— Ты хочешь остаться с ним наедине? — Фиоланна напряженно нахмурила бровки, но тут же лучезарно улыбнулась и, кивнув, сбавила шаг, — Папа запретил мне уходить. Но я же могу засмотреться на цветы или бабочек и нечаянно отстать…
— Спасибо, моя хорошая, — промурлыкала я и решительно зашагала вперёд.
Инквизитор резко обернулся, едва я подошла.
На лице — никакой эмоции.
Только в глазах что-то вспыхнуло. Мельком. Пылкое, обжигающее… Но прежде чем я успела понять что это было, его взгляд вновь наполнился льдом.
Может, показалось?..
— Сьера Ор'Ларейн, — поклонился он, — Позволите составить Вам компанию на прогулке?
Я присела в реверансе. Несколько глубже, чем требовалось.
Это тело, более тонкое и гибкое, двигалось иначе, чем то, родное, оставшееся в моём мире. Я до сих пор ещё до конца не привыкла к нему. И платье, чёрт бы его побрал, тянуло спину назад, словно хотело, чтобы я ознаменовала знакомство с женишком фейеричным приземлением на пятую точку.
— Конечно, — я неуклюже пошатнулась и, тихо выругавшись под нос, с трудом вернулась в вертикальное положение, — Разве я могу отказать? Я же с таким нетерпением ждала этой встречи! Ночей не спала, всё думала: когда же наконец увижу Вас?! Договорной брак — это же так здорово! Мечта любой девушки! Я буквально пищу от счастья!
Он чуть дернул бровью.
Хорошо. Значит, язвительность дошла.
— Кстати, вот, — продолжила я, всовывая ему в руки плащ, — Возвращаю за ненадобностью. Спасибо, что защитили от позора.
Он будто хотел что-то ответить, но в последний момент передумал. Побледнел, выдавил короткое «Благодарю» и перебросил плащ через сгиб левой руки, словно бы отгораживаясь им от меня.
Солнце било сквозь арки. Лёгкий ветер колыхал кусты роз и высокие травы.
Мы покинули Садовый зал и пошли по мощёной тропинке вглубь парка.
Тишина между нами натянулась, как тонкая, почти ощутимая нить.
Воздух звенел, будто наэлектризованный до предела.
Присутствие этого мужчины ощущалось слишком остро. Слишком… физически. Почти как касание.
Дрейкор шёл спокойно, но плечи его были чуть напряжены. Я заметила, как он непроизвольно сжал кулаки, словно сдерживал что-то внутри.
Нервничает?
Может, он и не такой уж непрошибаемый?.. И не так безнадёжен, как я думала?
— Забавно, — делая вид, что разглядываю цветущую ветку, я собралась с духом и нарушила затянувшееся молчание, — Нас собираются поженить, а мы даже толком не знаем друг друга…
Глубокий, хриплый голос отозвался вибрацией по позвоночнику:
— Вы знаете, кто я.
— О, да, конечно! — хмыкнула я, раздраженная тем, что он явно не стремился поддерживать беседу, — Хотите услышать, что я знаю? Ну что ж, слушайте! Вы — Инквизитор. Палач. Карающая длань. Жуткое чудовище, которым пугают непослушных детишек. Человек, от одного имени которого юные девы теряют сознание. Вы можете беспрепятственно войти в любой дом, но Вам нигде не рады. Монстр. Кошмар. Проклятие похлеще чумы… Мне продолжать?
— Пожалуй, достаточно. Вы дали более чем исчерпывающее описание, — спокойно сказал он, взглянув на меня в упор, — К сожалению, благородная сьера, я не могу ответить Вам тем же. Всё, что мне известно: Вы — потенциальная ведьма. По крайней мере, в прошлом.
Я ухмыльнулась:
— А в настоящем?
— В настоящем — моя невеста.
Вот так. Холодно. Сухо. Безэмоционально.
— Невеста, которую вы опозорили! — запальчиво напомнила я.
— И на которой теперь женюсь, чтобы искупить вину.
Он остановился у куста чёрных роз. Тёмные цветы, с матовым бархатом лепестков и тонким винным блеском по краям чуть дрогнули на ветру и словно сами потянулись к нему в непреодолимом желании коснуться…
— Любопытно, — сказала я, делая шаг в сторону, — Не думала, что Верховному Инквизитору знакомо чувство вины…
Он не ответил. Просто взглянул так, будто видел меня насквозь. До костей. До самой сути.
Сердце испуганно ёкнуло. Я захлебнулась какой-то чужой, не своей паникой, и резко сорвала одну из роз.
Шип глубоко вонзился в палец. Разум обожгло болью. Кровь выступила мгновенно. Я вздрогнула.
— Чёрт!
Роза упала к ногам. Я сжала ладонь, но было уже поздно — алая капля скатилась по коже и тяжело осела на подоле платья.
— Идиотка! — прошипела я, смаргивая подступившие слёзы.
Дрейкор в одно мгновение оказался рядом — быстро, стремительно, почти бесшумно, как хищник охотящийся в густой листве. Поймал мою руку, сжал осторожно, но крепко.
— Не двигайтесь.
Наклонился и… его губы накрыли мой кровоточащий палец.
Я судорожно втянула воздух. По позвоночнику прокатилась щекочущая дрожь. Внутри меня всё сжалось: резко, глубоко и до боли сладко. Пульс сорвался с места и застучал где-то в горле, в ушах, в висках. Внизу живота распустилось жаркое, стыдное марево…
Мужчина медленно, словно бы нехотя, отпустил мою руку, выдернул из нагрудного кармана шелковый носовой платок и бережно обвязал его вокруг ранки. Его пальцы чуть заметно подрагивали.
— Вы… — я осеклась, не зная как реагировать на подобное панибратство.
Он перехватил мой взгляд, резко выдохнул и отвёл глаза.
— Простите… Шипы этой розы ядовиты. Яд не опасен, но из-за него рана долго не заживает и может кровоточить часами. Нужно было сразу удалить токсин…
Ошарашенная и смущённая, я отступила на шаг. Каблук скользнул по влажной траве, подол платья зацепился за куст и потянул вниз, земля вдруг качнулась, уходя из-под ног…
Дрейкор среагировал молниеносно: ещё секунду назад я падала, а в следующее мгновение уже стояла, плотно прижатая к чужому, горячему и сильному телу. Тонкая ткань одежды не мешала чувствовать всё: его сбивчивое, порывистое дыхание; его мускулистую, вздымающуюся под моими ладошками грудь; бешеный стук его сердца и… его желание: болезненно-явное, откровенно-бесстыдное.
Я задохнулась, а потом, неожиданно для самой себя, прижалась плотнее.
Он откликнулся сразу: взгляд стал пьяным от страсти, горячая ладонь скользнула ниже дозволенного, зрачки расширились так, что едва не поглотили радужку, губы приоткрылись и потянулись к моим жаждущим поцелуя губам…
— Вот это поворот! — ехидно прыснул внутренний голос. — Сначала он лапал тебя при всём дворе, а теперь ты сама к нему в штаны лезешь. Прекрасная пара! Вы действительно друг друга стоите. Что дальше? Ляжешь на мраморную плиту и попросишь: «Бери меня быстрее, пока слуги не пришли…»?
Я вздрогнула, как от пощёчины. Морок рассеялся, оставив после себя острое чувство стыда.
— Не надо… — прошептала плаксиво, ощущая, как пылают щёки.
Он замер. Его руки ещё несколько секунд оставались на моей спине — горячие, тяжёлые, не желающие отпускать. Потом объятия медленно разжались.
— Простите, — хрипло выдохнул Дрейкор, — Это не… — и осёкся.
Я выпрямилась, стараясь скрыть дрожь в коленях.
— Так вот значит как Вы искупаете свою вину?! — едко зашипела я, пряча за злобой смущение, — Сначала позорите прилюдно, потом изображаете раскаяние, а теперь опять лапаете, как будто я не дочь Астерана Ор'Ларейна, а какая-нибудь дешёвая портовая шлюха. Вам доставляет особое удовольствие топтать честь древнего рода? Ну так может, consummatum прямо здесь и сейчас? О, боги… Вы даже хуже, чем я о вас слышала!
Мышцы у него на скуле дёрнулись.
— Не смейте…
— Что? — перебила я, — Не сметь что? Говорить, как оно есть?
Он замолчал. Ладони сжались в кулаки.
— Вы правы, — произнёс наконец, уже другим, более спокойным голосом, — Приношу свои извинения, сьера. Это было… недопустимо.
— Ну наконец-то! Приятно, что хоть в чём-то мы пришли к согласию.
Его взгляд был острым, режущим, как росчерк клинка.
— Я не планировал говорить, но… после всего случившегося… Есть кое-что о чём я должен Вас предупредить. И то, что я скажу должно остаться между нами.
Я скрестила руки.
— Валяйте. Люблю секреты и когда меня предупреждают.
