Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП) - Джеймс Саманта

Прежде Анна ничего не понимала. И его тоже не понимала.

А теперь поняла.

Когда погибли Элли, Джошуа и Джек, страницы жизни Саймона перестали перелистываться. Он замкнулся в себе, отгородился от мира, чтобы больше не чувствовать боль.

Как же Анна ошибалась на его счёт! Он не равнодушный. Он не бесчувственный. Просто человек, на чьи плечи свалился груз, который никто и никогда не должен нести.

Каро думала, что Саймон одинок.

Но ему больше не нужно быть одному. У него есть Анна... понимает он это или нет. Хочет он её или нет.

Пусть даже всего на один год.

Крепко зажмурившись, она прижалась щекой к мягкой ткани его рубашки. В горле встал огромный ком. Анна не смогла бы вымолвить ни слова, даже если бы пожелала. И тут произошло непредсказуемое: от близости Саймона Анну пронзила дрожь. Она не была готова к такому острому, внезапному желанию, которое охватило всё её тело. Захлестнуло, как бушующий шторм, настолько сильный, что на одно парализующее мгновение Анна перестала дышать. А потом её дыхание стало судорожным и прерывистым.

Её пульс бешено стучал. Слышал ли Саймон? Знал ли он?

Если и почувствовал, то не подал виду, даже не пошевелился. Он просто обнимал её, отчего Анна вдруг ощутила в равной степени и боль, и удовольствие.

Когда Саймон, наконец, отстранился, она подавила приступ грусти, потому что не хотела, чтобы это закончилось! Её захлестнула волна неистового желания. Анна могла бы находиться в его тёплых, надёжных объятиях бесконечно. Ей отчаянно хотелось, чтобы он снова к ней прикоснулся. Но не для утешения, а в порыве необузданной страсти...

Но бесполезно желать того, что точно никогда не произойдёт. Так же бесполезно, как загадывать желание на падающую звезду.

Стараясь унять бешеный стук сердца, Анна подавила вздох. Она вздрогнула, заметив, что Саймон пристально на неё смотрит. У неё пересохло во рту, и она беспомощно впилась в него взглядом.

Саймон провёл костяшками пальцев по её щеке, прикосновение было таким невыносимо нежным, что у неё внутри всё перевернулось.

– С вами всё в порядке?

Анна неуверенно кивнула.

Он хотел отойти, но, глубоко вдохнув, Анна поговорила:

– Подождите.

Саймон вопросительно на неё посмотрел.

Она сцепила руки перед собой, радуясь, что в полумраке не заметно, как пылают её щёки. Анна дрожала от волнения.

– Условия нашего брака оговорены, – очень тихо произнесла она. – Я... я понимаю, что вы не хотите видеть меня в своей постели. Я понимаю, что вы не хотите, чтобы я стала матерью ваших детей. Но мы должны прожить вместе один год, Саймон. И... нам необязательно враждовать.

Анна особо не раздумывала, слова шли сами собой, и она не жалела о сказанном.

Повисло напряжённое молчание.

– В мои намерения никогда не входило заставлять вас чувствовать себя здесь нежеланной гостьей, Анна. Но так и случилось?

Теперь колебалась Анна. Она чувствовала его тяжёлый взгляда.

– Да, – медленно произнёс он. – Вижу, что да.

– Было трудно, – признала она.

Тень улыбки тронула его губы.

– Не нужно меня щадить, Анна. Было трудно со мной. На самом деле я совершенно невыносим, ведь так?

Анна не знала, что ответить.

Его улыбка померкла.

– Я был бы рад, – казалось, он очень тщательно подбирал слова, – если бы вы меня простили.

О, боже! Как можно не простить?

– Я... разумеется. – Она вдруг почувствовала себя неловко.

– Я постараюсь исправиться, обещаю. Но вы тоже должны дать обещание.

Анна моргнула.

– Если со мной будет трудно, вы должны мне сказать.

Она прикусила губу.

– Саймон...

Его тёмная бровь слегка приподнялась.

– Хорошо, – торопливо проговорила Анна. – Обещаю.

– Прекрасно, – пробормотал он.

И тут он её ошеломил, потому что она ожидала, что он уйдёт.

Но Саймон остался и подошёл ближе, так близко, что у Анны перехватило дыхание. Этот поступок и его близость привели её в замешательство.

Костяшками пальцев он приподнял её подбородок и, слегка надавив, притянул её лицо к своему.

Анна беспомощно смотрела Саймону в глаза. В его взгляде что-то промелькнуло, отчего её сердце бешено заколотилось. Тело словно пронзило крошечной огненной стрелой. На один ошеломляющий миг она подумала, не собирается ли он её поцеловать. От этой мысли в животе появился необычный жар.

Но Саймон лишь провёл большим пальцем по её полным губам. Испытала ли она облегчение? Или разочарование?

Затем это чувство исчезло так же внезапно, как и появилось.

– Спокойной ночи, Анна. – Наклонившись, он дотронулся губами её лба будто легчайшее дуновение ветерка. – Приятных снов.

Прикосновение было коротким, мимолётным и целомудренным. Весьма целомудренным.

Анна медленно выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Ещё долго после ухода Саймона она стояла, не двигаясь, отчаянно пытаясь унять бешеное биение сердца. Возможно, это безумие. Возможно, она безумна. Её мысли кружились, как ветер над вересковыми пустошами. Ибо вдруг она возжелала совсем иной поцелуй!

Ей захотелось большего. Гораздо, гораздо большего.

Но она не выдумала напряжённое выражение лица Саймона в тот миг, когда он к ней прикоснулся. Оно ей не померещилось. Но что за ним стояло? Нежность? Привязанность? Нет-нет. Нечто большее. Она чувствовала это всеми фибрами души.

И в этот момент Анна воспряла духом.

Если в тот вечер у Саймона и было дурное настроение, он ничего не мог с собой поделать. Сидя в своём кабинете, он крутил бокал виски в руке. Как ни странно, Саймон совсем не стыдился, что рассказал обо всём Анне. Не то, чтобы он почувствовал облегчение. Просто так случилось, и остальное больше не имело никакого значения.

Но не это заставило его потянуться за очередным бокалом виски, а совесть, которая взыграла и мучила Саймона как никогда прежде. Она терзала его душу, будто проклятая. В нём поднималось беспокойство, словно ветер, набирающий силу перед надвигающейся бурей.

Саймону было неприятно осознавать, что он такое чудовище. Ему было неприятно понимать, что о нём думает его очаровательная жена! Он мрачно подумал, что изменился. Изменился гораздо больше, чем хотел бы признать!

Настроение у него портилось всё сильнее. Саймона охватили горечь и боль. Подумать только, когда-то он был человеком безграничного терпения. Ему повезло, что прекрасная Анна соизволила его простить.

Минуты незаметно превратились в час. Саймон залпом выпил ещё один бокал виски, который обжёг ему горло. А затем ещё один.

Саймон задавался вопросом, что же такого особенного в Анне. Да, она красавица. Но и Элли была такой же красивой. А Анна отличалась вспыльчивым и даже вздорным характером, по крайней мере, в его присутствии! Не то, чтобы он мог её винить. Она занимала все его мысли, и это его ничуть не радовало. Он думал, что это не повторится. Никогда больше в этой жизни. Никогда больше в этом мире.

Его взгляд снова и снова устремлялся к потолку.

Комната Анны располагалась прямо над его кабинетом.

Ближе к рассвету Саймон спотыкаясь поднялся по лестнице.

Разгорячённый от выпивки, он остановился прямо перед дверью Анны.

Его охватило страстное желание, которое просто не поддавалось контролю. Мысли путались, но Саймону стало всё равно. Спит ли она обнажённой? Нет, только не Анна. На ней ночная рубашка с тонкими кружевами. И если она встанет, в свете камина можно будет разглядеть каждый нежный изгиб её тела. Как если бы она была обнажена.

Его пальцы обхватили полированную медную ручку. Он должен был увидеть Анну. Он должен был узнать.

Прежде чем Саймон смог себя остановить, он подошёл к её кровати.

Его взгляд скользнул по Анне. Её волосы разметались по подушке. Он никогда не испытывал подобного искушения. Саймон крепко сжал челюсти, но его взгляд блуждал по её телу, задерживаясь на нём столько, сколько ему хотелось, и там, где ему хотелось. Он вознёс горячую благодарственную молитву за то, что его нельзя было отговорить, нельзя прогнать.