Света усмехнулась. Тихо, с лёгкой хрипотцой. Затем она медленно — чёрт возьми, опять медленно! — опустилась передо мной на корточки. Её пальцы обхватили основание члена, и прежде чем я успел что-то сказать, она подалась вперёд и взяла его в рот.
Я замер, чувствуя, как её горячий язык скользит по всей длине — снизу вверх, собирая остатки нашей близости. Одно движение. Второе. Третье. Медленно. Тщательно. Как будто она пробовала нас обоих на вкус — себя и меня, смешавшихся воедино. Её губы сомкнулись вокруг головки на секунду, язык обвёл её по кругу, и затем она так же медленно выпустила член изо рта с тихим, влажным звуком.
— Вот, — сказала она буднично и поднялась. — Теперь порядок.
Она помогла мне натянуть трусы и брюки — ловко, привычно, будто делала это каждый день. Даже молнию подняла вверх, аккуратно, чтобы не зажать ничего важного. Я проводил взглядом её пальцы, замершие на язычке замка́, и только потом, когда она уже отстранилась, сам застегнул ремень.
— Лёш, — она вдруг замерла и посмотрела на меня серьёзно. — Я хочу, чтобы ты знал. Это… — она обвела рукой пространство склада, — … это не просто секс.
Я замер, и сердце ёкнуло.
Млять! Только не это! — пронеслось в голове. — Чёрт! Она что, собирается сказать, что любит меня? Или что хочет серьёзных отношений? Или что нам нужно поговорить о чём-то важном? О чём⁈ О чём, чёрт возьми?
А она, выдержав паузу ровно настолько, будто чтобы я успел мысленно перебрать все возможные катастрофы, улыбнулась своей фирменной хитрой улыбкой и добавила:
— … это был потрясный секс. Давай ещё и завтра повторим.
Я открыл рот, чтобы ответить, но она приложила палец к моим губам и коротко бросила:
— Я первая.
Она выскользнула за дверь, предварительно глянув — нет ли там кого. А я на несколько секунд остался стоять среди канцелярии и списанной хрени, всё ещё чувствуя её вкус на губах и её запах на коже.
Млять, — подумал я, натягивая джинсы. — Когда Света сказала «это не просто секс», и у меня чуть сердце не остановилось. А потом она — «потрясный секс, давай повторим». Она что, специально? Млять… конечно специально. Это же Света. Она обожает эти качели: сначала довести меня до паники, а потом вырулить в шутку. И, чёрт возьми, у неё это отлично получается. Я уже не понимаю, где у неё сценарий, а где настоящее. Может, и она сама не понимает?
Ответов не было. Как всегда. Но вот новые вопросы появлялись один за другим.
Блин, и как мне теперь смотреть в глаза дяде Вите, зная, что пять минут назад я трахал секретаршу на складе?
Я вздохнул и уже шагнул к выходу, как заметил у своих ног ту самую коробку, что свалилась со стеллажа во время нашей… гимнастики. На боку маркером было выведено: «2018. Акты».
Нужно бы вернуть на место, — хмыкнул я про себя и, подняв коробку, водрузил её обратно на полку.
Затем, проверив и себя на предмет следов на футболке, я вышел из склада и направился к своему кабинету.
Глава 16
Бремя знаний
В кабинете было тихо и спокойно. Так тихо, что я слышал, как в висках пульсирует кровь, всё ещё разогнанная после склада, после Светы, после всего этого безумного утра. Но это была та самая тишина, которая бывает только перед грозой — обманчивая, вязкая, готовая в любой момент взорваться грохотом и вспышками молний.
Он скоро придет, — мелькнула мысль. — Надо бы всё проверить.
Я прикрыл дверь кабинета и начал методичный обход.
Солнце пробивалось сквозь жалюзи, рисуя на полу золотые полоски. Массажный стол стоял нетронутый, без единого пятнышка. Под столом — пусто. Полка с маслами. Лаванда, мята, цитрус. Ваниль всё ещё стояла в глубине шкафа, подальше от чужих носов. Пол чистый. Запахов никаких.
Вроде всё в порядке, — пронеслось в голове. — По крайней мере, на первый взгляд.
Подойдя к шкафчику с полотенцами, я открыл дверцу, и на глаза попались лишь ровные стопки.
Никаких улик.
Я выдохнул с облегчением и сел на стул.
Ну что, Орлов. Ты только что пережил встречу с Низовичем, публичную дрочку от Светы, внезапное возвращение дяди Вити и секс с секретуткой в архиве. Что дальше? Допрос с пристрастием от дяди Вити? А потом и разоблачение? Или, может, сразу смертная казнь через утопление в массажном масле?
Я усмехнулся и откинулся на спинку стула.
Закрыл глаза и просидел так минут с десять, по окончании которых в коридоре послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Я сразу узнал эту походку. И через несколько секунд дверь открылась без стука, и на пороге возник дядя Витя.
— Ну что, племяш, — сказал он, прикрывая за собой дверь, — … потолкуем?
Я выпрямился на стуле, стараясь придать лицу максимально расслабленное выражение. Дядя Витя прошёл к кушетке и оглядел кабинет с видом хозяина, который вернулся в свои владения после долгого отсутствия.
— А чистенько у тебя тут, — заметил он одобрительно. — И лежит всё аккуратно и на своих местах. Смотрю и прям нарадоваться не могу. Приятно, что ты не раздолбаем вырос. Молодец.
— Стараюсь, — ответил я, пытаясь не думать о том, что именно я делал на этом столе в пятницу вечером.
Дядя Витя кивнул, и на несколько секунд повисла пауза. Я чувствовал себя так, будто сижу на экзамене, к которому не готовился.
— Ну, рассказывай, — сказал он наконец. — Как оно вообще? Справляешься? Только давай честно.
— Справляюсь, — ответил я, надеясь, что голос звучит ровно. — Девчонки хорошие. Как я и говорил, никаких проблем.
— Хорошие, говоришь? — дядя Витя усмехнулся и покачал головой. — Даже Ирина? Она тебе ещё не проела плешь своим поведением?
Я чуть не поперхнулся.
— Ирина? Ну… она… — я замялся, подбирая слова. — Активная, конечно. Иногда… даже слишком. Но мы с ней смогли найти общий… язык. Так что всё хорошо.
— Активная — это мягко сказано, — дядя Витя хмыкнул. — Она ещё до моего ухода всё допытывалась, кто меня заменит. Говорила: «Надеюсь, это будет кто-то помоложе, а то вы, Виктор Петрович, уже старый и скучный». Представляешь? Нахалка, блин… И как ты вообще смог с ней поладить?
— Представляю, и… Да я и сам не знаю, если честно, — выдавил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от воспоминаний об этих её излюбленных шуточках, которые были направлены и на меня, когда я впервые попал в этот кабинет.
— Эх, видимо, всё дело в молодости. — с некой грустью произнес он. — Ну я рад, что ты нашел к ней подход, — продолжил дядя Витя, и я напрягся. — Да и никаких жалоб от остальных на тебя тоже не поступало. А это хороший знак. Значит, тебя тут приняли как надо.
— Я просто делаю свою работу, — ответил я, молясь про себя, чтобы дядя Витя не стал расспрашивать дальше о том, в чём именно заключается мой «подход» к Ирине. — И стараюсь делать её хорошо.
— Это правильно, — он кивнул и снова оглядел кабинет. — А с Алисой как? С ней-то, наверное, тяжелее всего? Как вспомню её, так аж холодно становится. И мамаша её… та ещё… гм… с характером женщина. Постоянно влезала куда не надо.
— Елена… Сергеевна? — я чуть не ляпнул просто «Елена», но вовремя поправился. — Да, она строгая. Но мы… вроде как тоже нашли общий язык. И с Алисой, и с её мамой.
Дядя Витя удивлённо приподнял бровь.
— Да ну? — он хмыкнул и посмотрел на меня с новым, каким-то изучающим выражением. — И к Алисе, и к её мамаше? Удивляешь, племяш. — он замолчал, задумавшись о чём-то, а потом снова хмыкнул и добавил: — Значит, дело не только в молодости. Ну, я рад. А то я, честно говоря, переживал, как ты с ней справишься. С Еленой-то Сергеевной этой. А ты, смотрю, не только справился, но и превзошёл все ожидания.
Я кивнул, чувствуя, как от этих слов внутри разливается тепло. Всё-таки похвала от дяди Вити — это было… приятно. Даже несмотря на то, что я знал: если бы он узнал всю правду, никакой похвалы бы не было. Особенно насчёт «общего языка» с Еленой. Потому что одно дело — найти общий язык с матерью клиентки, и совсем другое — случайно довести эту самую мать до двух походов в душ и мечтательной улыбки на следующее утро.
