Я дождался, пока отзвуки их шагов растворятся вдали, и тихо сказал:
— Не будем рисковать. Пока не узнаем, кому можно доверять, никому себя не показываем.
Алисандра кивнула, но я видел — её руки сжались в кулаки, а взгляд был полон напряжения.
Глава 35. То, что раньше не решалось
Алисандра
То, что мы пережили, могло меня сломать. Но благодаря Кристофу я не только выстояла, но и впервые поняла, насколько важно иметь рядом человека, который не просто поддержит красивыми словами, а действительно будет держать до конца, даже когда кажется, что дальше только пустота. Мне повезло встретить такого — пусть и при самых странных обстоятельствах, о которых ни в одной сказке не напишут.
Я поймала себя на том, что глазею на него. На этого дракона, стоявшего рядом, будто сам воздух вокруг него был прочнее любой стены. И вдруг — осознание: я хочу его обнять. Просто взять и прижаться, словно только так смогу убедиться, что всё это действительно произошло, что мы живы. Глупость. Непозволительная слабость посреди вылазки, когда дворец ещё мог оставаться в руках заговорщиков. Но чем больше я пыталась отогнать это желание, тем сильнее оно становилось.
И в какой-то момент я сдалась. Сделала шаг вперёд и прижалась к нему со спины. Почувствовала, как под моими ладонями мужчина напрягся, словно не ожидал подобного. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом медленно обернулся. В его взгляде сквозило то самое недоверчивое изумление, которое я уже, казалось, привыкла вызывать в нём снова и снова.
— И что всё это значит? — прошептал чешуйчатый, и уголки его губ дёрнулись, будто между усмешкой и настоящим вопросом.
И я уже приоткрыла рот, чтобы ответить — не знаю, что именно, может, глупость, может, правду, — как вдруг за моей спиной раздался громкий и очень знакомый вздох.
Кристоф мгновенно изменился: вся его расслабленность исчезла, и в одно резкое движение мой дракон заслонил меня собой, словно стеной, закинув руку чуть назад, чтобы я не высунулась. Я же, почувствовав его напряжение, не сразу решилась выглянуть из-за его плеча.
В нескольких шагах от нас стоял Легарий Аргарийский, мой отец и правитель этих земель. А рядом с ним находились драконы из делегации. При этом папа выглядел так, будто его щеки высекли из камня. В глазах —странное холодное недовольство, в котором перемешивались тревога, усталость и скрытый гнев. Его взгляд упал сначала на меня, а затем на Кристофа, и я отчётливо почувствовала, как под этим молчаливым приговором внутри сжалось всё.
— За мной, — бросил он, не оставив нам выбора.
Мы двинулись следом. Коридоры, в которых всегда царили шум, теперь казались пустыми и тёмными, словно сам дворец еще не оправился от пережитого. Каждый наш шаг отдавался гулом, и я ловила себя на том, что крепче прижимаюсь к Кристофу, как будто без него меня смело бы этим холодным ветром недовольства отца.
В кабинете правителя было душно. Занавески всё ещё полускрывали свет, свечи догорали, а книги валялись на столе — хаос, в котором отражался недавний кошмар. Отец уселся за стол, устало потерев переносицу, и наконец заговорил:
— Я уже не надеялся, что вы вернётесь. Три дня я был в неведении. Целых три дня надеялся, что ты не сгоришь...
Я резко выдохнула. Сердце ухнуло вниз, и я вцепилась в край кресла, чтобы не вскрикнуть.
— Три… дня? — слова сорвались с моих губ шёпотом.
Кристоф напрягся рядом, и даже он, привыкший держать лицо, выглядел потрясённым.
— Да. — Отец посмотрел прямо на меня. — Три дня ваш «феномен драконьего огня» сотрясал столицу. Три дня магия клубилась над дворцом, словно буря. Никто не мог подойти близко. Мы думали, вы сгорите дотла.
Я вспомнила пламя, вихрь силы, что рвался наружу, и только теперь осознала масштаб: всё это время мы с Кристофом боролись за жизнь, а для остального мира — это было чудовище, которое держало город в страхе.
— Но… — я подняла глаза, — что случилось здесь?
Отец глубоко вздохнул.
— Мятежники сдались. Когда драконы вырвались из цепей и встали на сторону стражи, а армейский отряд подоспел к дворцу, сопротивления почти не было. Их маги пали духом, многие даже сами сняли свои печати. Стинского и его сторонников заключили под стражу. Завтра они предстанут перед судом.
Я сжала кулаки. Всё это звучало так просто — «сдались», «заключили» — но я-то видела, сколько крови и боли стояло за этими словами.
— А драконы? — тихо спросил Кристоф. В его голосе была смесь тревоги и надежды.
Отец кивнул.
— Они живы и свободны, — медленно произнёс отец, и в голосе его впервые за весь разговор прозвучала гордость. — И не просто свободны: твои соплеменники встали плечом к плечу с нашей стражей. Сражались вместе, как равные. Это было зрелище, которое запомнят надолго — величественное и страшное.
Король умолк на миг, словно подбирая слова, и лишь потом продолжил уже с той тяжестью, от которой в комнате стало тесно.
— Но на этом всё не заканчивается. Твой отец уже в пути, Кристоф. Император лично возглавит делегацию и завтра прибудет в столицу. Тогда и состоится суд над заговорщиками, над всеми теми, кто был причастен к произошедшему. И вместе с этим будет решаться вопрос больший, чем судьбы отдельных людей. Завтра станет ясно, сумеют ли Аргария и Ролания заключить союз… или нас ждёт новая война.
Его взгляд остановился на мне, и в этом взгляде не было сомнений: он говорил не только как отец, но и как правитель, который понимает цену выбора. Монарх говорил долго, и я ловила каждое его слово. Он не просто подводил итог — он менял саму основу нашего государства.
— Нас ждёт много работы, — медленно произнёс отец, склонив голову, будто взвешивая собственные решения. — Совет нужно перестраивать. Не декорации при троне, а настоящая сила, способная влиять на решения. Я хочу, чтобы большинство имело голос. Да, последнее слово останется за мной, но правительство Аргарии должно работать, а не спать.
Он нахмурился, на миг в его глазах мелькнула горечь:
— Мы слишком долго держались за замшелые порядки, и из-за этого едва не потеряли королевство. Всё ещё можем потерять его окончательно — война с Роланией пока висит над нами, будто буря над морем. Но если встряхнуть аристократов, заставить их не только пользоваться привилегиями, но и нести ответственность, у Аргарии появится шанс. Нам нужны выборные органы на местах. Нам нужны те, кто не будет бояться решений.
Слова прозвучали тяжело, но твёрдо, и в эту минуту в комнате на миг повисла тишина. Я ждала продолжения — думала, он скажет что-то о драконе, о заговоре, о завтрашнем суде. Но отец вдруг выдохнул, как будто хотел сбросить слишком серьёзный тон, и неожиданно перевёл разговор в сторону, которая зажгла мои щёки жарче любого костра:
— И как давно это всё… между вами? — правитель сделал неопределённый жест рукой, а взгляд его скользнул с меня на Кристофа и обратно.
Я почувствовала, как заливаюсь краской до корней волос, и если бы пол мог разверзнуться подо мной, я бы с радостью исчезла туда без следа.
— С тех пор, как вы нас связали, — ответил мой дракон без паузы, глядя отцу прямо в глаза. — Может, чуть позже. Но разве это имеет значение? — парень слегка склонил голову, и уголки его губ едва заметно дернулись вверх. — Эту связь не разорвать, как бы вы ни старались. Вам придётся принять всё как есть.
Мой чешуйчатый говорил спокойно, но я слышала — это не спокойствие, а вызов. Лукавая улыбка на его лице казалась маской, за которой он прячет правду: он мог бы разорвать нить, если бы захотел. Я это знала. Я это чувствовала. И всё же он этого не сделал.
Может быть, шанс появится ещё не раз. Может быть, впереди нас ждут новые пути, где мы сможем уйти друг от друга, если станет невмоготу. Но сейчас… сейчас ни он, ни я этого не хотели. Я чувствовала это внутри — горячим дыхание рядом и молчаливым согласием.
Отец внимательно смотрел то на моего спутника, то на меня, будто пытаясь прочесть между словами что-то большее. Я отвела взгляд, потому что сама не была готова признаться, насколько много для меня значит этот дракон.
