Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей

Тот лишь отрицательно покачал головой и ощерился:

— Справимся и так!

Стеклянный волк, который стоял рядом со мной, как верный пёс, вопросительно поднял голову, но я проговорил:

— Иди к храму! Здесь соперники не по тебе!

Глупыш было заворчал, но я был непреклонен. И тот ушёл, поджав хвост и поглядывая время от времени назад, в надежде, что я передумаю. Келпи же остался со мной и сейчас преобразовался, вызвав возгласы восхищения у эльфов и приграничников.

— Кордис! — я подозвал командира приграничников и стал объяснять: — Сверху вниз бить копьями удобно, выстраивай людей слева и справа от меня и Баблера, чтобы аспиды и мариды не могли нас обойти. Им тропа не нужна! Видишь, как по скалам прыгают?

Капитан лишь кивнул молча и тоже кинулся строить своих людей. А я глянул на Баблера и произнёс:

— Если со мной что случится — ты знаешь, куда отнести Каладболг и наручи.

— Конечно, друг мой, — ухмыльнулся Линг и попытался пошутить: — В ломбард, не правда ли?

Я равнодушно растянул уголки губ, изображая улыбку и давая таким образом понять, что шутку оценил, а сам натянул на голову шлем и перекинул из-за спины щит, приготовившись встречать тварей Пряди. Впрочем, вначале запели тетивы эльфийских луков, и аспиды с маридами, бегущие вверх по склону, стали кувыркаться и катиться вниз. Не сильно много, так как защищены твари были изрядно, но достаточно, чтобы вдвое проредить рвущихся к нам монстров. Первых двух аспидов мы с Баблером встретили вместе. Выскочили чуть вперёд строя приграничников и кинулись на зверюг. Аспид, увидев меня, извернулся, разворачиваясь боком, и ударил своим мощным хвостом. Я легко перепрыгнул через хвост чудища и ударил Каладболгом в глаз аспида. Меч легко вошёл в глазницу, но агонизирующая тварь с такой силой саданула меня, что я отлетел на десяток шагов и почти потерял сознание. Однако, быстро вскочил и столкнулся уже с двумя ящерами. И тут уже действовал осторожнее, разя и сразу отскакивая.

Мы сражались, казалось, целую вечность. На смену аспидам приходили мариды, а потом вновь по склонам лезли восьминогие монстры. Но в какой-то момент, когда усталость стала такой же огромной, как Алмазные горы, вдруг всё закончилось…

Глава 20. Путь назад

Рекс осматривал предгорье, стоя на утёсе, а рядом с ним находился иеромонах Элафрий и блаженно улыбался:

— Сир! — впервые служитель Господа обратился к нашему сюзерену именно этим титулом, и я отметил это, — Это первый раз, когда Прядь стала меньше?

Рекс кивнул, но, не ограничившись этим, проговорил медленно:

— Впервые за тысячу лет, святой отец, — Найтен быстро глянул на иеромонаха, на нас, на главу клана гномов и проговорил: — Этой ночью Баблер и Лет ездили на разведку. От алмазных гор и до королевства Пульшер Прядь истончается! Вплоть до того, что пропадают чёрные места, моховые поля и другие мерзости. А ещё твари Пряди бегут оттуда. Судя по всему — новая граница будет пролегать здесь! Здесь и строить новые форпосты, укрепляя приграничье…

Иеромонах покивал и проговорил осторожно:

— Сир, я хочу предложить Священному Синоду в форпостах устанавливать церкви, либо часовни, и чтобы вместе с приграничниками службу несли монахи нашего или других монастырей.

— Ты думаешь, Священный Синод прислушается к простому иеромонаху? — усмехнулся Торвус, но Рекс чуть прищурился и ответил вместо священнослужителя:

— А Элафрий у нас не простой иеромонах, — и повернулся уже непосредственно к представителю Афийской обители: — Так ведь, святой отец?

— Все мы слуги Господа, — потупил глаза Элафрий, а я, пока разговор не ушёл в другое русло, спросил иеромонаха:

— И много ещё таких монастырей как ваш, святой отец?

— Все монастыри не похожи друг на друга, — остро глянул на меня Элафрий, но тут уже Рекс, поняв, куда я клоню, спросил священнослужителя:

— Не увиливай, святой отец. Мы люди конкретные. И с тобой всегда честны.

Я про себя усмехнулся, так как мы даже друг с другом не бывали честны никогда. Вернее, не бывали никогда откровенными. Слишком много тайн хранил каждый. Слишком скрывали мы часть своей жизни от посторонних глаз. Но иеромонах после слов Рекса смутился и произнёс:

— Всего у нас четыре монастыря, созданных по решению Священного Синода. Однако, должен сказать, что тренируются в использовании силы Господа только в двух…

Рекс кивнул и спросил иеромонаха:

— Вы останетесь здесь?

— А вы? — тут же вопросом на вопрос ответил священнослужитель.

— Я — да! — вождь посмотрел на нас и добавил: — И со мной останется Торвус. Будем помогать возводить форпосты и оборонять новую границу от тварей.

Рекс подумал немного и сказал:

— Хотя сомневаюсь, что в ближайшее время твари Пряди будут лезть. Слишком большой урон получили. И у них тоже силы не безграничны.

— Могу я поинтересоваться, сир, что будут делать остальные всадники?

— Можешь, — сказал Рекс. Скрестил на груди руки и вновь уставился на предгорье.

Иеромонах покраснел, засопел смущённо, кхекнул и проговорил:

— Я оставлю здесь два десятка монахов, сир, а сам отправлюсь с остальными в монастырь, дабы встретиться со Священным Синодом.

— Ино, Баблер и Лет проводят вас до столицы, святой отец, — проговорил Рекс и, увидев, что иеромонах собирается возразить добавил тем тоном, от которого пропадало всякое желание прекословить: — Не благодари!

Не скажу, чтобы поездка с афийскими монахами оказалась скучной. В битве выжили всего полсотни монахов. И два десятка из них действительно остались в Алмазных горах, а тридцать монахов развлекал Баблер, рассказывая им похабные байки о своих похождениях, обманутых мужьях и прочем. Монахи краснели, пырскали, но слушали с неослабевающим вниманием. А я в это время наблюдал за территорией, которая ещё недавно была Прядью. Я видел множество раз, как Прядь приходит на новые территории. Как жухнет трава и скручиваются деревья. Как появляются проплешины на земле, чернеющие, будто ворота в преисподнюю. Как разрастается мох, появляются, будто из ниоткуда, каменные рощи, и лезут-лезут различные твари, заселяя новую территорию.

Говорили, что твари Пряди вне её границ чувствуют себя нехорошо. Что не могут протянуть слишком долго вдали от испоганенной земли. Хотя, лично мне казалось, что эти разговоры слишком уж преувеличены, потому как те исчадия, с которыми я сражался на землях королевств и халифатов, как по мне, так чувствовали себя вполне неплохо. И сражались с той же яростью и силой, как и в Пряди. А иногда и похлеще. Впрочем, и отвергать эти разговоры я не спешил, так как материала для анализа у меня было не много. А я не любил делать выводы, не имея на то достаточных оснований.

Стеклянный волк, который трусил впереди меня, подбежал к посветлевшему чёрному месту, обнюхал его осторожно, а потом, задрав заднюю лапу, пометил это место. Я хмыкнул и покачал головой.

— Глупыш, я тоже делать хотел на Прядь, но не в прямом же смысле! — захохотал Баблер, прервав свой рассказ об очередном похождении.

Часть монахов тайком перекрестилась, а часть, наоборот, с ожиданием ожидала продолжение рассказа. Иеромонах, заметив это, неодобрительно, но понятливо покачал головой. А Жнец буркнул:

— Баблер, судя по твоим рассказам, у тебя инстинкты даже сильнее, чем у волка, а вот ум как раз не очень развит!

Линг расхохотался, а я, увидев, что Лет смотрит на меня, вежливо улыбнулся, показывая, что оценил его шутку. Жнец кивнул мне и повернулся к Элафрию:

— Святой отец, а почему Рекс сказал, что вы не совсем простой иеромонах?

— Наверное, у него своё видение, — нарочито скромно ответил Элафрий, вновь потупив глаза. Но тут уже не выдержал я:

— Племянник Патриарха не может быть совсем уж простым, да, святой отец?

Элафрий покраснел, сузил глаза и проговорил с удивлением:

— А вы очень осведомлены, господин Пинатум! Но я просил бы впредь при монахах не обсуждать дела Церкви, — иеромонах чуть помолчал и добавил: — Или чьи-то личные дела.