Так что, по сути, я убиваю двух зайцев одним выстрелом. Или, в моём случае, поражаю спермой сразу три личика.
Я хмыкнул собственной шутке и глубоко вздохнул. А потом опустился обратно на стул и снова прокрутил в голове весь разговор с дядей Витей.
«Я в твои годы тоже был шустрым». «Репутация — как стёклышко: разбил — не склеишь». «Думай головой, а не тем, чем обычно думают в твоём возрасте».
Стоп… Млять.
Я нахмурился и уставился в одну точку на стене. Дядя Витя… он что, в своё время тоже…
Па-а-а-стойте. «Тоже был шустрым»? «Жизнь так приложила, что до сих пор икается»? «Есть вещи, которые назад не отмотаешь»? Это что, признание? Он что, тоже… спал с клиентками? С фигуристками? Или с кем-то еще? В этом самом кабинете? На этом самом столе⁈
Я перевёл взгляд на массажный стол.
Хотя нет… всё же он, скорее всего, говорил о далёком прошлом. Может, о каком-то конкретном случае, который случился с ним ещё до «Ледовой Короны». Но факт остаётся фактом: дядя Витя знал, о чём говорит. Знал на собственном опыте.
Млять, так вот почему эти его советы звучали не как абстрактные наставления старшего, а как исповедь человека, который сам через всё это прошёл. Он не предостерегал меня. Он предупреждал. Из личного опыта.
Я вдруг усмехнулся, и усмешка переросла в тихий смех.
Так его проблемы со спиной… это что, из-за чрезмерных любовных утех? — я прикрыл рот ладонью, давясь смешком. — Грыжа, значит? Ага. Интересно, в какой позе он её заработал?
— Пха… пха-ха-ха…
Блин, это всё серьезно? Получается, что какая-то из его давних интрижек аукнулась ему годы спустя?
Я откинулся на спинку стула и потёр переносицу.
Вот это поворот. Дядя Витя — строгий, правильный, вечно читающий мне морали дядя Витя — в молодости был тем ещё ходоком. И теперь, глядя на меня, он видит не просто племянника, а самого себя двадцатилетней давности. Поэтому и взгляд у него был такой… понимающий.
Хотя… стоп.
А может, я всё неправильно понял? Может, он имел в виду что-то другое? И я сейчас просто приписываю ему свои собственные грехи, потому что мне от этого легче? Может, его «был шустрым» — это просто про работу, про амбиции, про желание объять необъятное? И «репутация» — это про профессиональную репутацию, а не про ту, что рушится после того, как ты перетрахал половину клиенток?
Я ещё несколько минут сидел, переваривая эту мысль. С одной стороны, очень хотелось верить, что я всё понял правильно. Что дядя Витя — такой же грешник, как и я. Что это у нас семейное. С другой — никаких доказательств у меня не было. Только догадки. Только неловкие фразы и многозначительные паузы.
Ладно, — решил я наконец. — Даже если дядя Витя и был в молодости тем ещё ловеласом, это не отменяет того, что он прав. Репутация — хрупкая штука. И если я продолжу в том же духе, моя разлетится на осколки быстрее, чем я успею сказать «с меня достаточно».
Уфф… ну всё, хватит рефлексировать, Орлов. Пора возвращаться к работе. Меня ждут Низович, съёмки и, кажется, ещё целая куча проблем, о которых я пока даже не догадываюсь.
Я уже собирался встать и пойти к остальным — всё-таки надо было присутствовать при обсуждении съёмок, чтобы хотя бы знать, к чему готовиться, — но тут желудок напомнил о себе глухим, требовательным урчанием.
Точно. Я же с самого утра ничего не ел, кроме завтрака у Татьяны. А это было… млять, целую вечность назад. Я же, когда получил зарплату, как раз собирался сходить перекусить, отметить, так сказать, первую получку. А потом навалилась вся эта суматоха: дядя Витя, Низович, Света, склад…
Я похлопал себя по карману джинсов. Конверт с честно заработанными был на месте — я машинально сунул его туда ещё в холле, когда заметил съёмочную группу.
Да, сейчас и схожу, — решил я. — Дальше-то будет только тяжелее: массаж под камерами, куча лишних глаз… Лучше уж сейчас по-быстрому перекусить, пока есть время.
Я поднялся, одёрнул футболку и направился к выходу из кабинета.
В коридоре было тихо — съёмочная группа, видимо, ещё не закончила с подготовкой.
Я дошёл до холла и уже на подходе к стойке администратора вспомнил про долг дяде Вите, и в голове тут же бабахнуло: «Чёрт, точно! Я же обещал вернуть, как только получу зарплату». Завернув за угол я, к счастью, увидел его.
Дядя Витя стоял рядом со Светой, облокотившись на стойку.
Я усмехнулся, и в голове мелькнула мысль: «Ловелас, блин…» Почему-то теперь все его телодвижения рядом с девушками выглядели совершенно иначе.
Раньше я видел просто дядю — пожилого, одновременно добродушного и строгого, иногда слегка неуклюжего. А теперь… теперь, когда он стоял рядом со Светой, мне начало казаться, что он её клеит. Что все эти его шуточки, комплименты и размашистые жесты — это отработанная годами тактика. И кто знает, может, так оно и было.
Я подошёл ближе и услышал обрывок разговора.
— … а куда эти-то все подевались? — спрашивал дядя Витя, оглядывая холл. — Журналюги, Татьяна Викторовна? Я думал, они тут до вечера будут всё обмерять.
— Ушли к раздевалкам, — ответила Света. — Татьяна Викторовна хотела им что-то показать. Сказала, что скоро вернутся.
— А-а, понятно, — дядя Витя кивнул. — Эх, придётся мне за ними идти. А то я так и не спросил, во сколько мне завтра приезжать. Да и еще бы пару вещей уточнить хотелось.
Сказав это, он развернулся — и тут же заметил меня. Я как раз подходил к стойке.
В этот момент Света подняла на меня глаза. Всего на секунду. Но в её взгляде промелькнуло что-то такое… тёплое, понимающее, с лёгкой искоркой, будто прямиком из того самого склада. И я тут же отвёл взгляд, чувствуя, как щёки слегка заливает краской.
Млять, Орлов, соберись. Ты просто подошёл к дяде и секретарше. Никто не знает, что было в том архиве, кроме нас двоих. Только ты и она.
— Дядь Вить, — начал я, засовывая руку в карман и нащупывая конверт.
— А, Лёха! — он обернулся и тут же прищурился. — Ты это куда собрался? Не решил же сбежать после моих напутствий?
— Да нет, — я усмехнулся и покачал головой. — Я это… просто хотел долг вернуть, — я уже достал конверт, но дядя Витя замахал руками.
— Ой, да брось ты! — буркнул он. — Какие долги, племяш? Это ерунда. Ты вон лучше Светку куда-нибудь пригласи. В кои-то веки угости красивую девушку. И потрать эти деньги с пользой.
Света тут же оживилась и, сверкнув глазами, подхватила:
— А я, между прочим, не против.
— Во-о-от! — дядя Витя расплылся в улыбке и хлопнул меня по плечу. — Слышал, племяш? Девушка не против. Действуй!
Я открыл рот, чтобы хоть что-то ответить, но смог выдавить только невнятное:
— Ну я… это… э-э-э… — я сделал паузу, сглотнул, собрался и добавил уже нормально. — … я тоже не против.
— Ладно, молодёжь, — дядя Витя усмехнулся, — … а я пойду этих журналюг отыщу. А вы тут… воркуйте.
Он подмигнул Свете, ещё раз хлопнул меня по плечу и направился в сторону ледовой арены. Когда его шаги стихли за поворотом, и мы остались вдвоём Света тут же оперлась локтями о стойку и посмотрела на меня с хитрой улыбкой.
— А ты чего пришёл-то сюда, Лёш? — она медленно скользнула язычком между губ и затем, подмигнув, спросила. — Неужели за добавкой?
— Вообще-то, — я выдержал паузу и усмехнулся, — … я хотел сходить перекусить. Пока время есть.
— О-о… — она понимающе кивнула.
— И я, собственно, хотел спросить… — я замялся. — Может, составишь компанию? Я ведь действительно не против.
Света просияла. На секунду мне показалось, что она сейчас бросит всё и реально пойдёт со мной. Но она вдруг вздохнула и покачала головой.
— Лёш, я бы с удовольствием, честно. Но работы — капец. Сам видел, что тут творится: съёмки, оборудование, журналисты, а мне ещё нужно будет Татьяне помогать с расписанием на завтра как выяснилось. Так что… — она развела руками, — … в другой раз. Обязательно. Договорились?
— Договорились, — кивнул я.
Она улыбнулась — тепло, искренне — и снова уткнулась в свои бумаги, мило бросив:
