Мои ноги запутались в траве.
Я рухнула на землю — больно, прямо коленом о камень, спрятавшийся в зелени, — и на мгновение перед глазами потемнело от боли.
— Ната, вставай!
— Встаю!
Каэль выхватил меч из ножен, но было уже поздно — первый орк налетел на него, обрушив тяжёлый топор сверху вниз.
Лезвия столкнулись с оглушительным лязгом, искры брызнули во все стороны, и Каэль отпрыгнул в сторону, уходя от удара.
Но его глаза — его глаза были обращены на меня.
Он боялся за меня.
Не за себя.
Ну что же, видимо, пришло и моё время показать, на что я способна. Я же не какая-то беззащитная девочка, которую нужно защищать от хулиганов во дворе. Да — хрупкая. Да — нежная. Но не настолько, чтобы валяться в траве, пока мужчина сражается за мою жизнь.
Я вскочила на ноги, игнорируя боль в колене, и выхватила из ноже меч.
Второй орк кинулся на меня с рёвом, и его дубина — толстая, утыканная ржавыми гвоздями — обрушилась мне на голову.
Я подставила меч.
Удар был такой силы, что у меня затряслись руки до самых плеч, а зубы клацнули друг о друга.
Но я устояла.
Увела лезвие в сторону, отводя вражеское оружие подальше от себя, и в тот же миг крутанулась, уходя орку за спину.
Он был большим.
Неповоротливым.
И глупым.
Мой клинок вошёл ему в бок, между рёбер, туда, где не было никакой защиты — только вонючая кожа и мясо.
Орк взвыл, схватившись за рану, и я выдернула меч, отскакивая назад.
Краем глаза я видела Каэля — он танцевал со своим противником, уклоняясь от ударов и нанося ответные, точные, смертельные.
Его клинок распорол орку плечо до кости, и тварь отшатнулась, брызгая зелёной кровью.
Но на смену раненым уже бежали другие.
И ещё.
И ещё.
В какой-то момент мы с Каэлем оказались спина к спине, окружённые дюжиной орков, и это было бы концом — если бы не одно обстоятельство.
Они были слишком большими.
Выше нас на полторы головы, шире в плечах вдвое, они толкались друг с другом, пытаясь добраться до нас.
Мешали друг другу.
Бились лбами.
Путались в собственных ногах.
Одна парочка даже схлестнулась топорами, когда оба одновременно замахнулись на Каэля — их оружие столкнулось в воздухе, и они зарычали друг на друга, забыв о нас.
Это было бы смешно, если бы не было так страшно.
Мы с Каэлем танцевали между ними — два лёгких, быстрых силуэта среди неповоротливых туш — уклоняясь от ударов, ныряя под топоры, кружась и нанося удары туда, где орки не ждали.
Куча-мала из зелёных тел, ржавого железа и оглушительного рёва — и мы в самом центре этого хаоса.
Но мы быстро выдохлись.
Пятеро орков уже лежали на земле, не шевелясь, но остальные продолжали наседать.
Каэль тяжело дышал рядом со мной, пот катился по его лицу, смешиваясь с грязью и брызгами чужой крови.
Я была не лучше — лёгкие горели, руки дрожали от усталости, а мелкая мошкара лезла в глаза и рот, мешая видеть и дышать.
Орки продолжали вопить, брызгать слюной и наступать, и их атаки не сбавляли темпа.
— Каэль, что нам делать?! — паника сжала горло, и мой голос прозвучал тонко, жалко.
Я не знала, что делать.
Куда бежать.
Как выжить.
— Сражаться! — рявкнул он, отражая очередной удар топора. — Биться до последнего!
И что-то в его голосе — эта несгибаемая воля, это бесстрашие, эта готовность умереть, но не сдаться — зажгло что-то внутри меня.
Жар родился где-то в животе, в самой глубине, там, где прячется инстинкт выживания.
Он поднялся выше, к груди, заставив сердце забиться быстрее. Растёкся по рукам, по ногам, по каждой клеточке моего тела. Ударил в голову — и мир вокруг стал ярче, чётче, медленнее.
Я выдохнула и зарычала — не как испуганная женщина, а как зверь, загнанный в угол и готовый драться насмерть.
И в тот же миг наши тела замерцали в лучах солнечного света, словно нас окутало прозрачное золотое сияние.
Щиты!
У меня снова получилось!
Я накинула на нас щиты!
С рёвом взбешённой львицы я бросилась на ближайшего орка, и он ударил — его ржавый топор описал дугу и врезался мне точно в голову.
Я видела, как лезвие летит мне в лицо.
Видела ржавчину на металле, зазубрины, пятна засохшей крови.
И ничего не произошло.
Топор ударил в невидимую преграду и отскочил, а орк уставился на меня выпученными глазами, не понимая, почему я всё ещё стою, почему моя голова всё ещё на плечах.
Слюна потекла из его отвисшей челюсти.
А потом он закатил глаза и рухнул — мой клинок торчал у него из груди, пробив сердце насквозь.
Я выдернула меч и обернулась.
Каэль смотрел на меня — и в его глазах был страх.
Но не за себя.
За меня.
Он видел, как топор летит мне в голову.
Видел, как я должна была умереть — разрубленная пополам, залитая собственной кровью.
И теперь не мог поверить, что я стою перед ним целая и невредимая.
— Что произошло? — выдавил он.
— Щиты, — я позволила себе улыбнуться. — Я накинула на нас щиты.
Каэль отразил удар одного орка, но пропустил удар второго — дубина врезалась ему в плечо с такой силой, что должна была раздробить кость.
Но дубина отскочила, как от камня.
Каэль даже не покачнулся.
Он ударил орка по руке, отсекая кисть вместе с оружием, а потом рванул вперёд и всадил клинок ему в живот по самую рукоять.
Теперь он больше не боялся.
Не боялся быть раненым.
Не боялся быть убитым.
Он обрушивался на орков с рёвом, как демон, вырвавшийся из преисподней, а те не понимали, почему их оружие бесполезно, почему эти двое не падают, не истекают кровью, не умирают.
За минуту мы сразили ещё троих.
И тогда оставшиеся орки наконец поняли — сражаться с нами бесполезно. Они замычали, огрызнулись напоследок и бросились обратно к мёртвому лесу, толкаясь и спотыкаясь о тела своих павших собратьев.
Мы наконец смогли выдохнуть.
Мои руки дрожали так сильно, что я едва удерживала меч. Адреналин и страх сковали тело, превратив мышцы в желе, и я с трудом выдавила дрожащим голосом:
— Надо уходить.
Каэль стоял неподвижно. На его лице читалась усталость — глубокая, всепоглощающая — но было что-то ещё. Что-то страшное. Он побледнел.
Его смуглая кожа, обычно тёмная как эбеновое дерево, стала почти такой же светлой, как моя.
— Что с тобой? — я подошла к нему, вглядываясь в его лицо.
Он не ответил.
И тогда я опустила глаза.
Его кожаный жилет был распорот — длинный разрез тянулся от груди до живота.
А по ноге струилась кровь.
Голубая.
Яркая.
Слишком много крови.
— Видимо, кому-то из них удалось меня задеть, — он говорил спокойно, почти равнодушно. — Ещё до того, как ты наложила щит.
Страх сжал моё сердце ледяными пальцами — настоящий страх, не за себя, а за него.
За Каэля.
За этого упрямого, гордого, невыносимого тёмного эльфа, который только что сражался за меня, защищал меня, был готов умереть ради меня.
Нет.
Так просто он не уйдёт из этого мира. Я ещё поборюсь за тебя.
— Давай, — я подставила плечо, и он навалился на меня всем весом. — Надо уйти с поля. В лес.
Он закинул руку мне на плечо, я обхватила его за талию — ощущая под пальцами липкую влагу крови — и вместе мы поплелись к деревьям. Шаг за шагом. Сантиметр за сантиметром.
К спасению.
Глава 22
Спрятавшись под прохладной тенью густых крон, где солнечные лучи едва пробивались сквозь переплетение листвы, я осторожно уложила Каэля на мягкую подстилку из прошлогодних листьев и мха.
Сняла с него изодранную жилетку — и снова ужаснулась.
Рана была огромной.
Глубокий разрез тянулся от рёбер до бедра, края разошлись, обнажая что-то тёмное и пульсирующее внутри, а голубая кровь продолжала сочиться, пропитывая землю под ним.
Если ничего не предпринять — до утра он не доживёт.
