Я хотела спросить ещё, но он вдруг напрягся.
— Ната, бери влево!
Я натянула вожжи, и Нокс послушно повернул, огибая выступ скалы.
Впереди показалось огромное углубление в стене — что-то вроде горизонтального туннеля, уходящего вглубь камня.
Мы заползли внутрь, и я наконец смогла выдохнуть.
Горизонтальное положение.
Нокс полз по туннелю, и его лапы цокали по камню ритмично, почти убаюкивающе, а впереди разгорался свет.
Не лунный.
Не магический.
Обычный солнечный свет заливал выход из пещеры, и я зажмурилась от его яркости.
— Постой, — Каэль натянул вожжи, останавливая паука.
Он достал из кармана жилета тёмную повязку и обвязал ею глаза, превратившись в какого-то подземного пирата.
— Зачем? — удивилась я.
— Наши глаза за долгие годы под землёй привыкли к темноте, — объяснил он, поправляя ткань. — Солнечный свет может ослепить. Дальше идём своими ногами, — добавил он. — Нокс может ослепнуть, да и в щель он не пролезет.
Я спрыгнула со спины паука и двинулась к выходу, щурясь от нарастающего света.
Стоило мне подставить лицо солнечным лучам, как я поняла, о чём говорил Каэль.
Даже мои глаза — привыкшие к дневному свету всю жизнь — болезненно заслезились после суток в подземелье. Правда, через пару минут я окончательно привыкла, а вот Каэль так и остался в своей повязке. Он протиснулся первым в узкую щель между камнями и протянул мне руку.
Я ухватилась за его ладонь — тёплую, шершавую, надёжную — и он помог мне выбраться следом.
Мы оказались в лесу.
И стоило мне услышать трель птиц, стоило ощутить на лице свежий ветер, напоённый запахом хвои и прелой листвы, я уже точно знала, где мы находимся.
Это был мой лес.
Моя территория.
Я знала здесь каждую тропинку, каждую поляну, каждый поворот. Без компаса, без карты, без подсказок я точно знала, куда нужно идти.
— Туда, — я указала направление и двинулась вперёд, не теряя времени.
Каэль шёл рядом, и я замечала, как он напряжён — его голова постоянно поворачивалась, ноздри раздувались, словно он принюхивался к каждому дуновению ветра.
— Что происходит? — шёпотом спросила я.
Он не ответил.
Просто приложил указательный палец к губам, и его лицо под повязкой стало ещё более сосредоточенным.
Я пожала плечами и пошла дальше.
Молчать так молчать.
На выходе из леса позади меня раздался лязг металла, и я резко обернулась, хватаясь за рукоять своего меча.
Каэль стоял с обнажённым клинком в руке, и лезвие, смотревшее на меня, жутко блестело на солнце.
Моё сердце ухнуло вниз.
Что?
Почему?
Он же не собирается меня убивать?
Но нет.
Каэль не смотрел на меня — он оглядывался по сторонам, выискивая опасность в тенях между деревьями.
Вот дурёха. Он просто меня защищает. А я уже надумала себе бог знает что.
— Ты что-то чувствуешь? — осмелилась я спросить шёпотом.
— Пока нет, — он качнул головой. — Но опасность может явиться в любой момент. С любой стороны.
Вспоминая, как неожиданно появились орки в прошлый раз — буквально из ниоткуда, словно выросли из-под земли — я понимала, что его опасения были более чем обоснованы.
Мы вышли на поляну, и под ногами зашуршала трава. Я опустила глаза и улыбнулась. Вот они. Нужные ягоды — мелкие, тёмно-синие, притаившиеся у корней травы.
Нужные листья — резные, с серебристой изнанкой, пахнущие мятой и чем-то горьковатым.
Я быстро набрала горсть того и другого, сложила в сумку и выпрямилась. Но это было ещё не всё. Бутоны Иршина — главный ингредиент, без которого мазь будет бесполезна — росли на другом поле.
Почти в получасе ходьбы отсюда.
Я посмотрела на Каэля, на его бледное лицо под повязкой, на его напряжённые плечи.
У него не было выбора.
У нас не было выбора.
Мы двинулись дальше, через лес, и с каждым шагом что-то странное нарастало внутри меня. Тревога. Она подкрадывалась медленно, исподволь, как кошка к добыче — сначала лёгкое покалывание в затылке, потом холодок между лопаток, потом тяжесть в груди. Я не понимала, откуда это чувство — вокруг было тихо, птицы пели, ветер шелестел листвой.
Но что-то было не так.
Что-то впереди ждало нас.
Что-то страшное.
Я понимала, что тревога была бы куда сильнее, если бы Каэля не было рядом — его присутствие за моей спиной, его готовность защищать успокаивали, приглушали панику. Но полностью избавиться от этого ощущения я не могла.
Мы дошли до края леса, и деревья расступились, открывая вид на широкую поляну.
И на соседний лес.
И тут я поняла.
Поняла, откуда эта тревога.
Там, на другом конце поляны, темнел горизонт больных деревьев — искривлённых, почерневших, с голыми ветвями, торчащими в небо как костлявые пальцы.
Мёртвый лес.
То самое место, откуда на нас напали орки.
— Видишь тот лес? — я указала вперёд. — В прошлый раз орки вышли именно оттуда.
Каэль просто кивнул.
Ни страха в его лице, ни удивления. Ни даже лёгкого беспокойства. Он был готов ко всему. И это бодрило, радовало, заставляло верить, что мы справимся.
Мы вышли на поле, и я увидела их — бутоны Иршина.
Багровые, яркие, похожие на капли крови, они стелились по траве редкими пятнами, словно кто-то рассыпал драгоценные камни по зелёному бархату. И как назло — самые крупные, самые сочные росли у самой границы с мёртвым лесом.
Почему?
Почему всегда так?
— Не бойся, идём, — Каэль двинулся вперёд, внимательно осматривая горизонт, держа меч наготове.
Я вытащила свой клинок из ножен и пошла следом, глядя в его могучую спину.
И тут я заметила перемену.
Каэль напрягся — не так, как раньше, не просто насторожился. Его спина будто вздулась под кожаным жилетом, мышцы проступили рельефнее, руки стали толще, мощнее. От него повеяло чем-то звериным — первобытной силой, готовностью убивать, защищать, рвать врагов на части голыми руками. И эта сила была... возбуждающей.
У меня закружилась голова.
Кровь прилила к щекам.
Сердце застучало быстрее.
Господи, Ната, возьми себя в руки.
Мы идём собирать травы в опасном месте, а ты пялишься на его спину как подросток на плакат с рок-звездой.
Но я не могла отвести взгляд. Да и не хотелось.
Глава 21
Мы добрались до ближайшего островка Иршина. Я опустилась на колени и принялась собирать цветы, стараясь срывать аккуратно, чтобы не повредить нежные лепестки, от которых зависела жизнь Каэля.
Мёртвый лес темнел совсем рядом — настолько близко, что казалось, протяни руку, и коснёшься почерневшей коры этих уродливых деревьев. Я то и дело поглядывала в ту сторону, ожидая увидеть движение среди мёртвых стволов, услышать треск сучьев под тяжёлыми ногами. Но Каэль стоял рядом — могучий, настороженный, с обнажённым мечом в руке — и его присутствие успокаивало мою душу, заглушало тревогу, позволяло сосредоточиться на деле.
Дюжина бутонов — этого должно хватить на мазь с запасом.
Я сложила цветы в сумку, затянула ремешок и поднялась на ноги, отряхивая колени.
— Можем возвращаться, — сказала я, и в моём голосе прозвучало облегчение.
Всё прошло гладко. Никаких гостей. Никаких сюрпризов. Я даже позволила себе выдохнуть...
И тут из мёртвого леса раздался рык — злобный, утробный, от которого по спине пробежал ледяной холод.
— Да, точно, — Каэль убрал меч в ножны одним текучим движением и схватил меня под руку. — Надо немедленно уходить.
Мы ринулись через поле — прочь от мёртвого леса, к живым деревьям, к спасению — и трава хлестала по ногам, путалась в подоле, цеплялась за сапоги.
А крики за спиной становились громче с каждой секундой.
Я обернулась на бегу и увидела их.
Орки.
Они вырвались из мёртвого леса чёрной волной — огромные, уродливые, с перекошенными мордами и налитыми кровью глазами.
Ржавое оружие сверкало в их лапах — топоры, дубины, зазубренные мечи — и они размахивали им над головами, издавая грозный вой, от которого хотелось зажать уши и бежать, бежать, бежать...
