Я смотрел и думал: нашим людям даже не снилось подобное отношение. Мы порой и к своим детям бываем куда жестче.
— Нам нужно поговорить, — произнёс я, отвлекаясь от сцены.
Калеб Драгонийский стоял чуть впереди своих. Его взгляд встретился с моим — прямой, тяжёлый, как сама граница между нашими мирами. Император коротко кивнул, отдавая распоряжения своей охране, и шагнул ближе. Мы отошли чуть в сторону, подальше от стражи и магов, мой собеседник поднял руку, и в ту же минуту прозрачный купол барьера сомкнулся вокруг нас.
Теперь здесь были только мы двое. Ни свидетелей, ни подслушивающих ушей. Лишь я и правитель драконов.
— Я предлагаю наладить отношения между нашими государствами. Скажем, что мы после долгого и плодотворного разговора приняли такое решение, — начал, стараясь держать голос спокойным и уверенным. — Империя пришлёт в Аргарию свою делегацию во главе с наследным принцем. Именно так мы узаконим появление Кристофа в королевстве, а я устрою большой бал в честь столь знаменательного события.
Я умолчал о главном. Бал станет ловушкой для заговорщиков, но дракону не обязательно знать все подробности. Калеб прищурился, покосившись на меня с явным сомнением:
— И как ты себе это представляешь? Мы почти сто лет пребывали в холодном нейтралитете. Наши войска едва не столкнулись в прямом бою, а теперь вдруг дружба, мир и бал?
Его ирония была обоснована, но иного выхода я не видел. Мы пока что не могли разлучить наших детей, к тому же я не позволю Алисандре отправиться в Роланию ради возвращения наследника императору. Этот союз даст нам время. А может, и правда настал момент перемен?
— Война нас обоих ослабит, — сказал прямо. — Но мир способен укрепить. Да, мы слишком долго стояли друг против друга, но разве не лучше положить конец старым распрям?
— Мир? — в голосе Калеба зазвучала сталь. — Вы десятилетиями воруете наших. Пленяете драконов и используете в качестве забавы! Да ты сам купил для своей дочери дракона-раба!
Слова ударили, словно плеть, и я невольно поднял ладони, признавая вину.
— У меня были на то причины…
Так себе оправдание, и я это понимал. Но иного у меня не было.
— У вас всегда находятся причины! — взорвался Калеб. Его голос сотряс прозрачный купол, и на миг показалось, что даже сама магия отшатнулась.
Я сжал губы. Этот разговор катился в тупик. План, ради которого я сюда пришёл, буквально висел на волоске.
Калеб кипел, его негодование ощущалось всем телом, словно пламя, готовое вырваться наружу. Его гнев был не только справедлив, но и древен, он рождался не из сегодняшнего разговора, а из столетий боли, накопленной его народом. И каждый взгляд правителя Ролании давил на меня, вынуждая признать: да, мы виноваты. Я виноват.
Я вдохнул глубже и заставил себя выдержать этот взгляд.
— Послушай, — начал и сам услышал, как в моём голосе проскользнула хрипотца усталости. — Я не стану оправдывать прошлое. Ты прав: мы воровали ваших детей, пленяли тех, кто попадался нам в руки. Для кого-то это было забавой, для кого-то — способом укрепить свою власть. Я сам… — я сжал губы, осознавая всю тяжесть этих слов, — я сам купил драконьего раба, сделав его подарком для своей наследницы.
Губы Драгонийского скривились, но он промолчал.
— Однако у меня есть дочь, — продолжил я тише, но твёрже. — Она связана с Кристофом узлом, который мы сами не понимаем до конца. Я видел эту связь и вижу, как она меняет их обоих. Никто не ожидал, что всё сложится так, но факт остаётся фактом: они зависят друг от друга. И я обещаю — мы найдем способ разорвать эту нить. Не для того, чтобы вернуть всё на круги своя, нет. А для того, чтобы они могли выбирать сами.
Я замолчал, чувствуя, как сердце бьётся слишком часто.
Внутри поднимались противоречия. С одной стороны, я — король Аргарии, привыкший считать драконов трофеями и залогом силы. Я вырос в мире, где так было всегда, и никогда не хватало духу сломать этот порочный круг. Но теперь… теперь, глядя на дочь и её "фамильяра", я впервые понял, насколько всё это глупо. Насколько жестоко и мелочно.
— Ты скажешь, что я пытаюсь прикрыться красивыми словами, — заговорил вновь, опуская ладони, словно сдаваясь. — Возможно, так и есть. Но если хочешь знать правду… Мне не хватало смелости всё время моего правления что-то изменить. Я закрывал глаза, повторял: "Так было всегда", — и этим оправдывал своё бездействие. И вот результат: моё королевство стоит на грани войны.
Я сделал паузу и ощутил, как внутри всё сжимается.
— Поэтому я подам указ. В Аргарии будет запрещён отлов и содержание драконов. Раз и навсегда. Пусть это станет первым шагом к миру между нашими народами.
Слова повисли в воздухе тяжело, словно клятва, которую я впервые произнёс вслух. И в ту же секунду понял: пути назад нет. Я видел, как Калеб смотрит на меня. Недоверие и гнев в его глазах пока ещё не рассеялись, но в глубине мелькнуло нечто другое — то ли интерес, то ли осторожная надежда. Да я и сам впервые за долгие годы почувствовал, что, возможно, сделал шаг не как король, а как человек.
Драгонийский долго молчал. Тишина между нами казалась плотной, как сама стена, разделяющая Аргарию и Солнечную Долину. Он стоял прямо, не двигаясь, и всё же мне почудилось, что внутри него бушует буря.
— Запретишь отлов? — наконец произнёс правитель Ролании медленно, будто пробуя вкус мои слова. — Говоришь это так легко, будто одно твоё перо, выведенное на указе, способно стереть десятилетия унижения.
Он сделал шаг ближе, и в драконьих глазах вспыхнул огонь.
— Ты даже не представляешь, сколько наших так и не вернулись домой. Сколько драконов умерло в ваших клетках. Сколько сердец вы вырвали у Империи ради ваших игр и забав. А теперь ты хочешь, чтобы я поверил: один Аргарийский король решил вдруг “пора с этим завязывать”?
Я выдержал взгляд своего визави, не опуская глаз.
Он резко выдохнул, и в его голосе впервые проскользнула усталость:
— Ты не первый человек, что обещает перемены. Но обычно всё заканчивается одним и тем же — ещё большими потерями для нас.
Он отвёл взгляд в сторону, к тем, кто всё ещё держал на руках драконёнка. Я заметил, как его пальцы чуть дрогнули, словно император сдерживал желание подойти ближе.
— И всё же… — Калеб вновь посмотрел на меня. — Если ты и вправду пойдёшь на этот шаг… если запретишь охоту и рабство, если позволишь миру хоть раз поверить, что люди способны держать своё слово… тогда, может быть, у нас и есть шанс.
Он прищурился, и я понял: испытание ещё не окончено.
— Но учти, Легарий: я не забуду ни одного твоего слова. Если это ложь — я первый подожгу твои стены.
Я молча кивнул. Потому что спорить было бессмысленно. Потому что его предупреждение я принял как клятву — такую же, какую только что дал сам. После этого я сделал глубокий вдох, стараясь подобрать слова так, чтобы они звучали не как оправдание, а как предложение, достойное императора.
— У нас есть возможность повернуть ситуацию в новое русло, — начал я чуть медленнее, чем обычно, чтобы каждое слово прозвучало весомо. — Мы слишком долго жили в тени холодного мира. Наши границы стали не просто чертой на карте, а настоящей стеной, и каждая сторона лишь ждала момента, когда её оппонент дрогнет. Но сейчас у нас есть шанс это изменить.
Калеб скрестил руки на груди, и его глаза сверкнули недоверием, но я всё же продолжил:
— Я предлагаю не войну и не торг, а делегацию. От имени Ролании в Аргарию приедут ваши люди во главе с наследным принцем. Так мы узаконим присутствие Кристофа во дворце. Он будет рядом с моей дочерью не как пленник, а как законный представитель своей империи.
Я сделал паузу, наблюдая за реакцией своего собеседника. Драгонийский даже не шелохнулся, и мне пришлось шагнуть дальше.
— Чтобы подчеркнуть этот шаг, завтра вечером я устрою бал. Пышный, официальный, такой, какой от нас ждут. Но истинный его смысл — представить вашему народу и моему подданным нового наследника Ролании. И показать всем, что мы не скрываемся и не боимся.
