Я лишь пожимаю плечом.
Это правда. Я не против.
В основном потому, что мне плевать.
Я многих мужчин видел голыми. Женщин тоже. И не особо предаю этому значение. Когда встречался с Даникой, я думал, это было вызвано моей преданностью ей, поэтому о других я думать не хотел.
И в каком-то смысле это правда. Я, вероятно, патологически моногамен, но все же, даже с Даникой, я довольно быстро перестал обращать внимание на ее тело и просто научился доставлять ей удовольствие.
Даже в первые несколько недель, когда мы начали встречаться, после того как впервые переспали, я никогда не фантазировал о ней.
Совсем не так, как дрочил в душе, словно чертов подросток, при мыслях о языке, губах и члене Юлиана.
На данном этапе это уже болезнь. Чертовски опасная одержимость, которая пожирает меня заживо, как кислота.
И часть меня, – безрассудная часть, – не хочет, чтобы это прекращалось.
Эта часть изголодалась, она извивается и требует снова попробовать его на вкус.
Мне бесчисленное количество раз приходилось останавливать себя, чтобы не сесть в самолет и не отправиться на его поиски.
— Видите? — смеется Нико. — Выкусите, сучки! Вон – мой человек и сто процентов присоединится ко мне в нападении на «Змеев».
— Нет, Нико. Это плохая идея, — говорю я. — Нам лучше не вступать в конфликт с чикагской мафией, особенно после инцидента в Колумбии. Слишком многого мы еще не знаем, и ситуация сейчас нестабильная, поэтому лучше дать время всему улечься. Ты же не хочешь помешать тете Рай и дяде Кайлу, верно?
Он морщится, затем шумно выдыхает и наконец плюхается на подлокотник кресла Гарета.
— Есть какие-нибудь новости? — спрашивает меня Джереми. — Папа сказал, что они подозревают причастность к этому итальянской группировки из Сиэтла, но так ли это?
— Не уверен. Любой, кто хочет напасть на такое крупное собрание Братвы, – идиот, но с другой стороны, некоторые мелкие группировки вполне могут выжить, но только играя по-крупному. К расследованию присоединились и другие ответвления, так что что-нибудь скоро точно станет известно.
— Тебе не надоело еще за всем этим следить? — спрашивает Киллиан.
Я пожимаю плечом.
— Я был для этого рожден.
— Но ты все еще можешь выбирать, как тебе жить. Посмотри на Джереми и Нико, — говорит Килл. — Твой отец все еще молод, и пройдут десятилетия, прежде чем ты займешь его место, так что расслабься и насладись немного жизнью.
— Он прав, — Джереми толкает меня в плечо. — Ты всегда был слишком ответственным. Это нормально – немного отпустить ситуацию и просто развлечься, особенно после всей этой истории с Даникой.
— Точно, история с Даникой, — произносит Гарет сочувствующим тоном. — Готов поспорить, ты все еще думаешь о ней.
— Вовсе нет, — говорю я.
— Серьезно? — говорит этот придурок.
— Хорошо, что ты приехал не только из-за инициации, — Джереми хлопает меня по плечу. — Ощущение, будто мы куда реже тебя видим.
— Хотя я не думаю, что он здесь ради нас, — Гарет вздыхает, и я свирепо смотрю на него.
Он просто смеется. Засранец.
— Вопрос, — Нико вскакивает. — Как насчет маскировки? Так мы сможем напасть на «Змеев», и они нас не узнают. Гениально же, да?
— Не существует подходящей для тебя маскировки, Нико, — говорит Джереми.
— Слушай, ты, ублюдок… — Нико спотыкается и падает возле журнального столика, едва не ударяясь об него головой.
Я незаметно убираю ногу, пока он кричит и ругается.
Даже как-то по-детски.
Но мне не нравится, что он избил Юлиана, особенно когда сбил его с ног. Ему пришлось потрясти головой, чтобы прийти в себя и снова подняться.
Поскольку я имею общее представление о том, какому насилию Юлиан подвергался со стороны своего отца, мне не нравится, когда кто-то бьет его – включая Николая.
Мой телефон вибрирует в кармане, и я вытаскиваю его быстрее, чем делал что-либо в своей жизни.
Я знал, что Юлиан не станет меня игнорировать. В прошлые разы, когда он пытался это сделать, ведя себя как настоящий король драмы, его хватало максимум на час.
Кроме того, дело не в том, что я не хочу ехать домой. Я так сильно хочу дотронуться до него, что у меня началась самая настоящая ломка.
Но именно поэтому я хочу установить между нами некоторую дистанцию, приучить свой мозг перестать действовать на инстинктах, когда он рядом, и научить его – и себя тоже – хоть какому-то контролю над импульсами, потому что, блять, он бывает слишком безрассудным.
ЮЛИАН
Если ты не приедешь через тридцать минут, я трахну его на твоей кровати.
Он присылает мне фотографию.
На снимке Кевин стоит на коленях и сосет большой палец Юлиана. Фото немного размыто, но я бы узнал эту руку где угодно – вены, крошечное крыло, набитое у основания большого пальца и изгибающееся к внутренней стороне запястья. Я целовал, держал и касался этой руки больше раз, чем могу сосчитать.
И теперь эта блядская рука касается кого-то другого.
Я резко выпрямляюсь, печатая ответ.
Я
Сделаешь это, и между нами все кончено, Юлиан.
Отлично. Уж лучше так, чем играть с тобой в кошки-мышки. Прощай, Вон.
Прощай? Не ты со мной прощаешься, а я – с тобой. Думаешь, у тебя есть хоть капля контроля над этими отношениями?
Очевидно, что нет. Но я все равно могу их закончить.
Моя челюсть сжимается. Он серьезно хочет все закончить? Думает, что может вот так все закончить?
Или угрожать мне?
Или заставить меня делать то, чего я не хочу?
К черту Юлиана Димитриева. Никто не смеет диктовать мне, что делать.
Двадцать минут спустя я едва не впечатываю свою машину в стену дома.
Купил я этот дом быстро, но на поиски подходящего варианта ушло немало времени. Я практически заставил риелтора вынудить пожилую парочку отказаться от дома их мечты около пляжа на холме – уединенного, с видом на море, вдали от посторонних глаз. Неприметные частные ворота, длинная подъездная дорожка и свежий ремонт в чистом неоклассическом стиле.
Короче говоря, именно то, что мне было нужно.
Сначала мое внимание привлекло местоположение. Я приметил его в «Google Earth», запустил дрон вокруг территории, чтобы оценить риски, а затем покопался в биографии владельцев, чтобы узнать, с кем именно мне придется иметь дело. Последним шагом стал найм риелтора для контроля процесса продаж – я не мог рисковать раскрытием своей личности, если бы занимался этим лично.
Пожилая пара, конечно, сначала была против. Но быстро согласилась, когда я предложил им особняк в Кенте, поближе к их детям и внукам. Их мечта о доме на берегу моря все еще исполнена. Но этот дом – мой.
Именно так я веду дела. Если я чего-то хочу, добиваюсь этого любыми необходимыми средствами.
И всего этого я достиг через посредников, находясь за границей. Хотя процесс занял чуть больше времени, чем мне хотелось бы. Несколько недель, если быть точным.
Я проделал все это лишь для того, чтобы у меня было неприметное, безопасное место для встречи с ублюдком, который посмел все это закончить.
Не уверен, что именно «это». Секс? Одержимость? Чем бы это ни было, он не имел на это права.
Я захлопываю дверцу машины и выхожу на улицу. С затянутого чернотой неба льет дождь, пока волны разбиваются о скалу под домом, их рев почти заглушает ливень.
Влажная рубашка липнет к коже, пока я достаю из кармана ключ с брелоком в виде пули – дубликат я отправил ему вчера, чтобы он получил его как раз к выходным.
