Анна лежала на спине, одеяло сбилось на её груди. Увы, она не была нагой. Но широкий вырез ночной рубашки сполз ниже, обнажив нежное плечико.
Во сне Анна повернула голову таким образом, что взору Саймона открывалась тонкая шея, которая всегда вызывала у него необъяснимое влечение. Непреодолимое желание прикоснуться к Анне почти не поддавалось контролю. Саймон с ним боролся, хотя ему не терпелось провести пальцем по изгибам её бровей, по линиям скул. Но больше всего ему хотелось вцепиться пальцами в ткань ночной рубашки и стянуть её вниз! Чтобы увидеть округлую, бледную грудь совершенной формы, которую он прекрасно запомнил, когда снимал с Анны одежду после грозы... Тогда ему удалось сохранить невозмутимый вид. Ради неё. И ради себя тоже! Он старался не смотреть на прелести Анны, но, видит бог, ничего не мог с собой поделать.
Не подозревая о пристальном взгляде Саймона, Анна спала, как ребёнок. Её щёки раскраснелись, губы приоткрылись, руки лежали по обе стороны от подушки ладонями вверх, тонкие пальчики чуть согнуты. Она вздрогнула, и Саймону захотелось рассмеяться, ещё никогда в жизни ему не хотелось так смеяться!
У него на лбу выступил холодный пот. Не в силах сдержаться, Саймон провёл пальцем по изящной линии её подбородка, наслаждаясь нежностью кожи. Одно движение, и он поймал шелковистую прядь волос и поднёс к губам.
Анна всё ещё спала.
Время остановилось. Губы Анны имели насыщенный и яркий цвет алых роз. Он низко наклонился, и его рот оказался над её губами так близко, что Саймон почувствовал её тёплое дыхание. Он хотел долго и горячо целовать Анну. Он желал гораздо большего... Что бы она сделала, если бы он её разбудил? Если бы лёг рядом с ней – будь что будет, и к чёрту всё остальное!
Но он не осмелился, ибо Анна безоговорочно ему доверяла. Саймон не знал, почему был так в этом уверен.
Его тело напряглось, а сердце сжалось. Если бы только Саймон мог отмахнуться от своих чувств к прекрасной Аннабель, сказав себе, что это просто вожделение, но это было не вожделение. Хотя он и не мог отрицать необузданную страсть, которая охватывала его всякий раз, когда Анна оказывалась рядом.
Но он не мог подчиниться этой страсти.
Какое-то тёмное, необъяснимое чувство окутало его, как пелена тумана. Анна не видела его уродства. Он его скрывал. Уродство внешнее, уродство внутреннее.
Саймон решил, что нет, он не может поддаться желанию, и сурово велел себе не уступать. Он многое мог выдержать, ведь он уже столько всего вытерпел.
Один год. Один год, и они расстанутся. Так будет проще всего. Так будет лучше всего.
Сделав шаг назад, Саймон издал долгий, прерывистый вздох. Но почему-то не мог забыть о словах, которые тихим голосом произнесла Анна.
«Нам необязательно враждовать».
Но насколько всё стало бы проще, будь они врагами!
Глава 14
Она меня искушает. Ставит под сомнение мои суждения. Я и подумать не мог, что такое возможно!
Саймон Блэквел.
В тот вечер они заключили временное перемирие.
После этого трапезы, которых Анна так боялась, перестали быть напряжёнными и поспешными. Время, которое она проводила с мужем, вскоре стало приятным, особенно ужин. Часто после него они задерживались, Анна читала книгу или занималась рукоделием, Саймон курил сигару или пил портвейн. Иногда он говорил о работах в полях, о встречах с арендаторами. Анна втайне радовалась тому, что он постепенно открывался, постепенно рассказывал о себе. Он больше не был сдержанным и официальным. Анну больше не мучили неловкость и беспокойство.
Однажды после завтрака Анна подпёрла подбородок рукой и посмотрела в окно. С безоблачного лазурного неба лился солнечный свет.
– Какой чудесный день, – проговорила она, обращаясь скорее к себе, чем к Саймону. – Слишком чудесный, чтобы оставаться дома. Пожалуй, после обеда я покатаюсь верхом.
Саймон положил салфетку на стол.
– Мне нужно уладить пару дел, но это не займёт много времени. Не хотите поехать со мной?
– С удовольствием, – последовал её быстрый ответ. Она была рада возможности составить ему компанию.
Анна поспешила наверх, чтобы переодеться. Когда она спустилась вниз, Леди Джейн и Чосер – весьма подходящая кличка для большого серого коня Саймона – были уже готовы.
В нескольких милях от Роузвуда они свернули на длинную извилистую аллею, окаймлённую живой изгородью и дикими розами. В её конце виднелся небольшой каменный дом. Саймон спешился и помог Анне спуститься с лошади.
В дверном проёме показался сутулый мужчина. Он направился к ним, опираясь на палку.
– Ну и ну, сэр! Вы так скоро вернулись?
– Да, мистер Мактавиш. – Саймон придержал побелённую калитку, чтобы старик мог пройти.
– С вами красивая барышня. – Мистер Мактавиш улыбнулся почти беззубой улыбкой. – Кто это?
– Моя жена, леди Анна. Анна, это мистер Мактавиш. Мистер Мактавиш много лет был конюхом моего отца.
Её охватил трепет. В первый раз Саймон представил её как свою супругу.
– Ваша жена! – воскликнул он. – Да к тому ж настоящая леди. – Пальцы старика, сжимающие палку, были скрючены и покрыты старческими пятнами, но руку Анны он пожал сердечно. – Значит, вы из Лондона?
– Моя мать – англичанка, но отец был шотландцем, и большую часть детства я провела в Шотландии, так что я, – Анна поймала весёлый взгляд Саймона, уголок его рта приподнялся, – тоже всегда считала себя шотландкой.
– Нет места прекраснее на земле, чем Шотландия, – ухмыльнувшись, весело заявил Мистер Мактавиш, – если только это не Йоркшир.
Анна усмехнулась.
Мистер Мактавиш повернулся к Саймону.
– Вы же только вчера сюда приезжали?
– Так и есть. И я обещал, что найду каменщика, чтобы починить ваш дымоход. – Саймон указал на место возле крыши, где несколько кирпичей треснули и раскололись. – Он прибудет завтра с утра пораньше.
Они беседовали ещё пару минут. Прежде чем тронуться в путь, Саймон достал из седельной сумки корзинку.
– Миссис Уайлдер просила передать, – сказал он старику.
Анна была и рада, и впечатлена вниманием Саймона к нуждам старика. Почему-то она не сомневалась, что в душе Саймон добрый, щедрый и заботливый.
Оттуда в дружеском молчании они потрусили по древнему каменному мосту мимо деревьев, в чьих кронах гнездилось множество грачей. До дома было не так далеко, но после полудня стало довольно жарко, и они остановились передохнуть на несколько минут в прохладной тени величественного вяза.
На пастбище две коричнево-белые вислоухие козы бодали забор.
– Смотрите! – воскликнула Анна. – Раньше я их не видела. Какие очаровательные! Они не опасны?
– Нет, – сухо сказал Саймон. – Фред и Либби готовы провести здесь весь день, лишь бы их хорошенько почесали.
Анна просунула руку через забор с этой целью, и вскоре обе козы стали требовать её внимание. Рассмеявшись, Анна уступила им и протянула обе руки, но потеряла равновесие и упала на землю. Саймон поднял её на ноги, а Анна, не переставая смеяться, отряхнула юбки.
Когда они вместе вернулись к лошадям, Саймон обхватил Анну руками и усадил на спину Леди Джейн. Он всё ещё стоял рядом, когда Анна наклонилась к нему, сверкнув глазами.
Она крепче сжала поводья пальцами в перчатках.
– У меня к вам предложение, сэр. Не поскакать ли нам наперегонки?
Саймон поднял взгляд.
– Наперегонки?
– Да. – Она показала пальцем. – Поскачем вокруг дуба на склоне пастбища и вернёмся сюда. Согласны?
Глаза Саймона сузились, а затем на его губах заиграла полуулыбка.
– Согласен.
Анна вонзила шпоры в бока Леди Джейн и оставила Саймона позади. Но лишь на мгновение. Он вскочил на Чосера и бросился в погоню.
Но у Анны уже было преимущество. Наклонившись к шее кобылы, она погнала Леди Джейн вперёд, обогнула дуб и вернулась к вязу.
Саймон выглядел ошеломлённым, когда, наконец, натянув поводья Чосера, остановился рядом с Анной.
