Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей

— Кто ты, — чудовище повторило мои слова, но как! Голос его был похож на скрип перетираемых камней, скрежет ржавого железа по стеклу и много чего ещё одновременно. Я аж поморщился, но решил ответить:

— Я Ино Пинатум, а ты кто?

— Ино Пинатум, — повторило вновь чудище, и у меня вновь свело скулы. Ни разу имя моё не звучало так мерзко, даже из уст женщин, которым казалось, что они меня ненавидят. Чудище замолчало, молчали и мы. И тишину решил нарушить Баблер. Со своей постоянной усмешкой он спросил:

— Так кто же ты, чудище? Имя есть? Или порядковый номер, хотя бы?

Фасеточные глаза завращались, будто фокусируясь на другом объекте — теперь на Линге, и тварь Пряди проскрипела опять:

— Имя…

— Да, имя, — Баблер не только не поморщился, но даже подмигнул говорящему существу, сотканному из тьмы, — Как тебя называют?

— Катифея. Я, — вновь проскрипело чудище.

— О, диалог завязался, — обрадовался Баблер, — А ты девочка или мальчик?

— Я — Катифея, — вновь произнесла тварь.

— И что тебе надо, Катифея? — Баблер поудобнее перехватил кошкодёр.

— Мне надо Ино Пинатум, — и вновь фасеточные глаза заворочались, перестраиваясь на меня. И теперь спросил я, чуя, что от твари исходит холод:

— И зачем я тебе, Катифея?

Тварь поднялась выше, зашевелив передними лапами-секирами:

— Забрать голову и отнести хозяину…

— Полегче, тварь, — засмеялся Баблер, — А то, как бы твоя голова не отделилась от тела.

— А зачем твоему хозяину моя голова? — с интересом спросил я, перебивая друга и стараясь по максимуму выяснить всё, что можно: — И кто твой хозяин?

— Хозяин — он Хозяин. А зачем голова — не знать! — и тварь прыгнула на меня. Впрочем, я уже был готов и резко отпрыгнул в сторону, ускорившись до предела. Но даже в таком состоянии еле успел уйти с линии атаки. И Катифея пронеслась буквально в волоске от меня, обдав жутким холодом. Баблер, тем не менее, успел рубануть тварь мечом, но его кошкодёр отлетел от панциря чудища, сотканного из тьмы, будто от камня. Но я уже скрестил наручи у направил столб огня в порождение Пряди, выплёскивая всю силу, что у меня была. Попал на таком расстоянии сразу, и Катифею откинуло шагов на пятьдесят, окутав нестерпимо ярким пламенем, способным оплавить даже камни. Но, к моему ужасу и удивлению, тварь Пряди осталась живой и даже почти невредимой. Она, отлетев вверх по склону, упёрлась задними ногами в склон и пережидала мою атаку. А я чуял, что силы мои начинают иссякать. Тут в дело вступил Линг, ударив из перчаток холодом. Я на секунду прервал огонь, чтобы удар Баблера достиг цели, и тварь успела переместиться одним прыжком сразу шагов на десять. Но ледяная стужа заморозила тёмную мразь, та застыла, и тут в дело вступил келпи. Он заорал жутко и выбросил водяной жгут в сторону Катифеи. Линг, сориентировавшись, тут же заморозил жгут, и в порождение Пряди ударило ледяное копьё, пробив чёрный панцирь.

Я вновь скрестил наручи, выпустив всю оставшуюся силу в столб пламени. И теперь, сквозь пробитый панцирь, Катифею проняло. Внутри она будто закипела и… взорвалась, разбрызгав себя на тысячу ошмётков.

Глава 2. Хюльдры

Звёзды мерцали на небе ярко и равнодушно, а мы с Баблером стояли под огромным зданием, где обитал верховный маг халифата Али Странд. И я отстранённо думал, что Баблеру Лингу, сукину сыну, вновь удалось меня уболтать на очередную авантюру. Накануне мы спорили с ним до хрипоты, и я пытался доказать, что нужно двигаться в столицу Пульшера, где нас ждут Рекс с Торвусом и Летом. А Линг упрямо мотал головой и продолжал втолковывать:

— Мы должны идти в столицу, да! Но в столицу халифата! И брать за жабры этого верховного мага и самого халифа, которые устроили за тобой охоту! Они явно знали, кто ты! И мы обязаны узнать, откуда! И доложить Рексу. А если потеряем время — концы обрубят!

— Вдвоём брать за жабры верховного мага и халифа? — ухмыльнулся я, — Мы одну тварь еле-еле уничтожили. А если её послал этот самый маг? А сам ещё могущественнее?

— Тварь прибыла из Пряди, ты это и сам знаешь, — отмахнулся Баблер, — И нас не двое, а четверо! У тебя Чучело и волк!

— Ты правильно сказал: «у меня», — холодно ответил я, — Почему я должен рисковать теми, кто пошёл за мной? Ради того, чтобы выяснить дурацкую тайну, или вовсе не тайну?

— Ну, и я могу кое-кого привлечь, — пожал плечами Линг.

— И кого же? — я продолжал говорить с ним ледяным тоном, зная, что только такое отрезвляет приятеля, — Шлюх из борделя?

Баблер презрительно хмыкнул и произнёс:

— Если бы кто-то мог повести за собой шлюх из борделя — он стал бы повелителем мира! Увы, мне до этого ещё далеко. Но кое-кто из помощников и у меня имеется! — Баблер свистнул громко, и откуда-то с гор раздался ответный свист. Я с интересом уставился во тьму, пытаясь рассмотреть, кто спускается сверху в долину со статуей с лицом Линга. И когда три существа вышли в круг света, наверное, впервые за долгое время удивился. Это были какие-то амазонки — невероятно прекрасные, с длинными, волнистыми волосами, завязанными в косы. Все, как одна, облачены в кольчуги, а в руках держали тяжёлые секиры. И все они не являлись людьми — это точно! Но вот к какой расе они принадлежали, я затруднялся ответить, ибо от них разило настолько сильной природной магией, что просканировать женщин не удавалось. Баблер тихо засмеялся, довольный произведённым эффектом, и сказал самодовольно:

— Знакомьтесь, девочки — это Ино! — затем повернулся ко мне и подмигнул: — Знакомься, Ино, это хюльдры!

Я приподнял левую бровь и спросил максимально нейтрально:

— Хюльдры? Серьёзно? — и, увидев недоумение на лице приятеля, сообщил язвительно: — Дружище, тебя надули самым бессовестным образом! Хюльдр не существует! Мне об этом сам Торвус рассказывал, на землях которого якобы они и появились!

— Может, вашего Торвуса не существует, дядечка? — нахально спросила меня одна из троицы — рыжая и веснушчатая, — Я-то — вот она!

Я вновь перевёл взгляд на Баблера, но тот лишь весело ржал:

— А помнишь, Ино, как нам в одном кабаке в Пульшере бродячий слепой бард доказывал, что нас не существует? Как там он тебя назвал?

— Продуктом суеверия тёмных крестьян, — хмыкнул я, признавая правоту Баблера.

— А Рекса — подсознательным стремлением людей к недостижимой справедливости! — захохотал Баблер и повернулся к девушкам: — Кто из вас докажет моему недоверчивому приятелю, что вы существуете?

— А он стоит того, чтобы ему доказывать? — заговорила теперь тёмненькая. Сказала презрительно, что меня, признаюсь, даже немного покоробило. Впрочем, я надменно посмотрел на говорившую и счёл нужным ответить:

— Если твой язык так же хорош во время постельных забав, как во время разговора, то я готов поверить во что угодно!

Рыженькая и блондинка хихикнули, а тёмная, вспыхнув, сказала:

— А если ты свой язык не привяжешь, Ино, или как там тебя, то запросто его лишишься!

Баблер чуть отодвинулся и с интересом наблюдал за перепалкой, которая, судя по всему, его очень забавляла. Он даже вытащил флягу и достал вяленое мясо, будто собрался за спектаклем наблюдать, либо за боями гладиаторов. Я презрительно посмотрел на приятеля, но ответил девушке:

— Ты можешь попробовать это сделать, языкастая!

И тут тёмная прыгнула на меня. Признаюсь, я не ожидал такой прыти от амазонки, потому еле успел среагировать. Перехватил её, и, чтобы не ломать и не бить, просто развернулся, придавая девушке ускорение, и швырнул через костёр на Баблера. Та рухнула на Линга вместе с кольчугой, изрядно ушибив моего друга. Тот выругался, ибо разлил содержимое фляги, да и сам перепачкался, и вскочил обиженно:

— Ино! Нельзя быть таким…

— Каким? — я, прищурившись, посмотрел на амазонку и спросил: — Хочешь ещё попробовать, деточка? Расскажу тебе, что нельзя кидаться на взрослых дядь без их согласия.

Тёмная нахмурилась, и окуталась вдруг ярко-огненной аурой, а Баблер поспешно вскинул руки и заговорил: