— Пожалуй, — произнёс он негромко, — впервые за долгое время я слышу от тебя не просто возражения, а план.
Я усмехнулся краем губ:
— План, конечно, хромает на обе лапы. Но, признаться, он лучше, чем просто сидеть и ждать, пока ловцы снова сунут нам петлю на шею.
— Допустим, я с тобой соглашусь — задумчиво сказал король, переплетая пальцы на столе. — Но как именно ты собираешься вывести их на чистую воду?
— Для начала, — Алисандра выпрямилась, — мы должны показать, что не боимся. Сделать шаг вперёд там, где они ждут, что мы будем прятаться. Если они рассчитывают, что Кристоф останется тайной, значит, пора использовать его присутствие открыто.
Я едва не поперхнулся.
— Ты предлагаешь меня… представить публике? В качестве кого? Циркового зверя? Личного телохранителя? Или всё-таки любимого раба, которого твой отец так любезно тебе «подарил»?
Девушка метнула в меня взгляд, острый, словно клинок.
— Я предлагаю использовать то, что уже и так стало фактом. Ты рядом и мы связаны странным заклинанием. Но они считают, что наследник Ролании стал рабом, тогда как мы можем тебя представить как гостя... И если об этом узнают не от врагов, а от нас самих — их главный козырь обернётся пустышкой.
Я хотел было снова съязвить, но Легарий неожиданно кивнул, медленно, словно взвешивая каждое слово дочери.
— В этом есть смысл, — признал он. — Но стоит ли выставлять напоказ то, что ещё вчера было нашей тайной?
— Стоит, — отрезала Алисандра. — Потому что иначе мы всё время будем реагировать на их ходы. А так им придётся отвечать на наши. Таким образом мы перехватим инициативу у заговорщиков и заставим ошибиться.
Я откинулся на спинку кресла, хмыкнув.
— Смотрю, у принцессы обнаружилась стратегическая жилка. Осталось только выяснить, на кого именно сработает эта блестящая идея: на врагов… или на нас самих.
Король перевёл на меня тяжёлый взгляд, в котором читалась сдержанная угроза:
— Твоё мнение я услышал. Но решение будем принимать мы.
Алисандра скрестила руки и бросила на нас обоих взгляд, полный вызова.
— Тут ты не прав, папа. Решение будем принимать мы все трое. Хотим мы того или нет, но теперь мы связаны.
И в наступившей тишине я понял: спорить с воинственно настроенной принцесской сейчас бессмысленно. Она уже не просто девчонка, пытающаяся доказать свою правоту, а наследница престола, которая впервые по-настоящему вступила в свои права.
— Предположим, я соглашусь на твоё предложение. Как мы его реализуем? Устроим пышный приём и выставим твоего дракона на всеобщее обозрение? — с лёгкой насмешкой поинтересовался правитель.
Я оскалился, едва сдержавшись, чтобы не рявкнуть:
— Вообще-то я всё ещё здесь. И совершенно не собираюсь выступать в роли цирковой диковинки для вашей знати.
Алисандра нахмурилась, резко пресекла наши с её отцом перепалки.
— Нет. Мы поступим иначе. Мы свяжемся с отцом Кристофа и предложим ему направить в Аргарию делегацию. Разумеется, в её составе окажется и наследный принц. Тогда все увидят: никакого конфликта с драконами нет, напротив — мы делаем первый шаг к сближению. А возвращение дикого малыша станет прекрасным поводом для второй встречи.
Король уставился на свою дочь так, словно у неё внезапно выросли крылья.
— Откуда ты…
— А кто, по-твоему, подал императору Калебу столь блистательную идею? — хмыкнула девушка, и уголки её губ тронула едва заметная, но очень довольная улыбка.
— Вы? — голос Легария дрогнул. Он смотрел ошарашенно то на меня, то на принцесску. — Вы были на границе?
Алисандра лишь слегка кивнула, будто речь шла о прогулке в саду. Я провёл рукой по лицу, пытаясь уложить в голове её предложение.
— А вам не кажется, что меня узнают? — возразил, потому что риск оставался очевидным. — Я уже мелькал в ваших коридорах и на посвящении, и кое-кто мог меня запомнить.
— Если тебя нарядить попафоснее, да ещё показать парочку эффектных фокусов, никто и не вспомнит обгоревшего «подарочка» принцессы, — безжалостно парировала Алисандра. — Для всех ты будешь наследным принцем Ролании. И точка.
— А заговорщики? — я скрестил руки на груди. — Они знали, кто именно оказался твоей игрушкой.
Фраза прозвучала слишком резко, и я сам поморщился. Ненавижу эти слова. Но ведь именно так выглядело всё со стороны.
— Никогда больше так не говори! — вспыхнула принцесса. В её голосе дрогнула обида, но взгляд оставался железным. — Ты не был и не будешь моей игрушкой.
Легарий нахмурился, бросив на меня тяжёлый взгляд, но я демонстративно не отреагировал. Девушка же продолжила уже спокойнее, обращаясь к отцу:
— Они знали. Но именно в этом и наша сила. Если кто-то из них позволит себе «узнать» Кристофа, значит, им прекрасно известно, кто он на самом деле. А откуда? Ведь официально принц Ролании появится здесь лишь вместе с делегацией.
Король задумался. На его лице мелькнуло недовольство, но он молчал — понимал, что дочь права.
— Они выдадут себя, — добавил я. — Им достаточно одного неловкого намёка, и мы получим прямое доказательство.
— Именно, — кивнула моя напарница. — Пусть сами себя раскроют.
Она чуть помолчала, а затем, как ни в чём не бывало, добавила:
— И ещё, отец. Если мы собираемся устраивать приём… пригласи дядю Малкольма. Всё же событие серьёзное.
Тишина повисла мгновенно, как натянутая струна. Аргарийский медленно поднял глаза на дочь. В его взгляде читалось не только удивление — там была осторожность. Он слишком хорошо знал свою девочку, чтобы поверить в «просто так».
— Малкольма? — переспросил он нарочито ровно. — Забавно, что именно сейчас ты о нём вспомнила.
Алисандра выдержала этот взгляд, не отводя глаз. Король чуть откинулся в кресле, сцепив пальцы. Он понял, что принцессе известно намного больше, чем она хочет показать. Но спрашивать прямо правитель не стал. Пока.
— Что ж, — наконец произнёс Легарий, и в его голосе впервые прозвучала тяжесть грядущего выбора. — Тогда готовьтесь. Приём состоится. И нам всем придётся сыграть свои роли так, будто от этого зависит судьба не только королевства, но и всего региона.
И, похоже, именно так оно и было. Мы вышли в коридор, и едва за нами закрылась дверь, как Алисандра тут же накинулась на меня, сверкая глазами:
— Зачем ты так рисковал? — её голос звенел, словно тонкая струна, натянутая до предела. — А если бы мой отец разозлился? А что, если бы он приказал тебя казнить?
Я ухмыльнулся, чуть склонив голову набок.
— Неужели сама принцесса переживает за судьбу своего покорного раба?
— Это не смешно, Кристоф! — девушка шагнула ближе, и в её взгляде мелькнуло нечто большее, чем просто раздражение. — Думаешь, дипломатию просто так придумали? Ею нельзя пренебрегать!
Я хмыкнул, глядя на неё сверху вниз, но в груди всё равно что-то предательски дрогнуло.
— Знаешь, с дипломатией у меня всегда было плохо. Я привык говорить прямо. Особенно когда вижу, что кто-то играет судьбой других… даже если это сам король.
Губы моей собеседницы дрогнули, будто она хотела возразить, но потом она лишь тяжело выдохнула, отворачиваясь.
Глава 26. Конспирация
Мы шли по коридорам быстро, почти не разговаривая. Шаги отдавались гулом, каменные стены словно запоминали их, фиксировали каждое движение. Стража, встречаясь нам на пути, вежливо отворачивалась, а слуги прятали глаза — будто чувствовали, что сейчас лучше не мешать. В воздухе висело напряжение, липкое, как предгрозовая туча. Я ощущал его кожей — и знал: у Алисандры внутри оно не меньше, чем у меня.
В её покоях нас уже ждали. Хомяк чинно сидел в клетке, поглядывал на нас бусинками глаз, делая вид, что именно он здесь хозяин. А мой кот, словно нарочно, развалился посреди кровати принцессы, улёгся на подушку и урчал так громко, что заглушал даже тиканье часов.
Алисандра, едва переступив порог, скрестила руки и смерила наглого захватчика мрачным взглядом.
