А сама направилась к выходу, где уже поджидала Оля.
— Сегодня ветренно, — сообщила она и передала тёплые перчатки.
Мы обменялись многозначительными взглядами, пока Кэннон галантно открывал передо мной дверь. Мужчина помог спуститься по ступенькам, но внизу моей руки не отпустил.
— Зачем тебе ехать самой? — поинтересовался он, пока вёл меня к конюшне. — Разрешаю отправить одного из моих воинов.
— Буду иметь в виду, — приближаясь к Чижику, вежливо отказалась я и аккуратно высвободила ладонь. Приняла поводья из рук Вани и, не сдержавшись, саркастично добавила: — Если нужно будет кого-то припугнуть. Но сейчас мне необходимо поговорить со старостой, обсудить план вырубки деревьев и подготовку почвы к весенним посадкам.
— Не рано ли говорить об этом? — засомневался Кэннон. Он помог мне забраться на коня и глянул исподлобья с явным недоверием: — Сейчас только ещё осень.
— Если бы ты знал, что сейчас для этого самое время, то получал доход от поместья больше двухсот воглей в год, — иронично поддела я и ударила пятками коня. А потом обернулась на Кэннона, который вскочил в седло и поспешил за мной. Добавила чуть мягче: — Той весной я осознала, как жестоко природа наказывает за беспечность. А страдают простые люди. Мы, драконы, сильнее. Значит, должны заботиться о слабых.
Мужчина поравнялся со мной и тихо спросил:
— Когда ты успела стать такой мудрой?
Показалось, или в его взгляде я уловила восхищение?
Глава 32
И всё же примерещилось.
В дороге лорд ни разу не обратился ко мне, и его отстранённый вид граничил с безразличием. Должно быть, Кэннон увязался за мной лишь из-за договора, желая обеспечить бывшей жене защиту.
Казалось, он мог послать со мной одного из своих воинов, но лорд Бэрнст даже в нашем захолустье пытался соблюдать приличия. А по негласным правилам воины могли сопровождать леди верхом лишь в том случае, когда она находится в карете. Причём не одна, а сопровождающей её дамой. Иначе это бы выглядело вопиюще вульгарно.
А по мне все эти условности только мешали нормальной жизни. Порой, задумываясь об этом, я мысленно благодарила богиню Этру за возможность жить вдалеке от так называемого приличного общества. В столице пришлось бы посещать других замужних леди, спорить о нарядах и готовиться к балам.
Мне больше нравилось возиться с соком клёна, уваривая его до состояния сиропа или же конфет. По-простому общаться с людьми из деревни и по мере сил помогать им в нелёгкой задаче выживания. Заботиться о своём малыше и мечтать, как сын будет подрастать и каждый день учиться чему-то новому.
Простые радости взамен роскоши. Душевность и открытость вместо светского лицемерия.
Возможно, именно поэтому у нас с Кэнноном не клеилась беседа.
Нам попросту не о чем было говорить.
Подъезжая к деревне, я настороженно заметила:
— Ворота закрыты…
Лорд будто очнулся от каких-то своих размышлений и безразлично пожал плечами:
— Откроем.
— Речь не о том, — тревожно отмахнулась я. — За всё время, что я здесь, ворота ни разу не были закрыты!
И пришпорила коня, чуя беду. Кэннон догнал меня, а потом и обогнал, будто закрывая меня собой. При нашем приближении ворота приоткрыли, и я увидела старосту. Сухонький старичок был бледен, глаза его влажно мерцали, а непокрытые седые волосы трепал ветер.
— Леди Дуня, беда! — запричитал пожилой мужчина. — Ночью в деревне видели оссома!
— Кто-то пострадал? — заволновалась я.
— Руб, — тяжело вздохнул староста и попытался собрать разлетевшиеся волосы. — Он… Сами увидите.
Махнул кому-то, и ворота медленно отворились. Я пустила Чижика в галоп, чтобы как можно скорее добраться до дома кузнеца, а сердце, казалось, колотилось громче топота копыт.
Звери без сомнения почуют слабое беззащитное существо. Лёгкая добыча всегда привлекает их, потому я так испугалась за своего сына, когда заподозрила присутствие в доме оссома. Кузнецу не повезло, ведь в его семье тоже недавно появился младенец.
Остановив коня у дома кузнеца, я спрыгнула на землю и побежала к крыльцу.
Меня никто не встречал, и это пугало.
Ворвавшись внутрь, я увидела, лежащего на скамье кузнеца, рука которого была обмотана окровавленными тряпками, и облегчённо выдохнула:
— Жив!
Над мужем порхала чрезвычайно бледная и крайне взволнованная Эсси, а дети молча стояли в стороне. Старшая дочь прижимала к груди спелёнатого младенца.
— В постель, — приказала я жене кузнеца. — Не то снова станет хуже.
— Но леди…
— Не мешай, мне нужно заняться его рукой, — сурово осадила я и подтолкнула женщину к двери. — И детей забери.
— Я помогу вам, — упрямо заявила старшая дочь.
— А чем тогда заняться мне? — вмешался Кэннон, и все притихли, испуганно глядя на знатного лорда.
Казалось, его появление осталось незамеченным, и теперь эти простые люди не знали, как себя вести. Я снова легонько подтолкнула Эсси к спальне:
— Положись на меня. Не волнуйся.
Когда мы остались втроём, вынула из кармана бутылочку с остатками средства и облегчённо выдохнула:
— Машинально забрала. Как чувствовала, что пригодится.
В другом кармане обнаружила небольшой рулон бинта, который не пригодился при перевязке Домуина, положила его на один из двух табуретов, а потом стянула перчатки и потёрла ладони друг о друга, согревая.
— Что мне делать? — негромко спросил Кэннон.
— Увидим, — я присела на табурет и принялась разматывать окровавленные тряпки.
Руб застонал, не открывая глаз, и меня это встревожило. Увы, рана действительно оказалась ужасной. Я вздохнула и вынула из причёски длинную шпильку с круглым навершием.
— Придётся зашивать.
Кэннон шире распахнул глаза:
— Этим?
Я с усмешкой отвернула навершие и наклонила шпильку, позволяя иголке и маленькому моточку ниток выскользнуть из украшения и упасть мне на колени. Пояснила удивлённому мужчине:
— После случая в заброшенном храме я не выхожу из дома без этой вещицы. И оружие, и можно что-то заштопать. Или кого-то… — Протянула иглу лорду: — А сейчас требуется ваша помощь! Обычно инструмент обеззараживает Никлим, но сейчас его нет. Придётся это сделать вам.
Кэннон молча коснулся острия пальцем, и по металлу скользнула серебристая искра. Я ощутила, как игла чуть нагрелась и удовлетворённо кивнула, а потом поочерёдно протянула мужчине нитки и бинт. Когда всё было готово для операции, плеснула на рану остатки жидкости из бутылочки и выдохнула:
— Приступим.
Руб застонал громче и заворочался, но лорд опустился на одно колено и придержал руку пострадавшего. Я благодарно улыбнулась, а потом всецело сосредоточилась на стежках. Мне уже не раз пригодился удивительный навык Эфдокии. Раны, которые я зашивала, заживали быстрее обычного, а шрамы оставались едва заметными. Деревенские были уверены, что это тоже магия.
Но это лишь результат усердия и многолетнего опыта. Тот, кто создаёт идеальные вышивки, не может сделать кривой шов даже в стрессовой ситуации. Руки помнят!
— Ты всегда особенно красиво выглядела за шитьём, — неожиданно прошептал Кэннон.
Я вздрогнула, и стежок не получился. Как щелчок по носу. Вот тебе и «руки помнят»!
С негодованием шикнула на мужчину:
— Не говори под руку! Я стараюсь сделать всё быстро и аккуратно. А ты мешаешь.
Он молча поджал губы, и я продолжила. Когда закончила, замотала руку бинтом и с трудом выпрямила спину. Кэннон тут же утончил:
— Устала?
— Это всё напряжение, — пояснила я. Вновь склонившись, аккуратно поправила влажные от пота волосы раненого мужчины, а потом вздохнула: — Как же это произошло! Думала, что твои воины перебили хищников.
— Должно быть, появились другие, — отрывисто произнёс Кэннон и пообещал: — На рассвете мы отправимся на охоту.
— А мне кажется, для начала стоит подумать, почему звери спускаются с гор, — я выпрямилась и скрестила руки на груди. — Что заставляет их бросать привычную среду обитания и выходить к людям? Нет, не к людям. К драконам! Слышала, они нас боятся.
