— Приятного аппетита.
— Спасибо, — ответил я и направился к выходу.
На улице было солнечно и свежо.
Топая вперед, я думал о Свете. О её отказе и о том, как она сказала «в другой раз». И о том, что этот «другой раз» — он ведь обязательно будет. Потому что с ней не могло быть иначе.
Я уже почти дошёл до пешеходного перехода, когда заметил машину, подъезжающую к «Ледовой Короне». Машина припарковалась у входа, и из неё вышла Алиса.
Она заметила меня, остановилась на секунду и неуверенно сказала:
— Привет… ещё раз.
— Привет, — ответил я.
Она кивнула и поспешила к «Ледовой Короне», чтобы вскоре скрыться за её стеклянными дверями. Я уже собирался идти дальше, как из машины вышла Елена Захарова. Она захлопнула дверцу, поправила сумку на плече и вдруг заметила меня. На её лице мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли радость, то ли и то и другое сразу.
— Алексей! — окликнула она. — А вы куда?
— Да я… — я замялся. — Хотел перекусить. Тут хорошее кафе через дорогу.
— А-а-а… — она задумчиво посмотрела на меня, и в её глазах промелькнул какой-то странный огонёк. — Слушайте, Алексей… а вы не против, если я к вам присоединюсь? А то я сегодня так и не успела… ничего в рот взять.
Я чуть не поперхнулся воздухом.
«Ничего в рот взять». Она млять реально сказала именно это? Млять, Елена Сергеевна, вы вообще понимаете, как это прозвучало? Или это я уже настолько испорчен, что слышу двусмысленность даже в безобидной фразе про еду?
— Конечно, — выдавил я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Я не против.
Елена улыбнулась — мягко, почти тепло, — и мы вдвоём направились через дорогу к дверям кафе.
Глава 17
От философии до ширинки
Пока мы с Еленой шли через дорогу, я поймал себя на мысли, что ситуация вышла… странная. Очень странная.
Нет, правда. В первый день она показалась мне терминатором в дорогом пальто — ледяной взгляд, стальная хватка, интонации прям как у прокурора на выездном заседании. А теперь мы идём вместе обедать. Как старые знакомые.
Как так? Кто бы вообще мог подумать?
Я покосился на Елену.
Она шла рядом, поправляя сумку на плече, и в её лице больше не было той жёсткости, которую я видел раньше. Может, дело было в солнце, заливавшем всё вокруг, может, в нашем разговоре в комнате отдыха и в том, что было после этого, а может, в чём-то ещё, о чём я пока даже не догадывался.
Одета она была, как и всегда, с иголочки: приталенное тёмно-синее платье чуть ниже колена, подчёркивающее её всё ещё великолепную фигуру, а на стройных красивых ногах туфли-лодочки на невысоком каблуке. Никакой броской роскоши, никаких кричащих аксессуаров — только дорогая простота, которая говорит о статусе громче любого золота.
Хах… жизнь реально удивительная штука, — пронеслось в голове.
Через минуту мы подошли к дверям кафе, и я, открыв дверь, жестом пригласил её внутрь.
Елена кивнула с лёгкой улыбкой — той самой, что я уже видел мельком, но которая до сих пор казалась мне чем-то редким и оттого особенно ценным, — и шагнула в кофейню.
Внутри всё было как обычно: та же кирпичная стена, те же полки с книгами, те же несколько столиков у окна. За барной стойкой, как и всегда, гудела кофемашина, и тот самый молодой бариста, которого я уже успел запомнить, ловко взбивал молочную пену. Привычный полумрак, запах кофе и свежей выпечки — я бывал здесь уже раза два или три, и это место успело стать для меня чем-то вроде островка спокойствия посреди безумного рабочего дня.
Когда мы подошли к стойке, я быстро пробежался глазами по меню, написанному мелом на чёрной доске над кассой: кофе, чай, какао, молочные коктейли, несколько видов пирожных и выпечки.
— Мне, пожалуйста, американо и круассан с ветчиной и сыром, — сказал я.
Пока Елена колебалась, изучая список чаёв, бариста закончил с чьим-то напитком, шлёпнул ладонью по звонку на стойке — раздался короткий, звонкий «дзинь», — и из двери за ним выплыла молодая девушка, видимо, официантка. Она подхватила готовый кофе с подноса и понесла его кому-то из посетителей в глубине зала, ловко лавируя между столиками.
Я удивлённо проследил за ней взглядом.
Хм… — мелькнуло в голове, — … а раньше официантов тут не было. Я же помню: сам заказ забирал у стойки, сам относил. Похоже, у парня бизнес растёт.
— А мне… зелёный чай с жасмином и… — наконец сказала Елена, но затем снова замялась, глядя на витрину с пирожными. — … и, пожалуй, вот этот эклер. Давно не позволяла себе сладкого.
— Отличный выбор, — улыбнулся бариста. — Напитки будут готовы через пару минут. Можете пока занять столик.
— Хорошо, спасибо, — кивнул я.
Наверное, заказ нам принесёт официантка, раз уж она тут есть, — мелькнула мысль, и я развернулся, затем переглянулся с Еленой, и мы направились к столикам.
— Давай сядем здесь, у окна, — сказала она.
Я кивнул, а когда мы были уже в метре от столика, я вдруг задумался: «А не пододвинуть ли ей стул? Как истинный джентльмен? Или это уже будет перебор? Мы всё-таки не на свидании, да и она старше… Хотя… будто это для меня когда-то было проблемой». Пока я зависал в своих мыслях, Елена спокойно и без всяких церемоний отодвинула стул и села сама.
Я выдохнул с облегчением и сел напротив.
Не прошло и минуты, как нам принесли заказ, мы даже разговор завязать не успели. Я отпил глоток американо и посмотрел на Елену. Она осторожно, почти благоговейно откусила кусочек эклера и прикрыла глаза от удовольствия.
— Боже, как вкусно… — прошептала она. — Я и забыла, какими бывают сладости. Обычно в это время я позволяю себе максимум лёгкий салат и кофе. А потом снова работа, документы, звонки…
— А где вы сейчас работаете? — спросил я. — Кроме того, что помогаете Алисе?
— В страховой компании, — она чуть улыбнулась. — Аналитический отдел. Скучная офисная работа с девяти до шести. Но она позволяет оплачивать тренировки, костюмы, поездки… Так что бросать её я не могу. Да и не хочу, если честно. Там хоть иногда удаётся отвлечься.
Она замолчала и посмотрела в окно, и я вдруг подумал, что она, возможно, впервые за долгое время сидит в кафе просто так. Не обсуждая расписание дочери, не встречаясь с кем-то по делам и не решая какие-то бесконечные вопросы. Просто сидит. Просто пьёт чай. И просто смотрит на улицу.
Хм… удивительная женщина… — мелькнула мысль. — Как можно отвлечься, работая в аналитическом отделе страховой компании? Это же, наверное, сплошные цифры, отчёты, графики… Звучит намного сложнее, чем помощь дочери в её карьере фигуристки. Хотя… может, в этом-то и дело. Когда ты с головой погружаешься в сухие таблицы, у тебя просто не остаётся времени на мысли о чём-то ещё, и голова отдыхает. Так что, может, для неё эта «скучная офисная работа» действительно единственный способ не сойти с ума.
Выйдя из дум, я посмотрел на неё внимательнее.
Тёмно-синее платье также мягко облегало, выгодно подчёркивая её фигуру, талию и плавный изгиб спины. Вырез открывал шею — длинную, изящную, — и плечи, которые она, кажется, наконец-то перестала держать в вечном напряжении.
— Знаете… — заговорил я, и она повернула голову, встречаясь со мной взглядом.
Первые минут десять-пятнадцать разговор шёл ни о чём: еда, погода за окном, моя учёба в меде, её редкие поездки за город. Но я чувствовал — это только прелюдия, и основные, менее простые темы ещё не были затронуты.
И дальше они действительно появились.
Не знаю, как так вышло. Может, дело было в уютной атмосфере кафе, может, в том, что мы оба устали после безумного утра, а может, она просто увидела во мне человека, который умеет слушать.
