— Нет, — он даже не обернулся.
— А отец? Он же может поступить так же и с тобой.
— Может, — Валерик пожал плечами с показным равнодушием. — Но я не собираюсь переходить ему дорогу. Всему своё время. А Каэль ошибочно решил, что его время уже пришло. И что в итоге? Смерть. Вы, светлые эльфы, не знаете наших нравов. Живёте наверху, окружённые солнечной любовью, без проблем, любите всех живых созданий. У нас всё по-другому. Мы родились и выросли в жестоком мире. Нам не привили любовь.
— Но Каэль другой! — вырвалось у меня.
— Да, — Валерик усмехнулся. — Он слабый. Всегда был слабым.
— Потому что он дракон! — я почти кричала. — Его выбрало пророчество! Он должен был вернуть вам настоящую жизнь — в любви и доверии!
— Нам не нужна такая жизнь.
Он говорил это так уверенно, так убеждённо — но я чувствовала другое. Страх. Густой, липкий страх тёк по его жилам вместо крови. Каким бы крутым он ни пытался выглядеть, каким бы несгибаемым ни казался — страх был вплетён в самую его сущность. Он боялся всего: отца, матери, братьев, сестёр, собственной тени. В этом мире страх заменил любовь, стал её уродливым противовесом. И именно поэтому все эти создания превратились в то, чем стали — жестоких, холодных, неспособных на простую человеческую привязанность.
Я набралась смелости и спросила его в лоб:
— И тебе нравится жить в страхе?
Мы остановились. Валерик медленно повернулся ко мне, и я увидела на его лице смятение — настоящее, неподдельное, — которое он отчаянно пытался замаскировать наигранной уверенностью.
— Я ничего не боюсь, — процедил он сквозь зубы.
— Мне-то не лги, — я смотрела ему прямо в глаза. — Я целительница. Вижу вас насквозь.
— Это не так!
— Так-так. Значит, тебя устраивает жить в повседневном страхе? Просыпаться каждое утро и гадать, не станешь ли ты следующим?
Он не ответил. Его губы сжались так сильно, что побелели, а глаза вспыхнули ещё ярче — злым, затравленным огнём загнанного зверя.
— Иди уже, — он грубо толкнул меня в спину. — Почти пришли.
Мы вошли в город и двинулись мимо каменных домов, мимо узких улочек и тусклых фонарей, в сторону храма, возвышавшегося над всеми крышами как мрачный властелин. Я чувствовала себя обречённой — уже ничто не могло скрасить эту дорогу или подарить надежду на благоприятный исход. Но я приготовилась биться до последнего. Пусть в этой битве я паду — но заберу с собой жизни предателей. Я ощущала силу внутри себя, верила в неё, когда они — нет. Они даже не подозревали, что ведут в свой священный храм бомбу замедленного действия.
Мы взошли по широкой каменной лестнице и пересекли огромные врата храма. Внутри картина почти не изменилась с моего последнего визита — на массивных каменных тронах восседали всё те же лица. Верховная мать в центре, по бокам — другие тёмные эльфы, среди которых я без труда узнала генерала Торвека. Надменный убийца встретил меня ухмылкой, от которой хотелось вырвать ему глаза.
Но когда я вошла глубже и мои глаза привыкли к тусклому свету, я увидела нечто страшное.
В центре храма, прямо на холодном каменном полу, лежал Каэль. Его грудь не двигалась. Лицо застыло, бледное и неподвижное. Глаза закрыты. Зачем они положили его здесь? Это какой-то ритуал? Или просто хотели, чтобы я увидела его мёртвым, сломалась окончательно?
Стоило мне приблизиться к телу Каэля, как верховная мать будто подпрыгнула со своего трона и ринулась на меня, крича во всю глотку:
— Убийца!
Она тыкала в меня крючковатым пальцем, её лицо перекосилось от ненависти и горя.
— Ты убила моего сына! Он доверился тебе, поверил, что ты — та самая, а ты нагло заманила его на свою землю и убила!
— Это ложь! — я отшатнулась от неё.
— Молчать!
— Я никого не убивала! Ваш сын доверился мне и оказался прав! Он — настоящий генерал, он дракон...
— Заткнись! Я не могу слышать твою гнусную ложь в стенах нашего священного храма!
— Но я говорю правду! — отчаяние захлестнуло меня с головой. Они обвиняли меня в убийстве человека, которого я любила. Человека, который погиб, защищая меня. — Это ваш муж убил вашего сына! Генерал Торвек! Он вонзил меч в грудь собственного...
— Заткните ей рот!
Женщина была убита горем — это я видела. Но она не хотела верить моим словам. Её можно было понять: ей проще принять ложь из уст родных, чем правду от врага. Я не могла с ними спорить, не могла доказать обратное. Замкнутый круг.
Ярость поднялась во мне — настоящая, всепоглощающая, такая, какой я никогда раньше не испытывала. Моё рычание заполнило стены этого священного храма, где ложь ценилась дороже правды, а убийцы восседали на тронах, украшенных с такой безвкусицей, что хотелось разобрать их на кирпичики и швырнуть каждый в физиономию этих высокомерных тварей.
Я закрыла глаза и представила Каэля. Его улыбку. Его глаза — сначала алые, потом золотые. Наше утро под сенью деревьев.
Жар охватил моё тело.
Вот оно. Да. Получается!
Что-то пробуждалось внутри меня — несмотря на толщу камня над головой, несмотря на отсутствие солнца. Сила текла по венам, разгоралась в груди, рвалась наружу.
Я открыла глаза и увидела напуганное лицо старухи.
— Да как ты смеешь? — она отпрянула назад, и в её голосе впервые прозвучал страх. — Решила колдовать под землёй? Ну что ж, я вижу — у тебя есть сила.
Она ловко отскочила к своему трону и громко рявкнула:
— Зирнак! Угомони её!
Фигура, сидевшая рядом с генералом Торвеком, оторвалась от трона и выпрямилась, хрустнув костями так громко, что звук разнёсся по всему храму. Это был худощавый тёмный эльф с впалыми щеками и плотном кожаном жилете. Лысый череп блестел в тусклом свете, но густые чёрные брови топорщились над глазами как у всех его сородичей. Он улыбнулся — медленно, предвкушающе — и поплыл в мою сторону, двигаясь так плавно, будто ноги его не касались пола.
А потом он вытянул обе руки.
Из его ладоней вырвался чёрный поток — густой, клубящийся, похожий на дым от пожара. Он нёсся ко мне, поглощая свет на своём пути, и я поняла: это не просто дым.
Это смерть.
Глава 28
Чёрная дымка обволокла меня со всех сторон, и на плечи навалилась свинцовая тяжесть. Я пошатнулась, чувствуя, как ноги становятся ватными, как мысли путаются и расплываются. Чужая магия — сильная, древняя, беспощадная — вцепилась в меня и тянула вниз, в беспамятство.
Но я не сдалась. Напряглась всем телом, оживила воспоминания в голове — и мой взгляд упал на тело Каэля, лежащее на холодном камне. Гнев разлился внутри меня с такой силой, что я взревела — громко, яростно, по-звериному. Внутри будто произошёл взрыв. Ладони обожгло огнём, затылок вспыхнул болью, перед глазами заплясал яркий свет — и всю усталость как рукой сняло.
— Нет, этого не может быть! — взвизгнул женский голос с трона. — Убей её!
— Я пытаюсь, — процедил колдун.
Мои глаза привыкли к яркому свету, и я увидела его — худой эльф с впалыми щеками стоял передо мной, вытянув руки в мою сторону. Густая чёрная дымка снова ударила в меня, но разбилась о мой защитный щит, рассыпавшись искрами. Ну что, не ожидали? Я усмехнулась ему прямо в лицо.
Колдун попятился, и в его взгляде мелькнула растерянность. Его руки скользнули к поясу, пальцы нащупали рукоять кинжала. Лезвие вспыхнуло зелёным пламенем — ядовитым, потусторонним — и колдун взмахнул оружием. Поток зелёного дыма вырвался из клинка и обрушился на меня. Этот дым оказался куда жёстче чёрного — я почувствовала, как он жадно впивается в мой щит, разъедая его. Противный запах ударил в нос, вызвав приступ кашля, от которого заслезились глаза.
Неплохо, неплохо. Но недостаточно.
Я пошатнулась, ушла в сторону. Колдун снова взмахнул руками, и зелёный луч вырвался из кинжала, нацелившись мне прямо в грудь. Но я перекатилась по каменному полу, вскочила на ноги и рванула прямо на него. Он даже не успел сообразить, что происходит — а мой кулак уже впечатался ему в лицо с хрустом, от которого мне самой стало не по себе. Колдун рухнул на пол, зажимая разбитый нос руками, и больше не шевелился.
