Безмолвно твоя (ЛП) - Косуэй Л.Х.

Я, в сравнении с ним, часто чувствовала себя… ну, слегка помятым плюшевым мишкой.

Кто-то одобрительно присвистнул. Почти уверена — это была Джеки. Да благословит Господь её лёгкие. Не так много восьмидесятисемилетних способны на такой свист.

— Опять кавалер Ады явился, — провозгласила Феломена, довольно потирая ладони. — Сейчас будет шоу.

— Вот бы мне хоть одну ночь с таким красавчиком, — мечтательно добавила Берни, с которой я как раз консультировалась.

— Всю ночь? — хохотнула Феломена. — Я бы и пятнадцатью минутами довольствовалась.

— Я бы и крошки в постели ему простила, — добавила Джеки.

— Он сын Леоноры. И вы это прекрасно знаете.

— Ну ладно-ладно, — примирительно рассмеялись они. — Мы просто любуемся.

— И перестаньте говорить пошлости, — добавила я, чувствуя, как краснеют уши.

— Точно! — вмешался Льюис, — Бедняге совершенно ни к чему, чтобы вокруг него кружила стая голодных гиен. К тому же… вы меня ревновать заставляете. Я-то думал, что я тут главный красавчик.

Все дружно рассмеялись.

А я поспешно выбралась в холл встретить Джонатана, прежде чем дело дойдёт до автографов на бюстгальтерах.

— Ада, — произнёс он, едва я вошла в приёмную. Его взгляд изучал моё лицо, будто решал, выгоню я его или нет. Неужели он думал, что я злюсь на него, потому что он злился на меня? Ну и каша. — Я надеялся поговорить.

Я взглянула на Салли, и, как и в прошлый раз, она сделала вид, что страшно занята за компьютером.

— Конечно. Пойдём в мой кабинет.

Джонатан кивнул и пошёл следом через гостиную, и, к счастью, Джеки на этот раз воздержалась от свиста. Зато шёпот и приглушённое хихиканье накрыли нас волной. Будто не пожилые люди, а стайка четырнадцатилетних девчонок, увидевших своего любимого участника бойз-бенда. Лишь Арчи, один из проживающих, устало закатил глаза и снова уткнулся в потрёпанный роман.

— Как ты, наверное, заметил, — начала я, закрыв за нами дверь кабинета, — твой визит вызывает здесь небольшой переполох. Так что в следующий раз… может, просто позвонишь?

Джонатан приподнял бровь, уголок губ дрогнул. Он выглядел расслабленным. А значит, сказала я себе, приехал не за тем, чтобы разорвать все связи.

— Переполох? Правда?

— Не притворяйся, что не слышал их шушуканье и хихиканье. И комментарии… э-э… определённого содержания, как только они увидели твой автомобиль. Наши жильцы хоть и в возрасте, но… эм… в общем, некоторые ещё вполне…

Я осеклась, понимая, что не хочу углубляться в подробности их интимной жизни.

В глазах Джонатана блеснул смех, губы дрогнули.

— Нет, пожалуйста, продолжай.

Я скрестила руки. — Так что ты хотел обсудить?

В его глазах на миг мелькнула уязвимость, но тут же исчезла, сменившись прежним весельем.

— Лучше расскажи мне одну из тех похабных реплик, что я пропустил. Мне бы сейчас не помешал заряд для самолюбия.

Я тяжело выдохнула и опустилась на стул за рабочим столом, массируя виски, чувствуя, как щёки начинают предательски вспыхивать.

— Честно? Вряд ли. И я бы предпочла обойтись без этого.

— Мисс Роуз, вы что, покраснели?

Я метнула в него строгий взгляд:

— Можешь, пожалуйста, просто сказать, зачем приехал? Это ведь должно быть важно, раз ты проделал такой путь.

Улыбка погасла, лицо стало серьёзным. Он расстегнул пиджак и опустился в кресло напротив моего стола. Что-то в том, как именно он расстегнул этот пиджак, заставило меня почувствовать себя странно… приятно-неловко.

— Я пришёл извиниться.

— Ну да, у нас это уже почти традиция, — пробормотала я.

— Моё поведение в субботу было абсолютно неприемлемым.

— Тебе не за что извиняться, Джонатан. Это моя вина. Не стоило оставлять ту пасту. Я совершенно не подумала…

— Ты ведь не могла знать, как я отреагирую. Это был первый раз, когда я…

Он не договорил. Но я отчётливо поняла, что слово было «плакал».

В груди болезненно сжалось, захотелось подойти и обнять его.

— Честно, я совершенно забыла, что это рецепт твоей мамы, — тихо сказала я. — Я готовлю его уже столько лет, что… ну, просто вылетело из головы. Извини, что невольно вскрыла старые раны.

— Она готовила так же вкусно, один в один. И… Я не плакал с тех пор, как узнал о её смерти. А стоило лишь попробовать пасту, и всё будто нахлынуло разом. И я выместил злость на тебе. Это было… неоправданно. Ты ведь просто хотела сделать доброе дело.

Я обошла стол и села на край напротив него.

— Обещаю, в следующий раз мои добрые порывы будут чуть менее необдуманными, — сказала я и слегка сжала его руку. — И хорошо, что ты наконец поплакал. Это всё равно случилось бы. Я сама с тех пор реву регулярно, так что уж кого-кого, а меня этим не удивишь.

Внезапно в его взгляде что-то изменилось, так, что по моей руке побежали мурашки.

Джонатан повернул ладонь в моей, и провёл большим пальцем по месту, где бился пульс. От этого прикосновения я тяжело сглотнула, а он тихо произнёс: — И мне жаль, что я не написал тебе вчера вечером. Я всё ещё был не в себе и слишком стыдился того, как вёл себя накануне. Но я снова буду проверять, как ты. Я больше не нарушу своё обещание.

— Хорошо, — тихо ответила я. Мне вдруг стало трудно дышать. Он произносил это, будто приносил обет. Он не отмахнулся от моей просьбы о вечерних сообщениях как от глупости. Он действительно отнёсся к ней серьёзно.

Не отводя взгляда, Джонатан поднял мою руку и целомудренно поцеловал тыльную сторону. Я не ожидала, что мой вдох окажется таким громким, но мы были одни в моём кабинете. В его глазах снова мелькнуло то самое изменение, и я не могла представить, о чём он думает. Он медленно оглядел меня, задержавшись взглядом на плавном изгибе бедра и округлости груди, прежде чем снова посмотреть мне в глаза. По позвоночнику пробежала дрожь, жар под кожей усилился.

Джонатан отпустил мою руку, но я всё ещё ощущала тепло его рта, мягкое прикосновение губ. Я не знала, что сказать, чтобы разрядить напряжение, но он заговорил первым.

— Позволь пригласить тебя на обед.

— Я не могу, — мой голос прозвучал куда более хрипло, чем я собиралась. Я обошла стол и села. — У меня слишком много работы, нужно наверстать.

— Тогда закажем сюда. — Он уже доставал телефон из кармана. — Что ты любишь?

Он хотел заказать нам обед прямо в мой кабинет? После такой бурной реакции на его поцелуй в руку я не была уверена, что смогу долго находиться с ним в одной комнате. Я хотела отказаться, снова сказать, что слишком занята, но он проделал весь этот путь, извинился как настоящий джентльмен. Я не могла его оттолкнуть.

К тому же, то, что меня, вероятно, тянуло к Джонатану, не означало, что я обязана что-то с этим делать. И уж точно не означало, что он когда-нибудь станет рассматривать меня в таком ключе. Он был обаятельным, утончённым бизнесменом. Наверняка он постоянно целовал дамам руки и был очарователен — это для него естественно, часть умения располагать к себе людей. Я едва ли была тем типом женщины, который его обычно привлекал, учитывая, что он встречался с отполированными, гламурными карьеристками вроде Лиссы. Да, у меня тоже была карьера, но назвать её гламурной язык не поворачивался. И я не знала, чем именно Лисса зарабатывала на жизнь, но у меня сложилось впечатление, что она целеустремлённая и амбициозная, как и сам Джонатан.

— Ада, всё в порядке? Я могу сам решить, если ты не привередлива.

— Да, всё нормально, — сказала я, отодвигая свои сомнения на задний план. — Эм… может, сэндвич? Тут за углом есть хорошая лавка.

— Какой сэндвич? — спросил Джонатан, уже набирая текст на телефоне.

Всё ещё выбитая из колеи собственными мыслями о том, что меня к нему очень тянет, я рассеянно ответила: — С куриным салатом.

Закончив печатать, он отложил телефон и посмотрел на меня.

— Бен заедет в лавку. Он быстро. Ты пока можешь поработать.

— Ты отправил своего водителя за нашим обедом?