И от этого спокойствия дракона внутри меня только сильнее разгоралось напряжение: я ощущала вес момента, он же, казалось, наслаждался зрелищем.
— Вы ничего не хотите мне рассказать? — голос отца прозвучал тяжело, словно удар молота, и нахмуренные брови лишь усилили впечатление. Мы едва вошли в его личный кабинет, и воздух там сразу стал гуще, словно сам замок ждал ответа.
— Нет… — осторожно выдохнула я, понимая, что лучше говорить мало и аккуратно.
— Да… — в тот же миг отозвался Кристоф, и я тут же метнула на него взгляд, полный немого возмущения. Ну вот кто его за язык тянул? Он хоть понимает, что это мой отец, и я точно лучше знаю, как с ним разговаривать, а как — категорически запрещено?
— Интересно… — усмехнулся Легарий Аргарийский, и, к моему удивлению, вовсе не разозлился, а даже выглядел слегка развлечённым. — Так всё-таки да или нет?
Я растерянно моргнула: странно, но отец был явно в хорошем настроении, и это тревожило меня куда сильнее, чем если бы он сразу взорвался.
— Если вы о связи, — невозмутимо продолжил мой дракон, и у меня волосы на затылке зашевелились. — То с этой проблемой, пожалуй, вам лучше спросить себя. А если же вас заботит что-то другое…
Я едва не застонала. Ну вот кто его, драконьего болтуна, тянул за язык? Кто так вообще разговаривает с монархом?! Я зыркнула на этого чешуйчатого смертника так, что в моём взгляде наверняка читалось: «Замолчи, пока тебя живьём не освежевали». Но Кристоф лишь продолжал смотреть на моего отца с видом того, кому и правда всё нипочём, будто сам он здесь главный.
Я ждала вспышки гнева, строгого допроса или хотя бы тяжёлого молчания, но вместо этого правитель неожиданно… сдался. Его плечи слегка опустились, и выражение лица стало таким, каким я видела его лишь однажды — когда мы хоронили маму.
— Я хотел защитить тебя, — заговорил он негромко, но в каждой ноте слышалась усталость. — Магия… твоя магия… она слишком сильна, Алисандра. Она забрала твою мать, и я боялся, что однажды заберёт и тебя.
Моё сердце кольнуло так больно, что на миг я забыла, как дышать.
— Я нашёл старое заклинание, — продолжал отец, и его взгляд был устремлён куда-то в пол, словно признаться в этом было почти невыносимо. — В древних фолиантах. Его использовали многие великие рода, чтобы дети с сильным даром могли жить. Их силу связывали с магическим фамильяром. Он поглощал излишки энергии и тем самым спасал хозяина от… — он запнулся, но договорил. — От смерти.
Я почувствовала, как пальцы Кристофа слегка дрогнули рядом со мной, и только это удержало меня от того, чтобы не закричать.
— Я думал, — продолжал король, и его голос теперь был горьким, — что дракон станет идеальным решением. Сильный, выносливый, способный поглощать столько магии, сколько потребуется. И когда мне попался дракон-оборотень… я больше не сомневался.
Король прикрыл глаза ладонью, словно сам не верил в собственную наивность.
— Но, видимо, я неправильно понял древний текст. Или что-то пошло не так в самом обряде. И вместо временной привязки мы получили нить, которая связала вас двоих неразрывно. Теперь ты и этот… — он бросил быстрый взгляд на Кристофа, в котором сквозили и злость, и бессилие, и отчаянная надежда. — Принц Ролании связаны крепче любых клятв.
Я едва не задохнулась от осознания: вся эта история с «подарком», ошейником, нашими ссорами и странной связью — результат отчаянного поступка моего отца. Его попытки спасти меня от самой себя обернулись ловушкой, где теперь слишком много поставлено на карту. Что нам делать с этой нитью? Как жить дальше, если каждое решение и каждый шаг одного из нас неизбежно отражается на другом?
Я, конечно, догадывался, что без вмешательства короля тут не обошлось, но и подумать не мог, что правитель Аргарии способен сотворить такое! Как можно играться с древними заклинаниями, не понимая их до конца? Как можно экспериментировать с собственной дочерью?! В груди закипала ярость, и, похоже, всё это очень ясно отражалось на моём лице, потому что взгляд Легария задержался на мне особенно пристально.
— Это у тебя пока ещё нет дочери, ради которой ты пойдёшь на всё, — проговорил он тоном, будто отвечал не на мои слова, а на мысли. Я даже напрягся: неужели он… читает? — Да у тебя на лбу написано осуждение, — усмехнулся монарх, словно ничего страшного и не произошло, словно всё это — мелкая ошибка, а не судьба его ребёнка и моя собственная жизнь, завязанная в один узел.
— На лбу, значит… — я фыркнул, но взгляд от него не отвёл. — Забавно. Вы ведь сами признаёте, что не знали наверняка, чем закончится ритуал. Я бы ещё понял отчаянную попытку простого отца… но от короля Аргарии я ожидал чего-то большего, чем слепой риск.
В комнате повисло напряжение. Правитель перестал улыбаться, а глаза его сверкнули холодным стальным блеском.
— Слова, достойные наследника Ролании, — произнёс он негромко, но так, что воздух вокруг словно стал гуще. — Но не забывай, Драгонийский, ты здесь не на правах принца. Ты — моя ошибка и моя вынужденная защита для принцессы.
Я сжал кулаки, но промолчал. Спорить было глупо: монарх ясно дал понять, где моё место. И всё же внутри клокотало возмущение. Ошибка? Вынужденная защита? Да если бы не я, его дочь уже давно могла бы сгореть от собственной магии или оказаться в руках заговорщиков.
— Может, хватит уже обсуждать меня без меня? — тихо, но твёрдо произнесла Алисандра. — Я понимаю Кристофа: он жил своей жизнью и явно не собирался становиться для кого-то сосудом силы. Тем более для принцессы соседнего и не слишком-то дружелюбного королевства. Но и меня попробуйте понять: не каждый день твой отец признаётся в том, что связал тебя с незнакомым мужчиной, пусть и ради защиты...
Мы одновременно повернулись к девушке: я — с откровенным восхищением, её отец — с заметным удивлением.
— И всё же, — продолжила она после короткой паузы, делая шаг вперёд и нахмурив брови, — это уже свершившийся факт, и нам придётся с ним разбираться. Но для начала есть проблема куда серьёзнее.
Принцесска обвела нас взглядом, и в её голосе впервые зазвучала та самая твёрдость, с которой я познакомился не так давно:
— Кто-то явно пытается столкнуть нас лбами с Драконьей империей. И теперь у них на руках несколько козырей. Тот, кто всё это затеял, прекрасно знает: Кристоф не просто дракон. Они осведомлены, что у нас в плену — сын императора Ролании. И, поверьте, заговорщики собираются этим воспользоваться. Прямой войны им устроить не удалось благодаря отцу Кристофа. А это значит, что мятежники будут искать другие пути.
— И что ты предлагаешь? — Король Легарий неожиданно серьёзно отнёсся к словам своей дочери, впервые за весь разговор не споря и не обрывая, а позволяя ей самой высказываться.
— Мы должны их опередить, — выдала свою «гениальную» идею принцесса, подняв подбородок чуть выше, чем следовало.
Я невольно хмыкнул, уже живо представляя, как она собирается провернуть этот «великий план».
— И каким образом? — лениво протянул я, скрестив руки на груди. — Подожжём Совет? Или вы с хомяком выступите с пламенной речью на площади?
— Очень смешно, — отрезала Алисандра, даже не повернув головы в мою сторону. — Но если ты закончил, то дай дослушать.
Легарий, к моему удивлению, не вмешался и не одёрнул дочь. Напротив, он смотрел на неё внимательно, даже пристально, словно в первый раз видел в девушке не просто ребёнка, а наследницу, способную мыслить сама.
— Продолжай, — сказал он коротко.
— Мы знаем, что враги играют против нас чужими руками, — уверенно заговорила Алисандра. — Значит, надо заставить их раскрыться. Сделать ход раньше. Если они хотят использовать Кристофа как козырь, мы должны показать, что знаем об этом и не позволим. Пусть думают, что мы идём у них на поводу, а сами выведем предателей на чистую воду.
Я прищурился. Слишком смело для принцесски, слишком прямолинейно… но в её голосе звучала такая решимость, что даже я не перебил. Король же медленно кивнул, и на его лице впервые промелькнуло не сомнение и не тревога, а что-то вроде уважения.
