Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП) - Джеймс Саманта

– Но вы не успели? – догадалась Анна.

– Нет, – проговорил он очень тихо. – Гроза приближалась с пугающей скоростью. Элли собрала мальчиков вокруг себя. Она пела песни, чтобы они не боялись. Солнце, – Саймон покачал головой, – казалось, исчезло в одно мгновение. Тучи сгустились... так быстро! Элли и мальчики дрожали. Поднялся пронизывающий ветер. К тому времени мы уже мчались наперегонки с облаками и ветром. Гряда туч закружилась почти прямо над головой, сверкнула молния. Элли подпрыгнула, у Джошуа округлились глаза, а Джек... Хотя он был младше, он не знал страха. Он даже не испугался.

Анна слушала его исповедь, зная, что их уже нет в живых. Её сердце мучительно сжалось.

– Казалось, буря налетела из ниоткуда, – продолжил Саймон. – Небо приобрело странный, пугающий оттенок. Я и прежде видел такое небо. Я и прежде видел такие ужасные грозы. Я хотел уберечь Элли и мальчиков от опасности, поэтому мы остановились у каретного сарая.

Анну пронзило дурное предчувствие.

– Ветер так сильно бил в дверь, что мне с трудом удалось затащить Элли с мальчиками внутрь. Как только мы вошли, Джек спрятался под повозкой, а я разозлился. Когда я его поймал, то сурово отругал, объяснив, что это не игра. Он извивался, когда мы поднимались на чердак, но это же Джек, он никогда не отличался спокойствием и сдержанностью. Наверху было грязно и пыльно, но там стояли стол и стулья, где мы могли переждать грозу. Выходя из коляски, я захватил сумку. Из-за закрытых ставней было довольно темно, я зажёг свечу и поставил её на стол рядом с сумкой. В этот момент раздался оглушительный раскат грома. Пол задрожал у нас под ногами. Джошуа разрыдался. «Не плачь, милый», – попыталась успокоить его Элли. «Ангелы на небесах решили немного пошуметь», – взъерошив ему волосы, поддразнил его я.

И тут на Саймона, казалось, упала тень.

– Оглянувшись через плечо, я понял, что Джек взял сумку. Он был таким проказником, вечным озорником... Он сидел на полу, деловито доставая страницы рукописи с позолоченными краями одну за другой. Я снова стал его ругать, но Джек действовал по собственному разумению и не обращал на меня никакого внимания. Я направился к нему, он выронил сумку, и ему под ноги упало ещё больше страниц. Я потерял терпение и, кажется, закричал. Помню, как Элли испуганно на меня взглянула. А потом и Джек на меня посмотрел. Поднимаясь на ноги, он ухватился за край стола. А потом...

Анна судорожно вздохнула.

– На пол упала свеча. Джек уставился на меня, широко раскрыв глаза. Я... я снова на него закричал. Точно не помню. И тут загорелась моя рукопись – страницы, которые всё ещё лежали на полу. Я схватил Джека и сбил пламя. В это мгновение распахнулась дверь и внутрь вошёл Даффи. Он нас увидел и пришёл помочь с лошадьми. Но они убежали, испугавшись грозы.

Воцарилась тишина.

– Я всё ещё держал Джека в руках, – наконец произнёс Саймон. – Повернувшись, я усадил его на стул рядом с Элли. «Не двигайся», – велел я ему строго, слишком строго, потому что мои мысли были заняты страницами рукописи. Я не хотел, чтобы он снова к ним прикасался и повредил их. Гнев горел в моих глазах... звучал в моём голосе... «Не двигайся, пока я не вернусь», – сказал я.

Саймон на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от прошлого. Он смотрел поверх плеча Анны. В его глазах плескалось такое безысходное отчаяние, что она едва не разрыдалась.

– Его личико выражало неподдельное страдание. У Джека дрожали губы. «Папа! – воскликнул он, протягивая ко мне руки. – Папа!»

– «Успокойся! – велел я ему. – Успокойся и не двигайся!» Я... я, кажется, кричал. – Саймон провёл рукой по волосам. – Джек заплакал, но мне было всё равно. Я слишком сильно на него разозлился.

Анна не сводила взгляд с лица Саймона. Всё его тело ужасно напряглось. Как же ей хотелось прикоснуться к нему, обнять и унять его боль. Если бы только она могла!

– Мы с Даффи добежали до вершины холма. Внезапно я остановился. Я никогда не пойму почему, но в тот миг у меня возникло необычное ощущение. Всё так странно произошло... Столько образов. Столько звуков. Топот лошадей, шум моего дыхания, отдающийся в ушах, раскаты грома... Обернувшись, я посмотрел на каретный сарай. И тут я увидел...

Страх сковал горло Анны. Она могла только с ужасом смотреть на Саймона. Кровь застыла в жилах. Её охватило жуткое чувство неизбежности. Нет. Нет, не может быть...

– Что-то появилось над крышей. Помню, как изумлённо уставился, думая, что это туман. – Его голос стал таким тихим, что Анне пришлось напрячь слух, чтобы хоть что-то расслышать. – Я понял, что это дым, только когда увидел языки пламени, вырывающиеся из окон.

Его жёсткий контроль над эмоциями начал ослабевать.

Анне удалось заглянуть в его прошлое. Но как же больно смотреть. Как же больно слушать. Перед глазами у неё всё плыло, она почти ничего не могла различить.

– Я бежал... бежал как сумасшедший, но ни Элли, ни мальчиков нигде не было видно. Я никогда не забуду... именно тогда начался дождь. Слишком мелкий. И слишком поздно. – Его голос охрип. – Я не мог открыть дверь. Я пытался, но... тогда я понял, что Элли и мальчики оказались в ловушке. В ловушке и беспомощны...

В окне Анна увидела отражение его лица. Осунувшееся. Уставшее. Такое злое.

Такое измученное.

– Если бы там был я, а не они! – Он хлопнул рукой по стене рядом с окном. – Наконец я выбил дверь... Но ничего не мог разглядеть. Дым застилал всё вокруг, а потом на меня что-то упало. Наверное, часть потолка. Меня сбило с ног, но я поднялся и продолжал кричать, звал Элли, Джошуа, Джека. – Снова повернувшись к Анне, он сделал глубокий, неровный вдох. – Клянусь, я их слышал. Клянусь! Но... я не смог до них добраться. Я не смог их спасти.

Её сердце чуть не разорвалось от выражения его лица. В каждом слове Саймона сквозила мука.

– Я никогда себя не прощу. Я подвёл их. Элли и Джошуа. И Джека. О боже, Джек... Я никогда не забуду... Когда я видел его в последний раз, он плакал. Протягивал ко мне руки. Господи, я был так резок. Я довёл своего сына до слёз. А Джек никогда не плакал. Он никогда не плакал...

Наступила душераздирающая тишина.

– Если бы только я не зажёг ту свечу... – прошептал он. – Если бы только я не зажёг ту свечу.

Глава 13

Ночи всё ещё меня мучают. Сейчас больше, чем когда-либо.

Саймон Блэквел.

Мышцы в горле свело так, что Анна едва могла говорить. Её сердце разрывалось от боли. Анна, не раздумывая, просто сделала то, что подсказывал ей внутренний голос: обвила руками талию Саймона и прижалась к нему.

– Соболезную, Саймон. Мне ужасно жаль.

Слова казались такими неподходящими! Но она не знала, что ещё сказать.

Она поняла, что напугала его, потому что он внезапно застыл. Слегка повернувшись, он посмотрел на неё сверху вниз.

От его нежного взгляда у неё внутри что-то будто оборвалось. Анна была готова расплакаться. Она больше ничего не могла сказать.

Саймон прошептал её имя. Его руки обхватили её с мучительной медлительностью.

– Со мной всё в порядке, Анна.

Но это было не так. Та давняя ночь всё ещё его преследовала. Она никогда его не покидала, ни на мгновение. Засела у него под кожей, как заноза, которая постоянно саднила, каждый день, каждый час. Острая, раздирающая боль пронзила сердце Анны. Она не могла её вынести. Но если она не могла, то как мог он? Как?

И сейчас он пытается утешить её! Она едва не расплакалась.

Ибо внезапно поняла всё, чего не понимала раньше.

Тот день в Гайд-парке, когда они с Каро гуляли с Иззи и Джеком и встретили Саймона. То, как он набросился на неё после того, как выхватил Джека из-под копыт лошади.

Его нежелание взять Джека на руки в тот вечер – загадка, которую ей так и не удалось разгадать.

Его пренебрежение к Роузвуду. Страшный беспорядок в библиотеке и его требование оставить всё, как есть.

Его вчерашний гнев, когда Анна проигнорировала его пожелания и вышла из дома в грозу. Теперь она поняла, что Саймон смотрел на неё с выражением настоящей, дикой паники на лице.