И пришел слон (СИ) - Криптонов Василий

— Действительно. Но это проходит. Я пока уговариваю её выехать из общежития и остановиться у меня. Мне всё равно безумно скучно и даже страшно жить одной, а ей в комнате с этими тремя гарпиями — полагаю, вовсе невозможно. Надеюсь, она согласится.

— Дай бог, дай бог…

— А зачем вам моя диссертация?

— Загляните после занятия.

Я прошёл к себе на кафедру, сообразил чашку кофе, вкусил от шоколадного фонтана и принялся за работу.

Отделить молекулы клея от молекул бумаги — задача, простая технически, но какая же занудная! Явиться перед Дианой Алексеевной спасителем на белом коне у меня не получилось. Когда она пришла после занятия, я отдал ей только десяток чистых листов. Но впечатление произвёл.

— Это чудо!

— Всего лишь магия. Моя профильная магия. Пожалуй, возьму остальное с собой, поколдую дома. До конца недели управлюсь. А потом — приходите к нам пообедать или поужинать.

— Я с удовольствием загляну. Мне у вас дома понравилось.

— Вот как? А Фёдор Игнатьевич всё волнуется, что произвёл смешанное впечатление.

— Я росла в большой семье, привыкла, что дома всегда много людей, у каждого свой характер, свои дела и интересы. Сейчас с трудом переношу одинокую жизнь.

— Понимаю… Фёдор Игнатьевич тоже скоро останется один. Мы с Татьяной будем отделяться. Беспокоимся за него.

Диана Алексеевна издала тот вид задумчивого молчания, который обычно присущ человеку, начавшему резко и глубоко думать в совершенно новом для себя направлении.

Фёдор Игнатьевич заглянул к ней на большой перемене с огромной книгой в руках. Кивнул с суровым видом Арине Нафанаиловне, вошёл в кабинет, никого там не обнаружил и вышел, но уже без книги.

— Соблаговолите передать госпоже заместителю декана, что я у неё был и принёс трактат, о котором она просила, — приказал Фёдор Игнатьевич секретарше. — Особо подчеркните, что книга эта чрезвычайно редкая и ценная, может быть, вовсе единственный экземпляр остался. Отвечает головой.

— Всё поняла, всё передам, Фёдор Игнатьевич, — закивала Арина Нафанаиловна.

А как только он ушёл, тут же помчалась в кабинет к Старцеву, где долго с ним шушукалась. Об этом мне, разумеется, доложила Диль, которая невидимкой шпионила за нашими незадачливыми жертвами.

— Значит, клюнули, — кивнул я. — Будем ждать.

Ждать пришлось долго. В течение дня ничего не произошло, и по окончании ничего не случилось. Чтобы не привлекать внимания, я ушёл, но домой не отправился — отправился в клуб, который был существенно ближе к академии. Там получил массу удовольствия от общения с Аляльевым-старшим, когда, наконец, сигнализация у меня в кармане сработала. Через пятнадцать минут я уже подбегал к кабинету Фёдора Игнатьевича, предвкушая сладостную картину победы над врагом. И реальность меня не разочаровала.

Дверь в кабинет Дианы Алексеевны была открыта настежь. Открыта была и книга, лежащая у неё на столе. А перед столом, спина к спине, сидели герои сегодняшнего вечера — чета Старцевых.

— Господин Соровский! — воскликнул Старцев. — Как хорошо, что вы пришли. С нами что-то произошло…

— С вами произошла психокинетическая магия, — сказал я. — Прошу извинить, но так уж вышло, что других магических способов обездвижить вандала нет. Есть, конечно, стихийная магия, но, увы и ах, вы сами стихийники, и от какой-нибудь каменной связки быстро бы избавились. Поэтому пришлось просить заговорить книгу декана психокинетической магии.

— Вандала⁈ — привзвизгнула, наливаясь багрянцем, Арина Нафанаиловна. — Вы соображаете, что говорите⁈ Перед вами — декан факультета, на минуточку, вы что тут устроили⁈

Декан факультета психокинетической магии вошёл в кабинет, я посторонился, пропуская его. Пожилой мужчина, чуть сгорбленный, но с острым внимательным взглядом, подошёл к столу.

— Ну что ж, Александр Николаевич, вы были совершенно правы. С вашей стороны было благоразумно уточнить о небольшой отстрочке. Они успели вылить клей на страницы. Жаль, с другой стороны, труд, похоже, и вправду весьма редкий, такую вещь загубили…

— Не стоит беспокойства, Наум Валерьевич. — В кабинет вошла Анна Савельевна Кунгурцева. — Это всего лишь иллюзионная магия, сама книга — барахло из библиотеки.

На глазах у Наума Валерьевича книга видоизменилась, уменьшилась в размерах. Он поддел переплёт ногтем, захлопнул хлюпнувшую клеем книгу и прочитал надпись на обложке:

— В… Василий Криптонов, «Первые искры». Что это за околесица?

— Продукт буквосодержащий из другого мира, — пояснил я. — Литературной ценности не представляет, скорее даже наоборот. Думаю, любой мир сказал бы спасибо чете Старцевых за их героический поступок, будь он продиктован добрыми намерениями. Однако — увы, справедливость нам только снится. И они теперь хорошо если отделаются увольнением. Ну вот и всё, Диана Алексеевна. Как я и говорил, подлые люди глубокомыслием не отличаются.

Диана Алексеевна вошла в свой кабинет и уставилась на пойманных вандалов. Старцев молчал, глядя себе в район паха. Что он там прозревал — мы того не знали, да и знать бы не хотели. Очень нам интересен пах Старцева! А вот Арина Нафанаиловна так быстро сдаваться не собиралась.

— С ума посходили⁈ Что вы тут такое устроили⁈ Что за бунт⁈ А где хоть какие-нибудь доказательства⁈ Я вообще зашла цветы полить!

— Клеем? — удивился Наум Валерьевич.

— Нет у меня никаких цветов, не терплю растений, я аллергик, — фыркнула Диана Алексеевна. — В вашем положении было бы куда благороднее хотя бы признать вину! Я уж не говорю о раскаянии. Взрослые люди, а ведёте себя как озлобленные на весь мир подростки.

— ДА Я НА ВАС ЖАЛОБУ ПОДАМ! — заорала Арина Нафанаиловна, обильно плюясь и выпучивая глаза. — СОВСЕМ ОБЕЗУМЕЛА, ДЕВКА⁈ НА КОГО РУКУ ПОДНЯЛА! ПРОТИВ КОГО ТЯВКАТЬ ВЗЯЛАСЬ! ЗАВТРА ЖЕ УТРОМ ДОКЛАДНАЯ НА СТОЛ ФЁДОРУ ИГНАТЬЕВИЧУ ЛЯЖЕТ, ВЫЛЕТИШЬ ОТСЮДА С ТАКИМИ РЕКОМЕНДАЦИЯМИ, ЧТО ДАЖЕ ДВОРНИЧИХОЙ НЕ ВОЗЬМУТ!

— А вот, кстати, и он, Фёдор Игнатьевич, — заметил я. — Можете ему прямо сейчас сразу всё и выложить, как есть. Здравствуйте, Фёдор Игнатьевич, мы, как видите, всё закончили. Пойманы с поличным, при уйме свидетелей. Образцово-показательно, я бы сказал.

Фёдор Игнатьевич вошёл в кабинет. Посмотрел на притихшую Арину Нафанаиловну, на молчащего Старцева. Окинул взглядом всех остальных. С каменным выражением лица кивнул каким-то своим мыслям. И сказал:

— Наум Валерьевич, удалите ваше заклинание.

— Слушаюсь, разумеется. Ну вот, господа вандалы свободны. Но, полагаю, это — ха-ха! — не надолго.

— Я объявляю вам строгий выговор, — продолжал Фёдор Игнатьевич. — И, пожалуйста, имейте в виду, что за незаконное лишение человека свободы передвижения вы могли получить тюремный срок.

— П… простите⁈ — изумился Наум Валерьевич.

— Нет, не прощу. Доказательства у меня будут всегда, не сомневайтесь. С этой минуты когда я говорю «але-оп», вы делаете сальто назад, а когда я щёлкну пальцами — начинаете слизывать грязь с моих туфель. Диана Алексеевна — вы уволены за участие в этом шалмане, и, будьте уверены, рекомендации у вас будут соответствующие; свои надежды на Москву можете оставить, повезёт, если устроитесь в сельскую школу. Анна Савельевна — всё то же самое. Александр Николаевич — такая же история. Я не хочу вас видеть больше ни в своей академии, ни в своём доме. О моей дочери также забудьте, больше вы её не увидите. За сим — всё. Всех, кроме Старцевых, прошу выметаться отсюда прочь. Вон!

Глава 81

Ошибки новичка

— Нет, теперь я точно не вернусь в академию. К чему? Единственные люди, которые стали мне дороги, уволены. Там не осталось больше ничего, кроме смерти и разложения. Право слово, проституция — единственный выход, который я вижу.

— Госпожа Акопова… Не сочтите, пожалуйста, за дерзость, не расцените как оскорбление. Это просто вопрос: а такой вариант как замужество вы совсем не рассматриваете в качестве альтернативы проституции?