Пока не высохнет земля - Муньес Фернандо Х.

– Она нравится тебе, – шепнула Корделия Исидро.

Тот слегка улыбнулся, прикрываясь газетой.

– Она сумеет позаботиться о нашем сыне, – ответил он. – От нее нельзя ждать ни послушания, ни прилежания, но тратить деньги направо и налево она не станет и Себастьяна в обиду не даст.

Корделия кивнула. Острый ум и характер девушки проявляли себя, когда она исподволь подсказывала Себастьяну, что делать; когда покладисто обращалась к Корделии, как ко второй матери; когда пыталась растопить сердце Исидро легким трепетом ресниц, чтобы тот разделил энтузиазм Себастьяна по поводу грядущей свадьбы. Она была небескорыстна и притворно учтива, но смелости ей не занимать. Она пошла на немалый – возможно, что и чрезмерный – риск, чтобы выйти замуж за их сына. Ведь если они отвергнут ее сейчас, до свадьбы с Себастьяном, ее жизнь будет погублена. За это Корделия ее уважала. Чтобы пойти на такой шаг, девушка должна быть сильна характером, своевольна, честолюбива и слегка наивна.

– Несомненно, так все и будет, любовь моя, – согласилась она.

Но нельзя было забывать, что в какой-то момент эта сила может обернуться против Себастьяна. Ведь совместная жизнь полна взлетов и падений и непредсказуема, как погода за окном. Она может полюбить другого, обмануть Себастьяна, сбежать или пожелать чего-то, что пойдет мужу во вред. Достаточно посмотреть на то, как будущая сноха держала себя с Корделией и Исидро: ее взгляд ни разу не дрогнул, она не выказывала – даже не ведала – сомнений. Девушка знала, какую власть имеет над Себастьяном; она высоко держала голову и смотрела сверху вниз с поистине аристократической статью, которой лишены были остальные члены ее семьи.

– Мы обеспечим ей приданое, Исидро, – добавила Корделия, – и будем щедры, но не слишком. Нужно четко дать понять, что если однажды она его бросит, обманет или предаст, то окажется на улице вдали от собственных детей.

– Она выходит замуж без отцовского согласия и понимает, что, хоть брак и свершится, ее статус почти не изменится.

Исидро легонько покачал головой, и оба они, как пара хищников, вновь вернулись к наблюдениям за девушкой с другого конца комнаты. Затем Корделия подошла к мужу, ласково пробежалась пальцами по его загривку, расцеловала в обе щеки. Она опалила его ухо парочкой непристойностей, и он коварно усмехнулся. Тогда Корделия устроилась в соседнем кресле, вынуждая Исидро отложить газету, и пристально посмотрела на него.

– Ты подумал, как мы поступим с доном Доситеу, если окажется, что ему плевать, что внучка может оказаться в тюрьме из-за него?

Исидро кивнул с таким видом, будто здесь и думать-то было нечего.

– Я сделаю все, что потребуется, – ответил он, целуя ее в паузах между словами, – чтобы защитить нас. Но я не хочу, чтобы ты об этом знала.

Корделия понимала, что за этими словами прячется чудовище, кровавое и жестокое. Если ее супруга вынудят, он пойдет на крайние меры. Лучше бы скотоводу забыть про историю с обвалом. Конечно, печально, что погибло три человека, но виной тому – злосчастные нескончаемые галисийские дожди. К тому же Корделия полагала, что дон Доситеу не пересечет границы дозволенного в том, что касалось семьи; что он не преодолеет красную черту и не отправит собственную внучку в тюрьму за то, что она владеет акциями шахты. Поэтому, подытожила для себя Корделия, дон Доситеу будет вынужден смириться, и все обойдется.

– Я приму любое твое решение, любимый.

Корделия встала, погладила мужа по щеке и направилась в сторону Басилисы. Та выступала белым лебедем, ее щеки горели, а глаза сверкали. Почувствовав приближение Корделии, она обернулась и улыбнулась ей.

– Вам нравится? – спросила она.

– Дорогая, ты чудесно выглядишь. Ты затмишь всех невест Понферрады.

Баси улыбнулась, слегка опечаленная. Воспоминания о родных осаждали ее чаще, чем ей бы того хотелось. Она знала, что вскоре все Кастронавеа будут праздновать свадьбу ее сестры Матильды, на которую Баси по приказанию деда не была приглашена, а когда она будет справлять свою, никто из ее близких не придет, даже будучи приглашенным. Хотя она добилась всего, чего хотела, а Ордасы приняли ее с распростертыми объятиями несмотря на отсутствие приданого, Баси не могла перестать думать о том, что потеряла матушку, отца, братьев и деда. Освоиться с этим было нелегко, и временами ее охватывала паника: она вверила себя чужим людям, и теперь от них зависела ее жизнь. «После свадьбы все будет иначе, – подумала она. – У меня будет своя собственная семья». По просьбе портнихи Баси развернулась, и в этот момент вошедший лакей сообщил, что во дворе кто-то справляется о ней.

– Кажется, кто-то из вашей родни желает поговорить с вами, – сказал дон Исидро. – Это молодая женщина.

Баси догадывалась, о ком речь. Дождавшись, пока дон Исидро выйдет из зала, она разделась при помощи камеристки и облачилась в новое платье, подаренное ей суженым.

Она собиралась спуститься по лестнице во внутренний двор, когда увидела, как внизу Себастьян обнимает только что прибывшего незнакомца. Это был высокий молодой человек, одетый с иголочки: гранатовый сюртук поверх белого жилета и накрахмаленной рубашки. Глаза глубокого синего цвета и дерзкая улыбка на волевом лице совершенно пленили Баси. Пару мгновений спустя незнакомец выпутался из объятий ее жениха. Должно быть, они давно не виделись. Она еще немного украдкой понаблюдала за безмятежными и изящными движениями юноши, от которого не могла отвести взгляд: аккуратная остроконечная бородка, кожаные перчатки, трость с набалдашником из белого золота, цилиндр, идеально сидящий приталенный костюм, соответствовавший скорее английской, нежели испанской моде. Весь он казался благородным и возвышенным и будто парил над землей.

Баси украдкой скользнула на лестницу, стараясь оставаться незамеченной.

– Ты останешься хотя бы до завтра? – спросил Себастьян.

– Боюсь, это невозможно, мой дорогой друг, – ответил незнакомец и перекинул трость из руки в руку. – Я ведь писал тебе, что буду лишь проездом и зайду всего на часок, чтобы поздороваться. Я должен как можно скорее добраться до Мадрида, меня ждет дедушка.

Себастьян положил руку ему на плечо и препроводил в бильярдную.

– Разгульная жизнь в Лондоне подошла к концу, как я понимаю.

– Похоже на то, – ответил незнакомец. – Не знаю, смогу ли побывать на твоей свадьбе. Дедушка…

Голос юноши стих за дверью бильярдной, и Баси спустилась во двор. Ей было любопытно узнать друзей своего жениха и хотелось подойти и поздороваться, но она решила, что для такого случая выглядит недостаточно идеально. К тому же ее ждала тетя. Баси решительно пересекла двор и направилась к парадному входу, где и стояла Ирия. Она посмотрела на Баси с некоторой жалостью, что той совсем не понравилось.

– Здравствуй, тетя Ирия, – сказала она.

– Здравствуй, – ответила Ирия, глядя на нее огромными зелеными глазами. – У тебя все хорошо?

– Более чем. Ордасы ко мне невероятно добры.

– Спроси себя: откуда эта доброта? Никто не бросает деньги на ветер и уж тем более не отдает задаром наследника своего громадного состояния.

Сразу к делу – как это похоже на Ирию. Баси поморщилась, давая понять, что разговор ей наскучил, и скрестила руки на груди.

– Зачем ты приехала, тетушка? Рассказать мне, как плохо я себя веду?

Ирия покачала головой.

– Только хотела сообщить, что твоя сестра выходит замуж на той неделе, и отец с дедом разрешают тебе присутствовать, если ты пожелаешь.

– А что взамен?..

– Ничего, Баси.

– Представляю, чего тебе стоило убедить деда и моего отца, чтобы они допустили это, – ответила Баси, тряхнув головой.

Ирия пожала плечами, будто это было совсем не важно. Она склонила голову и прерывисто вздохнула, чтобы наконец назвать вещи своими именами.

– Ты должна оставить это сумасбродство, – добавила она. – Твой отец никогда не даст своего благословения.

А вот и прошение, мольба: хватит быть плохой дочерью, белой вороной, заблудшей овечкой, которую нужно держать на коротком поводке. Баси только кивнула.