– Вы... вы оставили дверь открытой.
Так и было. Улыбка Саймона померкла. Слишком долго и слишком тщательно он скрывал то, что было у него на сердце. Легче скрывать свои чувства в самых потаённых уголках души, где Анна не могла их увидеть. Где ему не нужно о них думать.
Анна сделала это невозможным.
В течение долгих пяти лет полночь была его убежищем, если не утешением.
Больше нет. Только не с Анной. С того момента, как они встретились, он ни минуты не знал покоя.
И вот теперь она снова здесь, терзает его душу.
– Анна, – тихо сказал он. – Возвращайся в постель.
Она глубоко и неровно вздохнула.
– Нет, если только ты не пойдёшь со мной.
Сердце Саймона дрогнуло. Боже милостивый, она просила...
– Пойдём со мной, Саймон. Пойдём со мной сейчас.
В его душе бурлило множество эмоций. Да поможет ему бог, он чувствовал себя в ловушке. В нём будто пробили брешь. В сердце бушевала буря нужды, страсти и страха.
Один за другим Анна разрушала барьеры, которые он воздвиг между ними. Саймон не знал, как её остановить. Да и мог ли он вообще.
Желать её было безумием. Безумием было даже думать об этом! Он никогда не смог бы овладеть ею и выбросить из головы. Это ему несвойственно. Он не мог заниматься с ней любовью без эмоций, без чувств.
Вот почему Саймон не спал ни с одной женщиной после смерти Элли.
Нет, он никогда не смог бы заняться любовью с Анной и отвернуться от неё. Его чувства были слишком сильны. Он не мог позволить себе прикоснуться к ней. Ухаживать за ней. Он не мог позволить себе её любить. И велел себе выбрать самый лёгкий путь. Единственный способ. Держаться на расстоянии.
Но Анна не собиралась облегчать ему задачу.
Сейчас она направлялась к нему. Обогнув угол стола...
Она опустилась на колени между его обутыми ногами.
Его сердце бешено колотилось. Саймон балансировал на грани между желанием и отчаянием. Он говорил себе, что не может подпустить её ближе. Не может подпустить её к себе. Не может дать ей то, что она хочет, что заслуживает. Мужчину с такими же смелыми надеждами и мечтами, как у неё.
Слишком многое было поставлено на карту. Слишком многое находилось под угрозой.
Всё находилось под угрозой.
Он не мог её любить...
И уж точно не мог использовать.
Но теперь Анна стояла перед ним... на коленях. И Саймону хотелось выплеснуть всю свою ярость. Любовь и утраты ожесточили его. Он этого не отрицал. И не мог отрицать.
И всё же он был в ужасе – в полном ужасе – от того, что никогда не получит одного без другого.
Саймон так долго был оторван от мира, от жизни. Лучше остаться одному, чем снова подвергнуться риску душевного опустошения и потерь... Неужели это так эгоистично? Неужели это так неправильно?
Прошло слишком много времени... и, возможно, уже слишком поздно.
Но тому, что может вынести человек, есть предел. Как и у Саймона.
Он был на грани того, чтобы переступить черту.
И если он разделит с Анной постель, то никогда себе этого не простит. И у него возникло ужасное ощущение, что, возможно, Анна никогда его не простит.
Он перевёл дыхание, пытаясь выровнять голос. Собрать волю в кулак.
Успокоить своё сердце.
– Анна, – тихо проговорил он, – мы же договорились, что этого не произойдет.
«Нет, – смутно подумала Анна. – Не было такой договорённости».
– Разве не понимаешь? Это не может случиться. Я... это всё изменит.
– Как? – спросила она взволнованным голосом. – Как это всё изменит?
Последовавшее тягостное молчание лишило Анну сил. Её губы задрожали, она положила руки ему на бёдра. Её сердце затрепетало.
– Саймон, – прошептала она с болью в голосе, – почему ты меня не хочешь?
Под её пальцами его мускулы напряглись, стали твёрдыми, как камень. На его лице промелькнуло выражение такой муки, что Анну всю передёрнуло. Неужели она так ошиблась? Неужели она так слепа?
Как раз в тот момент, когда ей показалось, что она вот-вот рассыплется на части, Анна услышала его слова.
– Я слишком сильно тебя хочу, – прошептал Саймон, и этот шёпот был надрывным и неистовым.
Её сердце сжалось. Его дрожащий тон лишил её сил.
– Тогда покажи мне, Саймон. Покажи сегодня. Покажи сейчас.
Он обхватил её лицо ладонями.
– Анна, – сказал он беспомощно. Безнадёжно.
Не сводя с Саймона глаз, она протянула руку, коснулась дрожащими пальцами его щеки...
И поцеловала его.
Её достоинство поколебало его уверенность. Её мужество одержало над ним верх.
Её нежность растопила его холодное сердце.
Вот так быстро, в мгновение ока, прорвалась плотина в его душе. Прекратилась схватка, бушевавшая в груди.
«Анна, – подумал он отрывисто. – Заставь меня возбудиться. Заставь меня чувствовать. Заставь меня забыть».
С неистово бьющимся сердцем Саймон поднял её... и заключил в объятия.
Анна уткнулась в него лицом с такой доверчивостью, что он больше не мог сопротивляться.
Все мысли вылетели из головы. Душевное смятение уступило место небывалой страсти.
Кровь пульсировала по венам, в висках стучало. Элли стала лишь воспоминанием. Лишь мгновением в огромном пространстве времени. А женщина в его объятиях была из плоти и крови. Она принадлежала ему.
Не говоря ни слова, Саймон понёс Анну вверх по лестнице в её спальню. Оказавшись там, он поставил её на пол, но не хотел отпускать, не сейчас. Она обладала притягательной силой, от которой не смог бы отмахнуться ни один мужчина в здравом уме, а он сам и подавно!
Больше не мог. Он уже познал её необузданное желание, ощутил, как податливо её тело прижимается к нему. Анна созрела для интимной близости, созрела для него. Осознание того, что она желает его так же отчаянно, как и он её, опьяняло и вызывало в нём невыносимое возбуждение.
Занавески на окне были раздвинуты. Комнату заливали серебристые лучи лунного света, а Саймона охватило всепоглощающее желание. Анна его очаровала. Околдовала. Под тонким шёлковым платьем её грудь была высокой и соблазнительно полной. Её соски отчётливо прорисовывались, а ареолы выделялись на фоне ткани, и эта картина показалась ему невероятно эротичной. У него пересохло во рту. Почему-то Саймон знал, что они такого же розового цвета, что и её губы.
Её близость, её запах сводили его с ума.
Саймона переполняло желание. С одной стороны, он хотел прижать Анну к себе, а с другой – жаждал широко расставить ноги, положить её ступни себе на талию и войти в неё быстро и жёстко.
А ещё – слава богу, хоть что-то разумное – он желал насладиться каждым мгновением, запечатлеть в памяти смелые и жаркие ласки и заниматься любовью всю ночь.
Но Анна не отводила от него взгляд, её глаза были такими голубыми и ясными, что у Саймона перехватило дыхание и забилось быстрее сердце. Запустив руку в спутанную массу её волос, он погладил её затылок и пристально посмотрел Анне в глаза, словно пытаясь разгадать все чувства, хранящиеся в глубине её души.
Анна придвинулась ближе и оказалась прямо между его обутыми ногами.
– Саймон, – тихо проговорила она. – Поцелуй меня. Прикоснись ко мне. Люби меня.
Её робкая улыбка проникала в самое его сердце. Глаза Саймона потемнели. Охваченный неудержимым желанием, он потянулся к завязкам её халата.
Саймон неспешно их развязал, а затем стянул его с её плеч. Тот соскользнул на пол. В мгновение ока Анна предстала перед ним обнажённой.
Робкая улыбка не сходила с её лица.
Его взгляд скользнул ниже.
А взгляд Анны поднялся выше.
Саймон неотрывно смотрел на вершины её грудей, а она – на его губы.
Подняв руки, Анна положила кончики пальцев ему на плечи.
– Саймон, – его имя прозвучало едва слышно. – Саймон, прошу...
Он снова пропал.
Обхватив её руками, одним быстрым движением он уложил её на покрывало. Его ботинки с глухим стуком упали на пол. Расстегнув рубашку и брюки, он нетерпеливо отбросил их в сторону.
