглянул в приёмную. С каменным выражением недовольного лица за секретарским столом сидела она. Арина Нафанаиловна. Я тихонечко прикрыл дверь, чтобы она меня не заметила.

— Видели? — горестно вопросил Аляльев.

— Видел…

— Это начало конца.

— Да не будьте вы столь пессимистичны. Она всего лишь секретарь теперь.

— Это пока! То ли ещё будет.

И Стёпа, в общем, оказался прав. Я пошёл к себе на кафедру. Ткнулся ключом в замочную скважину и обнаружил, что кабинет открыт. Нахмурившись, я вошёл внутрь, и меня сразил запах свежего кофе. Чашка стояла на подносе. Рядом с вазочкой с печеньем. Поднос держала в руках бывшая секретарша Старцева. На подоконниках образовались цветы, диванные подушки были сложены аккуратно и со всех поверхностей исчезла пыль.