Я смотрела на неё и видела не прежнюю соперницу, не холодную аристократку, а женщину, которая тоже ищет своё место в мире. Которая ошиблась, но пытается исправиться.
— Я не против, — тихо сказала я. — Совсем.
Мы возвращались домой, когда начало темнеть. Улицы постепенно пустели, фонари зажигались один за другим, отбрасывая жёлтые круги на снег. Мы болтали о каких-то пустяках, смеялись, и я вдруг поймала себя на мысли, что счастлива.
Идиллия рухнула в одно мгновение.
Из тёмного переулка вывалился мужчина. Пьяный, судя по шаткой походке и мутному взгляду. Он преградил нам дорогу, ухмыляясь щербатым ртом.
— Ого, какие красавицы, — протянул он, разглядывая нас маслеными глазами. — А куда это вы направляетесь вечерком? Может, составите компанию одинокому мужчине?
— Проходите мимо, — холодно сказала Сильвия, взяв меня под руку и пытаясь обойти его. Но он шагнул следом, схватил меня за локоть.
— А я говорю, составите компанию. Не по-хорошему, так по-плохому. Я ведь могу и силу применить.
Страх ледяной волной прокатился по спине. Я инстинктивно прижала руку к животу, и это движение не укрылось от него.
— О, да тут ещё и пузо, — осклабился он. — Ещё лучше. Люблю пузатеньких.
Всё произошло за секунду. Сильвия резко дёрнула меня назад, вырывая из его хватки, и в ту же секунду её нога взметнулась вверх, врезаясь ему точно в пах. Он взвыл, согнулся, и она добавила локтем по затылку. Мужчина рухнул лицом в снег и затих.
— Пошли, — Сильвия схватила меня за руку и потащила прочь, на ходу оглядываясь. — Быстро.
Мы бежали, пока не завернули за угол, где зажглись огни людной улицы. Только там мы остановились, тяжело дыша.
— Ты как? — спросила Сильвия, разглядывая меня. — Не ушиблась? Не испугалась?
— Я… — я пыталась отдышаться. — Ты… откуда ты так?
— Говорила же — жизнь научила, — она усмехнулась, но в глазах ещё горел боевой азарт. — Я не только отмычками научилась пользоваться, но и кулаками, когда надо. Пойдём скорее домой. Надо Рихарду рассказать.
— Он убьёт меня, — выдохнула я. — За то, что пошла в город без охраны.
— Не убьёт, — заверила Сильвия. — Он умный. Поймёт, что так тоже нельзя прятаться вечно.
Дома нас встретили встревоженные мужчины. Рихард, увидев моё бледное лицо и сбивчивое дыхание, мгновенно оказался рядом.
— Что случилось? — его голос был спокойным, но я чувствовала, как напряжены его мышцы.
— На нас напали, — выпалила я. — Пьяный. Хотел… ну, ты понимаешь.
Рихард побелел. В ту же секунду Энзо, только что входивший в гостиную, замер с открытым ртом.
— Что⁈ Где? Вы целы?
— Целы, — Сильвия уже снимала пальто. — Я разобралась.
Рихард перевёл взгляд на неё, и в нём мелькнуло удивление.
— Ты?
— А что, не похожа? — она усмехнулась. — Учил бы лучше Энзо так же, как меня когда-то. Может, от него было бы больше толку.
Энзо, услышав это, почему-то обиделся.
— Я вообще-то тоже хотел помочь! — возмутился он. — Но меня там не было!
— Именно, — сухо ответила Сильвия.
Рихард обнял меня, прижимая к себе.
— Больше никаких прогулок без меня, — сказал он жёстко. — Поняла?
— Но Сильвия…
— Сильвия молодец, — перебил он. — Но я не хочу рисковать.
Я вздохнула, но спорить не стала. В его объятиях было слишком хорошо, чтобы портить момент.
— Хорошо, — прошептала я.
— И злой дракон над златом чахнет — что-то процитировала Сильвия, закатив глаза.
Вечером мы сидели в гостиной все вместе. Энзо, получивший свою порцию насмешек от Сильвии, дулся в углу, но периодически бросал на неё взгляды, в которых читалось что-то новое, уважение? Сильвия рассказывала подробности, смакуя детали, а Рихард слушал и кивал, изредка поглядывая на меня.
— Молодец, — сказал он наконец. — Спасибо.
— Не за что, — отмахнулась Сильвия. — Мы теперь подруги. А подруг в беде не бросают.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Глава 56
«Не люблю письма»
Прошло несколько дней. Особняк Крешенци постепенно превращался в поле боевых действий, по крайней мере, если судить по утренним крикам Энзо, которые теперь стали привычным фоном для завтрака. Я уже не вздрагивала, когда из сада доносилось «Нет! Только не опять!», а Сильвия научилась игнорировать эти вопли с поистине аристократическим спокойствием.
Но кое-что изменилось. Энзо больше не падал при каждом выпаде. Он научился держать спину прямо, а деревянный меч уже не болтался в его руках, как тряпка. Иногда Энзо успевал блокировать удары Рихарда, и на его лице проскальзывало что-то похожее на гордость, прежде чем очередная подсечка отправляла его с небес на землю.
— Неплохо, — бросил Рихард однажды утром, когда Энзо продержался целых три минуты. — Для аристократического недоразумения, почти приемлемо.
— Я… я стараюсь, — выдохнул Энзо, потирая ушибленный бок, но в его голосе впервые не было нытья. — Но это всё равно ужасно. Ты садист, Рихард. Чистой воды садист. Мне жаль твоего будущего ребёнка.
— Спасибо, — усмехнулся Рихард. — Лучшая похвала в моей жизни.
Я наблюдала за этой сценой из окна гостиной, и на душе становилось тепло. Кто бы мог подумать, что мой бывший муж и мой будущий муж (когда-нибудь мы всё-таки поженимся) найдут общий язык на почве боевых искусств? Мир действительно сошёл с ума.
Сильвия, как всегда, сидела с чашкой кофе и комментировала происходящее с ехидством профессионального зрителя.
— Смотри, смотри, он сейчас упадёт, — говорила она, и действительно, через секунду Энзо шлёпался в очередную лужу. — Бедный мой муж. Зато какой стройный стал. Раньше пивной живот отрастил, а теперь, кожа да кости.
— Ты его жалеешь? — спросила я.
— Ни капли, — честно ответила Сильвия. — Это лучшее, что с ним случалось за последние годы.
— Думаешь он тоже так думает?
— Посмотрим. — Она пожала плечами.
В тот день, когда пришло письмо, всё было как обычно. Мы позавтракали, мужчины ушли на тренировку, а мы с Сильвией обсуждали планы на будущее, она хотела открыть небольшую лавку с тканями, я обещала помочь с бумагами. В доме было тихо и уютно, несмотря на всю его мрачную роскошь.
Стук в дверь раздался около полудня. Дворецкий принял конверт и, как обычно, понёс его Рихарду. Я не придала этому значения, мало ли кто мог писать генералу.
Но когда через полчаса Рихард вошёл в гостиную, я поняла: что-то случилось. Его лицо было спокойным, но я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить напряжение в плечах, в том, как он сжимал конверт в руке. (Ещё немного, и я буду сжигать все письма до прочтения. В последнее время, они ничего хорошего не приносят).
— Что там? — спросила я, откладывая вязание.
Он подошёл к камину, протянул мне письмо.
— От Катарины.
Я взяла листок, пробежала глазами. Почерк был торопливым, но узнаваемым, такие же резкие буквы, как у Рихарда, только чуть более округлые.
'Рихард.
Я знаю, что случилось с домом. До меня дошли слухи даже сюда. Прости, это из-за меня. Он ищет меня, и теперь вы тоже в опасности.
Я в соседнем городе, в гостинице «Тихая пристань». Мне нужно поговорить с тобой. Приезжай, пожалуйста. Мне очень страшно.
Я не могу вернуться в столицу, но и прятаться вечно не хочу. Помоги мне.
Катарина'.
Я подняла глаза на Рихарда. Он стоял, глядя на огонь, и молчал.
— Ты поедешь?
— Да.
— Когда?
— Завтра утром. Чем быстрее, тем лучше.
Я встала, подошла к нему, взяла за руку.
— Я с тобой.
— Нет, — он повернулся ко мне, и в его глазах была та самая сталь, которая не терпела возражений. — Элиза, это может быть ловушка. Блэквуд наверняка следит за ней, ждёт, когда я появлюсь. Я не могу рисковать тобой и ребёнком.
— А ты? Ты можешь рисковать собой?
— Повесь, со мной всё будет хорошо — Он коснулся моего лица, провёл пальцем по щеке. — А ты, моё сердце. Без тебя я ничто. Поэтому ты останешься здесь, под защитой Сильвии и Энзо. И их охраны.
