— Катарина, — мой голос звучал ровно, но я сам слышал в нём ледяную сталь. — Посмотри сюда.
Я протянул ей документ. Она взяла, пробежала глазами, и я увидел, как краска отливает от её лица. Она стала белой, как тот снег за окном.
— Я… я не знала, — прошептала она.
— Не знала? — я встал, и во мне закипала ярость. — Ты принесла документы, которые обвиняют твоего бывшего мужа в связях с ди Сантисом. Ты знала, что мы их найдём.
— Рихард, послушай…
— Нет, это ты послушай! — рявкнул я. — Ты использовала нас! Ты сыграла на чувствах Элизы, подделала письмо от её брата, чтобы заманить её в тот дом и убедить в подлинности документов! Откуда ты знала точный адрес? А? Откуда, если в письме Тони его не было?
Катарина отшатнулась, прижалась спиной к стене. В её глазах блестели слёзы.
— Я… я просто хотела, чтобы этот монстр сел в тюрьму, — выдохнула она. — Он разорил меня, опозорил, бросил в чужой стране! А его отец прикрывал его, заметал следы, делал вид, что ничего не случилось!
— И ты решила, что наш момент, подходящий? — прорычал я. — Ты втянула нас в это! Ты подставила Элизу, заставила её поверить, что письмо от брата, настоящее! Ты знаешь, как она убивалась по нему⁈ Как она плакала⁈
— Я знаю! — Катарина закрыла лицо руками. — Я знаю, это ужасно, но у меня не было выхода! Блэквуды слишком сильны, их не взять просто так. Мне нужны были союзники, нужен был кто-то, кому поверят. А вы, вы уже были в центре скандала с ди Сантисом, вас знали, вам доверяли…
— И ты решила нами воспользоваться, — закончил я. — Как марионетками.
Она молчала, только плечи её вздрагивали. Я смотрел на неё, на свою сестру, которую только что обрёл и тут же потерял снова. Больше всего бесило даже не то, что она сделала. А то, что она сделала это с Элизой. С моей Элизой, которая и так настрадалась достаточно.
— Письмо, — сказал я жёстко. — То, которое ты отправила Элизе от имени Тони. Оно у тебя, оригинал?
Она кивнула, не поднимая головы.
— В секретере. В нижнем ящике. Там же… там же всё. И поддельные документы.
Я подошёл к секретеру, выдвинул ящик. Внутри лежала стопка бумаг, письма, фотографии, какие-то справки. Среди них, тот самый листок, который я видел у Элизы. Почерк, удивительно похожий на Тони. Даже манера зачёркивать ошибки. Катарина хорошо подготовилась.
— Ты подделала почерк, — констатировал я.
— Я училась этому, когда жила с мужем, — глухо ответила она. — Он любил подделывать документы. Пришлось освоить.
Я взял все бумаги из ящика, подошёл к камину. Катарина вскинула голову.
— Нет! Рихард, там и настоящие улики против Блэквуда!
— Мне плевать на твоего мужа, — ответил я, бросая пачку в огонь. — Я не позволю, чтобы эти фальшивки когда-нибудь использовали против кого-то. Нельзя подставлять людей, даже таких, как твой бывший муж.
Огонь жадно схватил бумагу, языки пламени взметнулись вверх. Катарина смотрела, как горят её многолетние труды, и по щекам её текли слёзы.
— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Он монстр. Он заслуживает…
— Заслуживает, — перебил я, поворачиваясь к ней. — Но не так. Не ложью, не подставами, не игрой на чувствах невинных людей. Ты хотела справедливости? Иди в суд. Дай показания. Предъяви настоящие доказательства, если они у тебя есть. Но не смей больше втягивать мою семью в свои игры.
Она опустилась на колени перед камином, глядя, как догорают последние листы.
— Что теперь? — спросила она тихо.
— Мы вернёмся через несколько дней, — сказал я. — Элиза и я. А тебе… тебе пора уезжать. Сегодня же. Я дам денег, документы, всё, что нужно. Но чтобы к нашему приезду тебя здесь не было.
Она подняла на меня глаза, полные боли.
— Ты меня прогоняешь?
— Я не смогу защищать тебя вечно. Особенно теперь, когда у меня есть семья. Элиза носит моего ребёнка, Катарина. И я не позволю, чтобы вы с твоими играми подвергали их опасности.
Она замерла, переваривая услышанное.
— О, боги… — она закрыла лицо руками. — Рихард, прости. Я не знала, что… Если бы…
— Что ты не знала? Плевать, это не меняет того, что ты сделала. — Я подошёл к ней, помог подняться. — Я не держу зла. Ты моя сестра, и я буду любить тебя, что бы ни случилось. Но сейчас тебе нужно уехать.
Она кивнула, смахивая слёзы.
— Хорошо. Я уеду. Сегодня же.
— Я провожу тебя до границы, — сказал я. — И прослежу, чтобы всё было чисто.
Мы стояли посреди комнаты, глядя друг на друга. В огне догорали последние искры фальшивых документов. А в моём сердце догорала последняя надежда на то, что мы можем быть семьёй. По крайней мере, сейчас.
— Прости, Рихард, — прошептала Катарина.
— Прощаю.
Я вернулся в дом у моря через два дня. Элиза ждала меня на пороге, бледная, встревоженная, сжимая руки на животе. Увидев меня, она выдохнула и бросилась в объятия.
— Ты вернулся, — прошептала она. — Я так боялась…
— Я же обещал, — я прижал её к себе, чувствуя, как уходит напряжение последних дней. — Я всегда возвращаюсь.
— Что случилось? Где Катарина?
Я вздохнул.
— Пойдём в дом. Я расскажу тебе всё. Это долгая история.
Мы прошли в гостиную, сели у камина. Я взял её руки в свои и начал рассказывать, всё, без утайки. О Катарине, о её бывшем муже, о поддельных документах, о письме от Тони. Элиза слушала молча, и с каждым моим словом её лицо становилось всё печальнее.
— Она подделала письмо Тони? — переспросила она, когда я закончил. — То, которое я получила в тот день?
— Да. И адрес она знала потому, что сама бывала в том доме раньше, что-бы подбросить документы.
Элиза закрыла глаза.
— Бедный Тони, даже после смерти покоя нет — прошептала она.
— Прости, — я привлёк её к себе. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Я отправил её прочь. Она больше не вернётся.
— Не нужно было, — Элиза открыла глаза и посмотрела на меня. — Она твоя сестра, но она сделала неправильный выбор. Может быть, когда-нибудь…
Я кивнул.
— Не сейчас.
— Я люблю тебя, — сказал я, целуя её в макушку.
— И я тебя, — ответила она. — И мы справимся. Со всем справимся.
Глава 53
«Начало новой жизни»
После возвращения Рихарда жизнь снова вошла в спокойное русло. Но это было другое спокойствие, не тревожное, не выжидательное, а настоящее, глубокое, как море за окном. Как-же тут хорошо. Мы словно отгородились от всего мира невидимой стеной, и внутри этой стены было только наше тепло, наши разговоры, наши объятия.
Прошло несколько дней. Я просыпалась каждое утро с чувством благодарности, за то, что он рядом, за то, что наш ребёнок растёт внутри меня, за то, что мы живы. Мы гуляли по берегу, собирали выброшенные морем камушки, разговаривали о будущем.
— Знаешь, — сказала я однажды вечером, глядя на закат над морем. — Я не хочу уезжать отсюда.
Рихард обнял меня со спины, положил подбородок мне на макушку.
— Я знаю. Мне тоже здесь нравится.
— Обещай мне, — я повернулась к нему, заглядывая в глаза. — Обещай, что мы вернёмся сюда. Что наш ребёнок будет расти здесь, у моря. Что это станет нашим домом. Настоящим.
Он смотрел на меня долго, серьёзно, и в его серых глазах отражался закат.
— Обещаю, — сказал он наконец. — Мы вернёмся. Обязательно. И сделаем здесь всё, о чём ты мечтаешь.
Я улыбнулась и поцеловала его. В этот момент я верила, что так и будет.
На следующее утро всё изменилось.
Мы завтракали на кухне, наслаждаясь тишиной и видом на море из окна. Я как раз доедала булочку с вареньем, которую испекла накануне, когда в дверь постучали.
Рихард нахмурился, мы никого не ждали, и любой незваный гость в этом уединённом месте вызывал тревогу. Он подошёл к двери, и я услышала негромкий разговор. Потом он вернулся с конвертом в руках.
— Что это? — спросила я, чувствуя, как внутри зашевелилась тревога.
— Письмо от одного доверенного лица, — ответил он, вскрывая конверт.
