Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей

— Тем более, личное рассказывать — это прерогатива Баблера, — вновь засмеялся Жнец, и сразу несколько афийских монахов поддержали Жнеца своим смехом.

До столицы мы с монахами не доехали, потому как, только мы доехали до форпоста Квинк, Элафрий мягко, но беспрекословно сказал:

— Спасибо, господа, но далее мы отправимся сами! Хотя и рады были вашей компании!

Жнец пытался было что-то сказать, но Элафрий, вспомнив Рекса, проговорил поспешно:

— Не благодарите!

Теперь рассмеялся Баблер, а я поманил Лета рукой и сказал равнодушно, но безапелляционно:

— Дальше мы поедем сами.

— Но Ино, — пытался возразить Лет.

Я качнул головой, и Жнец молча попрощался с монахами, а когда мы отъехали, я ответил на его невысказанный вопрос:

— Мы попутчики, а не конвоиры! Ты же видишь, что церковник не хотел с нами ехать. Его право! Навязываться не будем.

— Но Рекс, — вновь пытался возразить Алис.

— Рекс сказал бы то же самое, — покачал я головой.

Глава 21. Слежка и нападение

Гостиница в Новасурбе была хороша. Да и сам город — родина Валдиса Вина, моего недавнего подчинённого, оказался чистым, ухоженным, старинным и очень уютным. Только вот меня не отпускало тревожное чувство, а чувствам своим я доверять привык. Особенно плохим. Мало когда они подводили. Вернее, не подводили никогда. Это хорошее может померещиться и тут же истаять, будто и не было вовсе. А вот плохое если примерещилось, то придёт, обрушится, да ещё и потопчется по тебе. Потому, когда мы с Летом и Баблером вышли на рынок, я проговорил:

— Будьте осторожны.

И хотя сказал я это максимально спокойно, нейтральным голосом, товарищи мои тут же подобрались. Баблер нервно ощерился и проверил своего кошкодёра, а Жнец нащупал под камзолом метательные ножи. Они привыкли мне верить, особенно в таких вещах. Потому Баблер лишь спросил тихо:

— Что-то конкретное?

Я неопределённо пожал плечами, показывая, что и сам не пойму, а затем зашёл в конюшню и проговорил Чучелу и Глупышу, свернувшемуся калачиком рядом с келпи:

— Будьте осторожны и аккуратны!

Келпи всхрапнул, а стеклянный волк лишь лениво поднял голову с лап, и тут же уронил её обратно, показывая всем видом, что он и так максимально аккуратен.

Когда мы дошли до огромного базара, Баблер лениво процедил:

— За нами слежка. Четверо разумных «неразумных», думающих, что они очень искусные шпионы.

Жнец сразу же оживился, посмотрел на меня и предложил:

— Как всегда — мышеловка?

Я подумал пару мгновений и кивнул головой. Тут же направился к выходу с базара, и мы пошли по тесным, узким улочкам, всё время петляя и заходя в неприметные проулки. В какой-то момент, когда Баблер сделал знак, Жнец отстал, и мы с Лингом зашли вдвоём в буйно заросший зеленью проулок. Прогулялись по деревянному тротуару под тенью яблонь, а потом, выйдя на улочку пошире, свернули влево и остановились, прислушиваясь. И, когда услышали сдавленный вскрик, побрели неторопливо назад. В проулке лежали два тела, а над ними, довольно улыбаясь, стоял Жнец, помахивая небольшой дубиной. Я собрался было сказать, что следивших четверо, но тут свистнула стрела. Из груди Лета Алиса выскочил наконечник арбалетного болта, попавшего, судя по всему, в спину, и пробившего нашего друга насквозь. Жнец, продолжая улыбаться, но уже как-то жалко и растеряно, пошатнулся и упал на колени. Баблер взревел и кинулся вглубь проулка, на ходу выкидывая какое-то донельзя паскудное заклинание. А я подбежал к Лету. На ходу ударил ногой в голову вначале одному, а затем второму пленному, убедился, что оба теперь без сознания, и сразу склонился над Жнецом. Тот пытался что-то сказать, но лишь кровь пузырилась у него на губах.

— Тихо, друг мой, сейчас всё будет хорошо! — я отломил железный трёхгранный наконечник стрелы, такие ставят на крупного зверя, зашёл за спину и резким рывком выдернул стрелу из тела Жнеца. Тут же приложил ладони и принялся залечивать его. В какой-то момент показалось, что не получится, хотя я чувствовал под ладонями, как затягиваются края раны. Но тут Жнец выдохнул, закашлялся, выталкивая из себя сгустки крови, и поднялся на ноги.

В это время в проулке показался Баблер. В левой руке мой друг нёс чью-то голову. Правой рукой волок по земле за ногу бесчувственное тело. Я посмотрел — тело было с головой, значит, либо вначале оно было двухголовое, либо голова изначально была на другом теле. В это время в проулок зашла какая-то парочка. Женщина завизжала и кинулась убегать. Мужчина, чуть помедлив, кинулся за ней.

— А ведь дворянин, — вытирая рот от крови, промолвил Лет, — С мечом на поясе. Мог хотя бы спросить, кто мы, и что делаем.

Баблер, радостно улыбаясь, примостил бесчувственное тело рядом с двумя другими, а голову, подумав, положил на живот бедолаги, которого притащил. Бедолага, кстати, вид имел потрёпанный не только Баблером, но и жизнью. Драные штаны и сюртук, явно с чужого плеча. Грязные, с въевшейся чернотой руки. Неопрятные волосы и жидкая, засаленная бородёнка. Жнец тоже с интересом посматривал на добычу Баблера. И, вытерев, наконец, лицо, спросил глухо:

— Стрелял тот, что без головы?

— Ну что ты? — тут же обиделся Баблер, — Стрелка я тебе живым притащил!

Линг ткнул тело носком своего сапога, и пленник утробно хрюкнул, застонал и попытался сесть. Впрочем, открыв глаза, передумал сразу, вновь упал на спину и застыл, с ужасом разглядывая нас и лежащую на его животе голову.

— Спасибо, друг, — с чувством сказал Жнец, и вроде мягко сказал, но отчего-то даже у меня холодок прошёл по коже, а пленник заскулил вдруг тихо и протяжно, на одной тоскливой ноте.

В это время в проулок вбежали сразу пятеро стражников с алебардами и растерянно остановились, поглядывая на нас. Перед въездом в Новасурб мы, как положено в королевстве, надели баронские цепи и натянули баронские перстни. И теперь стражники в растерянности смотрели на трёх дворян, стоящих над тремя телами. Именно тремя, потому как отрубленную голову считать отдельным телом не совсем правильно. В итоге, один из стражников, проговорил, выглядывая из-за щита:

— Что здесь происходит, господа?

Остальные, надо сказать, тоже ощетинились алебардами и щитами, и стояли, в принципе, достаточно умело. Баблер кивнул мне, предлагая объясняться с властью, и я шагнул к страже Новасурба, отчего бойцы тут же сомкнули щиты, а старший их крикнул нервно:

— Не подходите!

Я пожал плечами и принялся объяснять:

— Произошло нападение на дворян королевства, — я подумал мгновение и добавил: — Дворян, находящихся на службе Его Величества.

Формально ни на чьей службе мы не были, но так как с Ричардом Третьим Импетусом заключили своего рода соглашение, то можно было чуть слукавить. Только для того, чтобы спокойно провести допрос захваченных негодяев и не вступать в схватку со стражей и ещё не пойми кем.

— На какой именно службе вы состоите, господин барон? — напряжённо спросил начальник стражников.

— Тайная канцелярия, — тут же сказал я, — Выполняем распоряжения Инса Диоса.

Капрал немножечко увял. Диоса знали все, и за глаза называли Бешеным. Связываться ни с главой самой мощной службы, ни с его подчинёнными обычные стражники явно не горели желанием. Тем не менее, капрал проговорил чуть дрожащим голосом:

— У вас имеется документ или бляха, подтверждающие ваши слова?

— А как же? — теперь в разговор вступил Баблер. Вновь в левую руку взял за волосы отрубленную голову, а правой вытащил медный жетон, подошёл к страже шага на три и показал его. Капрал сглотнул, побледнел весь и проговорил натужно:

— Господам дворянам требуется какая-то помощь?

— Перегородите проулок с обеих сторон, чтобы никто не зашёл! — скомандовал я.

Глава 22. Засада

Когда стражники перегородили проулок, я шёпотом спросил Баблера:

— Ты зачем голову потащил, дурень? Не мог просто жетон показать?

— Так он поддельный, — оскалился Линг, — Так бы они сразу подделки увидели. А то смотрели на башку, а не на жетон!