Рядом Кристоф, ворча что-то о «мучениях похлеще бала», листал уже третью книгу, и, судя по выражению лица, не находил там ничего, кроме скуки.
— Быстрее, — напомнила я ему, не поднимая головы. — Мы ищем не сказки для юных магов, а что-то серьёзное.
— Если я ослепну от этих мелких букв, ты сама будешь меня водить, — проворчал он, но пальцы продолжали переворачивать страницы.
Я позволила себе довольный вздох и снова уткнулась в свой фолиант. Внутри зарождалось чувство охоты. Как будто я ловила не просто слова на бумаге, а следы тайны, которую отец хотел скрыть. И я была уверена: где-то здесь, среди этих томов, лежит ответ.
Минуты тянулись медленно, словно вязкая патока, и уже казалось, что мы обречены перелистывать бессмысленные главы про приручение гоблинов и правила хранения магического пергамента, пока мне не начнёт сниться собственный стеллаж. Я почти углубилась в очередное бесполезное введение, когда краем уха уловила странную паузу за спиной.
Кристоф замер.
Я обернулась и увидела его нахмурившееся лицо. Он держал в руках очередной потрёпанный том, но на этот раз не пролистывал его на бегу. Нет, он вчитывался. Настолько, что даже не заметил, как я подкралась ближе.
— Что там? — спросила, пытаясь заглянуть через его плечо.
— Ничего, — слишком быстро отозвался дракон, захлопывая книгу.
О, вот только не надо!
Я одним движением выдернула фолиант у него из рук. Драгонийский, конечно, недовольно рыкнул, но сопротивляться всерьёз не стал — прекрасно понимал, что в моём упрямстве лучше не испытывать судьбу.
Я раскрыла книгу и сразу увидела: старый почерк, пожелтевшие страницы, а вверху — заголовок, от которого у меня внутри похолодело. «О древних способах связывания душ и магических источников».
— «Ничего», значит? — вскинула брови и уставилась на своего собеседника с самым ехидным выражением лица. — Прямо-таки пустая сказочка на ночь?
Кристоф скрестил руки на груди и проворчал:
— Я просто хотел убедиться, что это действительно то, что нам нужно.
— Ага, — протянула, бережно перелистывая страницы, хотя пальцы зудели от нетерпения. — Какой заботливый. Видимо, ещё и решил втайне всю работу за меня проделать, пока я, бедная, скучаю над трактатами.
Мужчина фыркнул, но промолчал. А я уже углубилась в текст, и сердце у меня забилось быстрее: там действительно было описание ритуала, слишком похожего на то, что сделал отец. Слова на страницах прыгали в полумраке, буквы были кривые, словно писец сам боялся того, что записывает, но чем дальше я читала, тем холоднее становилось внутри.
«Привязка изначально создавалась для защиты мага. Душа воина, согласившегося стать щитом, соединялась с душой заклинателя. Они становились единым источником силы, где один черпал, а другой оберегал. Маг и его защитник. Хозяин и его тень. Узы, что держались не волей, но самим законом магии».
Я замерла, пальцы скользнули по строчкам. Защитник. Именно так.
— То есть… — я вскинула взгляд на Кристофа. — Ты должен был стать моим щитом.
Он скривился, но глаза оставались настороженными
— Великолепно, — пробормотал дракон. — Раб и телохранитель в одном лице. Удобная схема.
— Но это не рабство, — возразила я горячо. — Здесь нет слова «раб», только «защитник». Отец воспользовался древним обрядом и переделал его под себя. Словно вырвал из ткани заклинания одну нить и связал ею нас.
Кристоф медленно провёл рукой по затылку, явно переваривая сказанное мною.
— Защитник, значит… — усмехнулся он, но без привычной иронии, скорее с горечью. — Забавно. Обычно меня считают угрозой, а не щитом.
Я снова опустила взгляд в книгу. Там было больше: предупреждения, что такая связь двусторонняя, что сила мага может потянуть за собой защитника, а боль защитника — ударить по магу. И ещё одна строчка, от которой у меня пересохло во рту: «Разорвать узел возможно лишь при согласии обеих сторон».
Я сжала пальцы на краю страницы так, что хрустнула бумага.
— Значит, мы связаны не только магией… но и выбором.
— «Согласие обеих сторон»… — повторила вслух, чувствуя, как внутри вспыхивает огонёк надежды. — Вот оно! Значит, если мы оба этого захотим, то сможем разорвать привязку. Всё гораздо проще, чем я думала.
— Проще? — голос Кристофа прозвучал так скептически, что я едва не зашипела на него. — Да тут половина текста написана так, будто автор в каждом втором предложении ожидал собственной смерти. «Согласие обеих сторон» может означать всё что угодно — от совместного обряда с жертвоприношением до прогулки в потусторонний мир за ручку.
— Ты всегда должен всё испортить, да? — я захлопнула книгу и прижала к груди, словно это был самый драгоценный артефакт. — Для меня это первый настоящий шанс, за который можно уцепиться, а ты…
— А я предпочитаю не радоваться раньше времени, — перебил Драгонийский, нахмурившись. — Видела там слова про то, что боль защитника ударяет по магу? Значит, если меня ранят — ты получаешь то же самое. Хочешь жить с таким «щитом»?
Я замерла, потому что мой собеседник был прав. Но всё равно подняла голову и упрямо встретила его взгляд.
— Это всё равно лучше, чем цепь, которую отец повесил на нас. Если обряд изначально создавался ради защиты, значит, в нём есть логика и её можно понять. А если можно понять — можно и разрушить.
Кристоф скрестил руки на груди, явно собираясь спорить до конца.
— Ты думаешь, твой отец не читал этих трактатов? Что он не знал, как устроен ритуал? Он не просто выдрал нить, как ты сказала. Он наверняка что-то изменил. Подстроил под себя. А значит, у нас нет гарантии, что эта строчка про «согласие» вообще работает.
— У нас нет гарантий вообще, — парировала я. — Но у меня есть голова на плечах и руки, чтобы перелистать все книги в этой библиотеке, пока не найду то, что нужно.
Я снова уткнулась в страницы, не желая слушать его пессимизм. Сердце билось быстро, почти болезненно, но в груди всё равно расправлялась уверенность: это было начало. След. Нить, за которую я собиралась тянуть, пока не распутаю всё до конца.
Мы сидели, уткнувшись в трактаты, и чем дальше листали, тем больше ощущали пустоту. Будто сам воздух между страниц был вычищен от любых намёков. Нашли — одну книгу, ту самую, что вытащил Кристоф. А рядом? Одни пыльные главы про символику фамильных гербов и длинные рассуждения о том, как правильно хранить кровь феникса, чтобы она не потеряла «лечебную свежесть».
Я упрямо ковырялась в очередном томике, переворачивала страницы быстрее и быстрее, пока буквы не начали сливаться в мутное пятно. И вдруг — стук. Глухой, но очень отчётливый. Я вскинула голову и встретилась взглядом с Рандом, который уже стоял в проёме, будто вырос там из воздуха.
— Его Величество прибыл во дворец, — спокойно сообщил он.
Мы с Кристофом переглянулись, словно мысленно обсуждая произошедшее. Мой телохранитель, конечно, всё прекрасно понимал. Догадывался, зачем я вдруг объявила «отдых» и зачем так внезапно потянуло в библиотеку. Но он не мешал. Просто тихо следил, а теперь предупредил, когда отец уже вернулся.
Мы с драконом не сказали ни слова. Просто одновременно собрали трактаты каждый со своей стороны стола. Пыльные фолианты моментально отправились обратно на свои места, точно так же, как мы их нашли: аккуратно, бесшумно, будто никто и не трогал.
Через пару минут библиотека снова выглядела безмятежно: тишина, ровные ряды и ни следа наших поисков.
— Пошли, — тихо бросила я, и Драгонийский лишь кивнул.
Мы быстро покинули помещение и направились в своё крыло, будто всё это было обычной прогулкой. Хотя внутри меня бурлило: слишком мало сведений, слишком много вопросов. И я надеялась, что ответы всё же найдутся. Возможно, нужно чуть больше времени — подумать, сопоставить, вспомнить детали. Подсказка должна быть где-то рядом, я это чувствовала, но пока ниточка ускользала сквозь пальцы.
В своих покоях я сразу подошла к окну. Во дворе уже царило движение: слуги сновали туда-сюда, тащили ткани, корзины с цветами, громоздкие ящики. Значит, приготовления начались. А если приготовления начались, то с минуты на минуту здесь должна появиться она.
